Книга II. Пантагрюэль. Глава XXVIII

тебе, как ханжи:—На Бога надейся, а сам не плошай! Потому что это значило бы сказать:—Чёрт с тобой, К гд. XXVII. справляйся сам, как знаешь. Но я скажу тебе:—Возложи все свое упование на Бога, и Он тебя не оставит. Ибо, хотя я сам и силен, как ты можешь видеть, и имею мно¬

когда не оставляет тех, кто к Нему возносит все свои упования и помышления. После того пленник попросил Пантагрюэля не брать с него слишком большого выкупа. На что Пантагрюэль отвечал, что не в его привычках грабить и обирать людей, а, скорее, награждать их и отпускать на волю. — Ступай,—говорил он,—с Богом и избегай дурного общества, что бы тебе не приключилось худа. Когда пленник ушел, Пантагрюэль сказал своим людям: — Дети, я дал понять этому пленнику, что мы ждем армию с моря и что не начнем атаки раньше завтрашняго полудня, с той целью, чтобы враги, опасаясь такого многочисленнаго войска, занялись бы нынешней ночью приготовлениями к обороне. Между тем намерение мое напасть на них в час пополуночи. Оставим здесь Пантагрюэля с его соратниками и поговорим о короле Анархе и его армии. Когда пленник прибыл в лагерь, онъявилсякъкоролю и пересказал ему о появлении огромнаго великана, по имени Пантагрюэль, который разбил и немилосердно изжарил всех шестьсот пятьдесят девять рыцарей, а его одного пощадил, чтобы он мог доставить вести о происшедшем. Вдобавок, ему поручено сказать королю, чтобы он приготовил великану обедать в полдень, потому что он намеревается напасть на него в этот час. Затем передал королю ящик с вареньем, но только-что тот успел проглотить одну ложечку, как у него воспалилось горло и кожа сошла с языка. И никакия лекарства ему не помогали, и для облегчения он должен был непрерывно пить; ибо едва он отнимал стакан ото рта, как язык ему немилосердно жгло. Напоследок ему вливали вино в горло черев мехй.

ную жажду; но и с ними было то же, что и с королем. И они так все перепились, что слух распространился по всему лагерю, что пленник вернулся и следует ждать на завтра неприятельскаго нападения; и что король и все военачальники вместе с телохранителями готовятся к нему, напиваясь до положения риз. Вследствие чего все люди в лагере поспешили последовать их примеру и, перепившись, свалились как свиньи, где попало на землю, и заснули. Теперь вернемся к Пантагрюэлю и расскажем, как он вел себя в этом деле. Покидая место, где он воздвигнил трофей, он взял в руку мачту корабля, точно посох, влил в марс двести тридцать семь бочек белаго анжуйскаго вина и несколько руанскаго и привязал к поясу барку, полную соли, с такою легкостью, с какою ландскнехты носят корзины с хлебом. Затем выступил со своими соратниками в путь. Когда они приблизились к неприятельскому лагерю, Панургь сказал: — Господин, позвольте дать вам добрый совет. Опорожним марс от белаго анжуйскаго вина и выпьем его, как добрые бретонцы. Пантагрюэль охотно согласился на это, и они выпили начисто все двести тридцать семь бочек вина до последней капли, за исключением одного флакона из турской вареной кожи, которую Панург наполнил для своего употребления, потому что он называл его своим vade-mecum, и нескольких небольших бутылок для уксуса. Когда они напились таким образом, Панург дал съесть Пантагрюэлю какое-то чёртово снадобье, составленное из литотрипона, нефрокатортикона, хлеба с шпанской мухой и других специй. После того Пантагрюэль сказал Карпалиму: — Ступай в город и проберись

зав это, спустись со стены, возьми зажженный факел, которым и подожги все палатки и шатры в лагере; затем завопи как можно громче и убегай из лагеря. — Хорошо,—отвечал Карпалим, —но не следует ли мне сперва заклепать у них все пушки? — Нет, нет, — сказал Пантагрюэль, — а лучше подожги их порох. Повинуясь этому приказу, Карпалим отправился и сделал так, как ему наказывал Пантагрюэль. Все воины, находившиеся в городе, вышли из него в то время, как он поджигал палатки и шатры в лагере, при чем шагал прямо по телам людей, которые ничего не чувствовали, потому что крепко спали и храпели. Он дошел до того места, где помещалась артиллерия, и поджег все боевые снаряды. Но это оказалось не безопасным: огонь вспыхнул так быстро, что чуть было не спалил беднаго Карпалима. И если бы не его необычайная юркость, он был бы зажарен как свивья; но он так быстро убежал, что стрела из лука летит не быстрее. Когда он выбрался из траншей, он так страшно закричал, что, казалось, все черти сорвались с цепи. При этом звуке враги проснулись,— но знаете как?—совсем сонные, как это бывает при первом ударе колокола, призывающаго к заутрене. Между тем Пантагрюэль принялся сыпать солью, которая у него была в барке, и так как враги спали с открытым ртом, то он набил им солью все горло, и бедняки кашляли как лисицы и кричали: — Ах, Пантагрюэль, мы горим, мы горим! Вдруг Пантагрюэлю пришла охота облегчиться, от тех снадобьев, которыми обкормил его Панург, и он всех утопил, и произвел на¬

— Они все умерли жестокой смертью: видите, как кровь бежит. Разбуженный неприятель, видя, с одной стороны, пожар в лагере, с другой—наводнение, не знал: ни что думать, ни что сказать. Одни говорили, что наступил конец миру и Страшный Суд; другие—что морские боги: Нептун, Протей, Тритоны и прочие преследуют их и что вода это морская и соленая. О! Кто сможет теперь рассказать, как сразился Пантагрюэль с тремя- К гд. XXIX. стами великанами! О, моя муза, моя Калиопа, моя Талия, вдохнови меня в сей час, оживи мой ум: вот где загвоздка, вот где можно стать втупик, вот когда трудно пересказать ужасающую баталию, имевшую тут