Книга IV. Пантагрюэль. Глава XXVI

О том, как добрый Макроб рассказывает Пантагрюэлю про житие и смерть героев. На это добрый Макроб отвечал: — Други пилигримы, вы прибыли на один из Спорадских островов, но не ваших Спорадских островов, которые лежат в Карпатморе 6 * 11), а на Спорадские ском острова океана, некогда богатые, часто посещавшиеся, роскошные, торговые, населенные и подчиненные владычеству Британии, ныне же, с течением времени и при общем падении, обедневшие и пустынные, как видите. В темном и обширном лесу, который вы можете отсюда видеть, живут демоны и герои, которые состарились. И вот мы думаем, не видя больше кометы, которая целых три дня светила на небе, что вчера кто-нибудь из них умер, и его кончина вызвала ту ужасную бурю, от которой вы пострадали. Когда они все живы, все благополучно на этом острове и на соседних островах, а на море царствуют тишь и гладь. Но когда кто из них умрет, то мы слышим в лесу громкие и отчаянные вопли, на земле зрим болезни, бедствия и огорчения, а на море бурю и ураган.. — В том, что вы говорите,—отвечал Пантагрюэль,—много вероятия. 1) На рейде Бреста. При истоках Жиронды.

Ибо, подобно тому, как факел или сальная свечка, пока горят, светят всем и каждому, каждаго увеселяют, каждому служат и никому не причиняют неудовольствия, а как потухнут,—так отравят воздух дымом и вонью, и каждому начадят и каждаго обезпокоят,—так точно бывает и с теми благородными и возвышенными душами. Во все время, пока оне обитают в теле, их местопребывание мирно, полезно, приятно и почетно; но как скоро оне скончаются, так немедленно на островах и на материках начинаются землетрясения, в воздухе воцаряется темень, сверкает молния, идет град; на море происходят буря и ураган; народы стонут, религии меняются, королевства рушатся и республики распадаются. — Мы испытали это на деле,—заметил Эпистемон, — когда умер благородный и ученый рыцарь Вильгельм дю-Беллэ. Пока он был жив, Франция испытывала такое благоденствие, что ей все завидовали, все к ней льнули, все ея боялись. Но после его смерти она на долгое время утратила всеобщее уважение. — Точно так по смерти Анхиза, в Сицилии,—сказал Пантагрюэль,— буря наделала много хлопот Энею. По той же причине тиран и жестокий царь Иудейский Ирод, видя себя при смерти,—ужасной и страшной по своему характеру (он умер от фтириазиса, съеденный заживо червями и вшами, как до него умерли Силла Фересид сирийский, наставник Пифагора, греческий поэт Алькман и другие),—и предвидя, что евреи после его смерти будут радоваться, призвал к себе из всех городов, местечек и поместий всех именитых граждан, под лживым предлогом, что хочет сообщить им важныя вещи насчет порядка и управления провинциями. Когда они явились к нему, приказал их запереть ‘) на иподроме своего дворца.

и ея мужу Александру: «Я уверен, что евреи будут радоваться моей смерти; но если вы послушаетесь меня и исполните то, что я вам скажу, то похороны мои будут почетными и публично оплаканными. Как только-что я умру, так немедленно прикажите моим телохранителям, которыми» я уже сообщил свою волю, убить всех этих старейшин и именитых граждан. После этого вся Иудея по неволе облечется в траур и станет плакать, а иностранцы подумают, что это от того, что я умер, как будто бы скончалась какая-нибудь геройская душа.» Так же и другой отчаянный поступал тиран, когда говорил: Когда я умру, пусть всю землю сожрет огонь, что равнозначущее словам: «Да погибнет весь род человеческий!» Это же самое Нерон разбойник выразил иначе, сказав: «Пока я жив», по свидетельству Светония. Эти от¬