Книга IV. Пантагрюэль. Глава L

О том как Гоменац показал нам портрет папы. Окончив обедню, Гоменац вынул.из сундука, около главнаго алтаря, большую связку ключей, посредством которых он отпер тридцатью двумя -замками и четырнадцатью замочками железное окно с толстой решеткой, находившееся над вышеупомянутым алтарем, затем таинственно накрылся мокрым мешком и, раздвинув завесу из пунцоваго атласа, показал нам довольно плохо написанный, по моему мнению, портрет, дотронулся до него длинной палкой и дал нам всем поочереди поцеловать ее. Потом спросил: — Как вы находите это изображение? — Это, — отвечал Пантагрюэль, портрет папы. Я узнаю его по тиаре, ■омофору, стихарю и туфле. — Вы верно сказали, — заметил Гоменац,—это изображение земного ■бога, прибытия котораго мы набожно ждем и котораго надеемся хоть раз увидеть в нашем краю. О, счастливая, нетерпеливо ожидаемая минута! И вы счастливые, пресчастливые люди, которым небесныя светила так благоприятствуют, что вы видели в лицо и живым того земного бога, котораго увидеть только на портрете значит получить полное прощение всех нам памятных грехов и с тем вместе одну треть и восемнадцать сороков тех, которые мы запамятовали. А потому мы и видим его.лишь в большие двунадесятые праздники. Пантагрюэль сказал, что это татая же работа, как работа Дедала. Хотя она и плохо выполнена, но в ней, тем не менее, скрывается тай¬

госпитале, нищие за ужином расхвастались друг перед другом: один говорил, что сегодня выклянчил шесть серебряных монет, другой два су, третий семь каролусов х), наконец четвертый, здоровенный малый, хвастался, что заработал три золотых. «Да ведь за то у тебя есть нога Господа Бога»—заметили ему его товарищи. Точно Сам Господь Бог находился в его гнойной, покрытой струпьями ноге. — Когда—сказал Пантагрюэль— вздумаете рассказывать нам такия басни, то потрудитесь принести с собой таз. Меня чуть чуть не вырвало. Поминать святое Имя Божие в таких'ь гадких и противных вещах! Фв! Я говорю: Фи! Если среди ваших монахов существует такое злоупотребление словами, то оставьте это при них: не выносите за монастырскую ограду. — Точно так,—ответил Эпистемон,—врачи утверждают, что в некоторых болезнях участвует божество. Так и Нерон хвалил грибы и называл их, по греческой пословице, мясом богов, потому что отравил ими своего предшественника Клавдия, римскаго императора. — Мне кажется,—сказалъПанург, —что этот портрет не изображает кого-либо из последних наших пап. Я видел их без омофора, но в шлеме, поверх котораго надета была персидская тиара, и в то время как во всем христианском мире царствовали мир и тишина, они одни вели войну изменническую и весьма жестокую 1 2). — Но ведь,—сказал Гоменац,— онивели войнусъбунтовщиками, еретиками, отчаянными протестантами, не признающими святости этого добраго земного бога. Ему это не только дозволено и вполне законн о, но даже вменяется в обязанность святыми Декреталиями. Он должен немедленно огнем и мечом усмирять императоров,

блики, если они хотя на Иоту нарушат его веления; должен лишить их имущества, отобрать у них владения, изгонять их, отлучать от церкви и не только убивать их телесно, равно как их детей и родственников, но и самыя души их осудить на пребывание в самом жгучем пекле, какое только существует в аду. — Ну, вы-то здесь, чёрт побери, не еретики—сказал ИИанург,—как покойный Раминагробис или какие водятся среди немцев и в Англии, вы все христиане, как на подбор. — Да, это верно,—отвечал Гоменац,—а потому мы и будем- спасены. Пойдем взять святой воды, а затем сядем за обед.