Книга V. Пантагрюэль. Глава X

на, ураганы, катаклизмы, пожары, всякия беды, то не приписывайте их ни расположению неблагоприятных светил, ни злоупотреблениям римской курии, ни тираннии королей и земных владык, ни обману пустосвятов, еретиков, ложных пророков, ни злобе ростовщиков, фальшивых монетчиков, ни невежеству, наглости врачей, хирургов, аптекарей, ни порочности женщин, нарушающих супружескую верность, нимфоманок, детоубийц; приписывайте все это единственно лишь невыразимой, невероятной, неизмеримой злости, какая, неизменно и без передышки куется и пускается в ход в мастерских Пушистых Котов и о которой мир так же мало знает, как и об еврейской кабале; и вот почему ее не так ненавидят и не так ей противодействуют, и не так карают ее, как бы она того заслуживала. Но если бы она когда-нибудь была обличена перед народом, то не было и не может быть такого оратора, который бы своим красноречием ее оправдал, ни таких строгих и драконовских законов, боязнь которых удержала бы от возмездия, ни такого могущественнаго судьи, который помешал бы безжалостно сжечь их в их норе. Родныя дети Пушистых Котов и другие их родственники восчувствуют к ним ужас и от¬

преследовать римлян, пока будет жив, так и я получил от своего покойнаго отца приказ жить здесь и дожидаться, пока не упадет с неба молния и не испепелит их, как новых Титанов, клятвопреступников и святотатцев, так как у людей сердца оказываются такими черствыми, что они не видят, не чувствуют, не замечают зла, какое творится между ними, а если и видят, то не смеют, не могут его истребить.» — Это еще что такое?—сказал Панург. Ах! Нет, нет! Это мне не по вкусу, ей-богу! Идем обратно, идем обратно, ради Бога. Этот благородный нищий так удивил меня своими речами, как еслибы осенью