Книга III. Пантагрюэль. Глава XXXVI

О дальнейших ответах Трульогана, философа эфектичеекаго *) пирроническаго 2). — Слова ваши золотыя,—отвечал Панург. Но мне кажется, что я спустился в темный колодезь, в котором, по словам Гераклита, скрывается истина. Я ничего не вижу, ничего не слышу и чувствую себя как бы лишенным всех чувств, и мне сдается, что я точно околдован. Заговорю совсем в другом тоне! Ну, приятель, полно бобы разводить, будем говорить дело. Все эти противоречия вас, я вижу, сердят. Ну же, ради Бога, должен я жениться? Трульоган. Кажется, что так. Панург. А если я не женюсь? Трульоган. Не вижу в том никакой беды. Панург. Не видите? Трульоган. Ни малейшей, или зрение меня обманывает. Панург. Я же вижу более пяти сот.

Панург. Я говорю вообще, употребляя определенное число вместо неопределеннаго, точное вместо неточнаго, то-есть я хочу сказать: много. Трульоган. Я слушаю. Панург. Я не могу обойтись без жены, клянусь всеми чертями. Трульоган. Не упоминайте об этих гнусных тварях. Панург. Ей-Богу, согласен, потому что мои сальмигодинцы говорят: «Спать одному, безъбабы тошнехонько», и Дидона в своих жалобах г) говорит то же самое. Трульоган. Как вам угодно. Панург. Помилуй Боггь, в этом все дело. Ну что же, жениться мне? Трульоган. Пожалуй. Панург. Буду ли я счастлив, женясь? Трульоган. Смотря, если посчастливится. Панург. И если посчастливится, как я надеюсь, то я буду счастлив? Трульоган. Может быть. Панург. Ну, начнем с другого конца: а если мне не посчастливится? Трульоган. Вина не моя. Панург. Да посоветуйте же, умоляю, что мне делать? Трульоган. Что хотите? Панург. Сто тысяч чертей! Трульоган. Прошу вас, не призывайте чёрта. Панург. Ну, так во имя Бога, прошу совета, я поступлю согласно вашему совету. Что вы мне посоветуете? Трульоган. Ничего. Панург. Должен ли я жениться? Трульоган. Я тут ни при чем. Панург. Я, значит, не женюсь? Трульоган. Мое дело—сторона. Панург. Если я не женюсь, то и не буду, значит, рогоносцем? Трульоган. Полагаю. Панург. А положим, что я женился. Трульоган. Что же мне в

выругаться, мне бы стало легче... Но терпение... Итак, если я женюсь, буду ли я рогоносцем? Трульоган. Как сказать... Панург. Если жена моя будет чопорная и целомудренная женщина, то я не буду рогоносцем? Трульоган. Мпе кажется, что вы говорите дело., Панург. Слушайте. Трульоган. Сколько угодно. Панург. Но будет ли она цЕло-

Трульоган. Хорошо сказано. Панург. Пусть меня чёрт поберет, если я не надену на жену пояса целомудрия, уезжая из своего сераля. Трульоган. Говорите осмотрительнее. Панург. Ну, к чёрту все разговоры! Придем к какому-нибудь решению. Трульоган. *Я не препятствую. Панург. Постойте! Так как с этой стороны к вам никак не подъедешь, я начну с другого конца. Женаты вы или нет? Трульоган. Ни то, ни другое и оба вместе. Панург. Господи помилуй! Меня потом прошибло, и я чувствую, что пищеварение мое нарушено. Все мои френы, метафрены 1), все мои диафрагмы возбуждены и натянуты старанием понять ваши слова и ответы. Трульоган. Мне все равно. Панург. Итак, верный друг, женаты ли вы? Трульоган. Говорят. Панург. Удалось ли вам это в первый раз? Трульоган. Может быть. Панург. А во второй раз как вы себя чувствуете? Трульоган. Как предопределено судьбой. Панург. Шутки в сторону, вы себя хорошо чувствуете? Трульоган. Весьма вероятно. Панург. Ну, Богом клянусь и бременем св. Христофора, легче добиться вздоха от мертваго осла, чем от вас определеннаго ответа! Но уж теперь я вас поймаю. Дружище, пристыдим чёрта в аду, сознаемся в истине. Выли вы когда-нибудь рогоносцем? Я говорю про вас, здесь находящагося, а не про того, кто там в мяч играет. Трульоган. Нет, если это не было предопределено. Панург. Клянусь небом, я отре-

При этих словах Гаргантюавстал и сказал: —- Да будет благословен Господь во всех делах! Я вижу, что мир переменился с тех пор, как я впервые его познал. Неужели мы к этому пришли? Неужели мудрейшие и ученейшие философы настоящаго времени примкнули к скептической школе? Да будет благословен Господь! Поистине отныне можно будет скорее поймать льва за гриву, коня за хвост, быка за рога, буйвола за морду, волка за хвост, козу за бороду, птицу за лапу, нежели словить такого философа на словах. Прощайте, мои друзья! Оказав это, он удалился из компании. Пантагрюэль и другие хотели за ним последовать, но он этого не позволил. Когда Гаргантюа вышел из залы, Пантагрюэль сказал приглашенным: — Платоновский Тимей сосчитал приглашенных при открытии собрания; мы же, напротив того, сосчитаем их в конце. Раз, два, три. Где четвертый? Ведьмы, кажется,пригласили еще нашего приятеля Бри- ДУа? Эпистемон отвечал, что ходил к нему на дом приглашать его, но не застал. Пристав мирелингенскаго парламента в Мирелингене приходил передать ему приказ лично сенаторами, чтобы предстать перед отдать отчет в некоторых приговорах, постановленных им. Вследствие этого он выехал накануне, чтобы поспеть во-время к месту и не подвергнуться осуждению in contumaciam. — Я должен осведомиться о том, что же это такое значит,—сказал Пантагрюэль. Бридуа сорок лет уже как исправляет должность судьи в Фонбетоне и в продолжение этого времени постановил слишком сорок тысяч судебных приговоров.

школ; но все эти приговоры были ратификованы, признаны и утверждены, а аппелляцш отвергнуты. То, что его теперь на старости лет лично потревожили,—его, всю жизнь свято исполнявшаго свой долг, представляется мне весьма зловещим. Справедливость требует, чтобы я оказал ему всякое содействие, какое только в моих силах. Свет так испортился, что правота нуждается в поддержке. И я хочу немедленно заняться этим делом, во избежание какихънибудь неожиданностей. И вот собрание было закрыто. Пантагрюэль одарил приглашенных драгоценными вещами: перстнями, различными украшениями, золотой и серебряной посудой и, поблагодарив их от души, удалился в свой покой.