Книга I. Гаргантюа. Глава XL

О том, почему монахов избегают добрые люди и почему у некоторых нос длиннее, чем у других.

почему же в таком случае монахов изгоняют из честной компании, считая их помехой, подобно тому, как пчелы прогоняют трутней от ульев? Ignavum fucos pecos, сказал Маро, а praesepibus arcent х). На это Гаргантюа отвечал: — Совершенно верно, что ряса и клобук навлекают на себя брань,

ни молока, ни шерсти, как овца, и не возит тяжестей, как лошадь. Она только гадит и портит все, и за это над нею смеются и бьют ее. Точно так и монах (я говорю про тунеядцев - монахов) не пашет, как крестьянин, не охраняет край, как военный человек, не лечит больных, как врач, не проповедует миру и не учит его, как добрый христианский пастырь и педагог; не доставляет стране нужных и полезных товаров, как купец. Вот причина, почему все их поднимают на смех и ненавидят. — Так; но ведь за то они молят Бога за нас,—заметил Грангузье. — Ничуть,—отвечал Гаргантюа,— верно что они надоедают всем сото, седям своим колокольным звоном. — А как же,—сказал монах,— обедня, заутреня и вечерня наполовину отслужены, когда оттрезвонят. — Они бормочут себе под нос легенды и псалмы, в которых ровно ничего не понимают. Читают без конца Pater noster вперемежку с Ave Maria, тоже без толку и понятия. И это я называю не молиться Богу, а глумиться над Богом. И помогай им Боже, если они молятся за ■ нас, а не из боязни лишиться сладкой и жирной еды. Все истинные христиане, всех состояний, во всех местах и во все времена молятся Богу, и Дух Святой молится и предстательствует за них, и Бог осеняет их своей благодатью. Вот таков и наш добрый брат Жан. И покаждый его обществу. Он тому рад не он не оборвыш, он вежханжа, лив, весел, решителен, добрый товарищ. Он работает, трудится, защищает угнетенных, утешает скорбящих, помогает нуждающимся и охраняет своего аббатвиноградник ства. — Я и кроме этого тружусь, — сказал монах,—прислуживая на кли¬

плодов. Ах, вот каштаны из Эстонскаго леса! Вместе с молодым вином они производят ветры. А вы еще не развеселились, друзья. Ей-богу, я пью из всякаго броду, точно лошадь фискала. Гимнаст сказал ему: — Брат Жан, оботрите каплю, которая висит у вас на носу. — Ага!—отвечал монах, — ужли же мне грозит опасность утонуть, так как я по самый нос нахожусь в воде? Нет, нет! Qu are? Quia: Elle en sort bien, mais point n’y entre, Car il est bien antidote de pampre 1), О, друг мой, если бы у кого-нибудь были сапоги из такой кожи, он смело мог бы ловить устриц, потому что они никогда бы не промокли. — Почему,—сказал Гаргантюа,— у брата Жана такой прекрасный нос? — Потому,—отвечал Грангузье,— что так угодно Богу, который создает нас по такой форме и для такой цели, согласно своему божескому произволу, как горшечник свою посуду. — Потому,—сказал Понократ,— что он из первых попал на ярмарку носов. Он и выбрал из самых красивых и больших. — Не то,—отвечал монах,—а по *) Она выходит вон, но не входит внутрь, потому что виноградная ветвь служит вместо противоядия.

нашей истинной монашеской философии, это потому, что у моей кормилицы была мягкая грудь, и когда я ее сосал, нос мой уходил в нее как в масло и—рос и раздавался, как тесто в квашне. Когда же у кормилицы твердая грудь, то дети выходят курносыми. Но живее, живее, ad formant nasi coguoscitur ad te levavi1). Я никогда не ем варенья. Паж, подай вина. Item жаркого!