Книга I. Гаргантюа

AUX LECTEÜKS. Amys lecteurs gui ce livre lisez, Despouillez-vous de toute affection, Et le lisans ne vous scandalisez: 11 ne contient mal ne infection. Yray est qu’icy peu de perfection Vous apprendrez, si non en cas de rire; Aultre argument ne peut mon cueur elire, Voyant le dueil qui vous mine et consomme: Mieulx est de fis de larmes escripre, que Pource que rire est le de l’homme. propre Vivez joyeux!

КЪ ЧИТАТЕЛЯМЪ. Друзья читатели, которые читаете эту книгу, откиньте всякое пристрастие и, читая ее, не скандализируйтесь: в ней нет ничего злого или заразительнаго. Правда, здесь вы узнаете мало совершеннаго, разве только посмеетесь; другого аргумента мое сердце не может выбрать, видя печаль, которая вас точит и изводит: лучше писать со смехом, чем со слезами, потому что человеку свойственно смеяться. Живите весело!

ПРОЛОГЪ Именитейшие бражники и вы, дражайшия жертвы Венеры (так как, вам, а не кому другому, посвящены мои писания)! Алкивиад в разговоре Платона, озаглавленном «Пир», восхваляя своего учителя Сократа, бесспорно царя философов, говорит, между прочим, что он похож на Силенов. Силенами же назывались когдато коробочки, в роде тех, что мы видим ныне в аптеках. Снаружи оне расписаны веселыми и игривыми фигурами, как-то: гарпиями, сатирами, взнузданными гусенятами, рогатыми зайцами, оседланными утками, крылатыми козлами, оленями в оглоблях и другими подобными картинками, нарочно безобразными, чтобы заставить добрых людей смеяться. Таким же был и Силен, наставник добраго Бахуса. Но внутри в них хранили лучшия лекарственныя снадобья: мяту, амбру, кардамон, мускус, драгоценные каменья и другия ценныя вещи. Таким, говорят, был и Сократ, потому что, глядя на его внешность и судя о нем по наружному виду, вы бы не дали за него луковичной шелухи: так безобразен был он телом и смешон манерами, с острым носом, бычачьим взглядом, безумным лицом, простыми 'нравами, деревенской одеждой, беднаго состояния, несчастливый в женщинах, негод¬

АВТОРА. божественное знание. Но, раскрыв эту коробочку, нашли бы внутри дивное и неоцененное лекарственное снадобье: разум сверхчеловеческий, добродетель чудесную, непобедимое мужество, несравненную трезвость, непоколебимое довольство, совершенную уверенность, невероятное пренебрежение ко всему, из-за чего смертные столько бедствуют, бегают, трудятся, плавают по морям и сражаются. К чему клонится, думаете вы, эта прелюдия и это вступление? К тому, чтобы вы, мои добрые последователи и иные прочие праздные безумцы, читая веселыя заглавия, как-то: Гаргантюа, Пантагрюэль, Фэспэнт х), Достоинство клапана у штанов, Горох на сале cum commento и проч.—не подумали бы слишком поспешно, что в них только и речи, что о насмешках, шутках и веселых сказках. Наружная вывеска (т.-е. заглавие) без дальних справок служит обыкновенно предметом насмешек и потехи. Но не следует так легкомысленно судить о произведениях людей, так как сами же вы говорите, что платье не делает монахом и что иной, облеченный в монашескую рясу, в душе далеко не монах, а другой, нарядившийся в испанский плащ, по своему мужеству отнюдь не подходит к Испании. Вот

начешу надо раскрыть книгу и тщательно взвесить то, что в ней изложено. Тогда узнаете, что снадобье, заключенное в ней, гораздо значительнее, нежели обещала коробка. Иными словами: предметы, о которых здесь, толкуется, не так шутливы, как утверждало заглавие. И допустив даже, что в буквальном смысле слова, вы найдете довольно забавныя вещи, совпадающия с названием, все же не следует увлекаться этим, как пением сирен, но толковать в высшем смысле то, что случайно вам покажется сказанным наобум. Откупоривали вы бутылки? Caisgne! * А когда 1) не то, видали вы когда собаку, нашедшую мозговую кость? Это, как говорит Платон (кн. II De Rep.), самое философское в мире животное. Если видали, то могли заметить, как набожно она ее сторожит, как тщательно охраняет, как ретиво держит в зубах, как осторожно прокусывает, как любовно разгрызает и как быстро высасывает. Что заставляет ее так поступать. Чего ждет она от своих стараний? К какому благу стремится? Ни к чему иному, как добыть немного мозга. Правда, что это немного вкуснее, чем много другого чего: потому что мозг — пища, превосходно обработанная природой, как говорит Гален (III Facult. nat. и XI De usu partium). Следуя примеру собаки, вы должны быть умны: пронюхать, прочувствовать и оценить эти прекрасныя книги высокаго значения, которыя легко читаются и смелы по содержанию. Затем, путем любознательных усилий и упорных размышлений, разбить кость и высосать мозг, т. е. то, что я разумею под этими пифагорейскими символами, в верной надежде стать рассудительнее и добродетельнее от этого чтения: ибо в нем вы найдете еще другое удовольствие и сокровеннейшее учение, которое откроет

вам высокия таинства и страшныя мистерии, как по части нашей религии, так и политическаго состояния и экономической жизни. Неужели вы сериозно верите, что, когда Гомер писал Илиаду и Одиссею, он думал про аллегории, которыя у него вычитали Плутарх, Гераклит, Понтих, Евстат, Корнут, а у этих последних выкрал Политиан? Если вы в это верите, то между вашим мнением и моим целая пропасть: я удостоверяю, что Гомер так же мало о них думал, как Овидий в своих Метаморфозах о таинствах Евангелия, хотя последнее и старался доказать брат Любен *), настоящий сумасброд, рассчитывавший встретить таких же полоумных людей, как он сам, по пословице: «каково лукошко, такова ему и покрышка». Если же не верите, то почему бы ваш не отнестись так же и к моим забавным и новым историям? Тем более, что диктуя их, я так же мало о том задумывался, как и вы, которые, чего добраго, так же пьете вино, как и я. Ведь для сочинения этой знатной книги, я тратил только то время, что служило мне для поддержания моего тела, тоесть: когда ел и пил. Да ведь это как раз настоящее время, чтобы писать о таких важных материях и глубокомысленных науках. Так поступал и Гомер, образец всех философов, и Энний, отец латинских поэтов. Об этом свидетельствует Гораций, хотя какой-то невежа сказал, что от его стихов пахнет скорее вином, нежели маслом 2). То же самое говорит о моих книгах один шут; но плевать на него. Запах вина куда вкуснее, весе1) Томас Уоллис, англичанин - доминиканец, автор сочинения: Metamorpho-