Книга III. Пантагрюэль. Глава XXI

О том, как Панург советовался со старым французским поэтом, котораго звали Раминагробис х). — Я не думал,—сказал Пантагрюэль,—встретить когда-нибудь человека такого упорнаго в своих ошибочных мнениях, как вы. Но, чтобы рассеять все ваши сомнения, я готов сдвинуть горы. Выслушайте,

рает только после того, как сперва пропоет. Точно так и поэты, находясь под покровительством Аполлона, приближаясь к смерти обыкновенно становятся пророками и поют по внушению Аполлона, прорицая о вещах грядущих. Я также часто слыхал, что всякий старик, дряхлый и близкий к смерти, легко угадывает будущее. И мне помнится, что Аристофан в какой-то комедии называет старых людей сивиллами: о 8é yépiov SiooXXiâ. Ибо, подобно, тому, как мы, находясь на моле и глядя издали на моряков и пассажиров на их кораблях в открытом море, молча провожаем их глазами и молим Бога об их счастливом прибытии; но когда они подходят к гавани, приветствуем их словами и знаками и поздравляем с благополучным прибытием; так ангелы, герои, добрые демоны, по учению платоников, видя людей, приближающихся к смерти как к верной и спасительной гавани, гавани мира и спокойствия, вне земных тревог и безпокойств, приветствуют их, утешают, говорят с ними и даруют им искусство прорицания. Я не стану указывать на древние примеры Исаака и Иакова, Патрокла с Гектором и) и Гектора с Ахиллом * 2), или Родоска, о котором говорит 3 Калама Посейдон 4), или же индуса и Александра Великаго “), Ородоса и Мезенция 5), и других; я напомню вам только про ученаго и храбраго рыцаря Гильома дю-Беллэ 6), господина де-Ланже, который умер на горе Тараро 7) 10-го января на 63 году своей жизни и в 1543 году по романскому летосчислению. Три или четыре последних часа своей жизни он употребил на то, чтобы ясным, Ц Илиада, II, 843. 2) Илиада, X, 356. 3) Об этом говорится у Цицерона, De divin. 1, 30. 4) Цицерон, De divin. I, 23.

твердым и спокойным голосом предсказывать нам то, что с тех нор частью совершилось уже на наших глазах, и чего частью мы должны ожидать в будущем. Какими нам в то время казались страшными и странными эти пророчества, так как никаких причин или видимых знаков того, что он предсказывал, мы в то время не видели. У нас тут, близ Вильомера, живет старик-поэт Раминагробис, который женился вторичным браком на большой Гурре, а от нея родилась прекрасная Базош 1). Я слышал, что он находится при последнем издыхании; сходите к нему и послушайте его пение. Быть может, от него узнаете то, что вас интересует, и через его посредство Аполлон рассеет ваши сомнения. — Охотно,—отвечал Панург. Пойдем, Эпистемон, немедленно, из боязни, как бы смерть не опередила нас. Хочешь идти с нами, брат Жан?;— Хочу,—отвечал брат Жан. Охотно пойду из любви к тебе, дрянь ты этакая! Я ведь люблю тебя от всей печенки. Они немедленно двинулись в путь и, придя в жилище поэта, нашли добраго старика в агонии, но с веселым видом, открытым лицом и светлым взглядом. Панург, поклонившись ему, надел ему на средний палец левой руки, в виде дара, золотой перстень с великолепным восточным сапфиром; затем, в подражание Сократу 2), поднес ему прекраснаго белаго петуха, который немедленно после того, как его пустили на его кровать, приподнял весело голову, потряс гребнем и громко запел. После того Панург вежливо попросил его высказаться и изложить свое мнение о предполагавшемся браке.

Добрый старик приказал принести себе чернила, перо и бумагу, Все это было быстро исполнено. И вот он написал нижеследующее: Берите ее, не берите, Делайте, как хотите. Возьмете ее—ладно. Не возьмете—отрадно. Опешите, но шагом. Бегите вперед, пятьтесь задом. Хотите—берите, хотите—-нет. Поститесь, ешьте до отвала. Что зделаете—того мало. Сызнова начинайте торопливо, Сделанное разрушайте ретиво. Желайте ей жизни; Желайте ей смерти. Хотите—берите; хотите—нет. После того он сунул им записку в руку и сказал: — Ступайте, дети, с Богом и не безпокойте больше меня ни с этим делом,, ни с другим. В сей день, который есть последний день мая и мой последний день, мне уже пришлось выгнать из дому с большим трудом и утомлением толпу скверных, нечистых, и зловонных тварей, черных, пестрых, бурых, белых, серых, крапчатых, которыя не давали мне спокойно умереть и уколами, наносимыми изподтишка когтями, достойными гарпий, и всякаго рода дурацкими пустяками, порожденными Бог весть каким ненасытным духом, отвлекали меня от сладкой думы, в которую я был погружен, созерцая, видя и уже касаясь и предвкушая добро и блаженство, какия милосердный Бог приготовил своим избранникам и верным в будущей бессмертной жизни. Сойдите с их пути; не уподобляйтесь им; не приставайте больше ко мне и оставьте меня, молю вас, в покое.