Книга II. Пантагрюэль. Глава X

О том, как Пантагрюэль так справедливо решил необыкновенно темный и затруднительный спор, что его решение признано было превосходным. Пантагрюэль, помня письмо и советы отца, захотел однажды проверить свои знания. И на всех городских перекрестках велел выставить тезисы, счетом девять тысяч семьсот шестьдесят четыре, по всем отраслям знания и по самым спорным научным вопросам. И прежде всего держал диспут в улице Фуар со всеми профессорами, студентами и ораторами и всех их заткнул за пояс. После того диспутировал в Сорбонне, со всеми богословами, в продолжение шести недель, с четырех часов утра до шести вечера, за исключением двух часов, посвященных отдыху и принятию пищи, при чем не препятствовал вышеупомянутым сорбоннским богословам пить вино и освежаться в привычных погребках. И на этих диспутах присутствовали многие придворные вельможи, рекетмейстеры, президенты, советники, чиновники казначейства, секретари и адвокаты, и другие, вместе с городскими старшинами, медиками и канониками. И заметьте, что большинство из них были большие диалектики, но, несмотря на их придирки и крючки, он всех их переспорил и доказал им, что они—олухи Царя небеснаго. После этого все заговорили об его удивительной учености, даже прачки, сводни, кухарки, рыночныя торговки и другия, которыя, когда он проходил по улице, говорили: «Эго он!» И ему это было так же приятно, как Демосфену, царю греческих ораторов, когда какая-нибудь старая хрычевка показывала на него пальцем, говоря: «Вот он самый!»

К г. Гюмвен,—ответчиком. Тяжба зта была такая запутанная, и представляла такия юридическия тонкости, что судьи совсем потеряли голову. И вот по

гл. X. университетов не только Франции, но также Англии и Италии, как-то: Язон, Филипп Дес ‘),Петрус Петронибус и многих других старых юрискон¬

Собравшись, они в продолжение сорока шести недель не сумели ни разобраться в этом деле, ни придти к какому-нибудь решению, и так это их сердило, что с досады они места себе не находили. Но один из них, котораго звали Дуэ1), более ученый, опытный и осторожпый, чем все остальные, сказал им в один прекрасный день, как они ломали себе голову: — Господа, мы давно уже здесь заседаем, но ничего путнаго не делаем и не можем разобраться в этом деле, и чем больше им занимаемся, тем меньше его понимаем; и это нам стыд и срам, и, по моему мне- К нию, оно подроет нас позором, потому что мы заблудились в наших совещаниях. Но вот, что я придумал. Вы, конечно, слышали о великом муже, именуемом метр Пантагрюэль, в котором признали самаго выдающагося ученаго нашего времени после тех диспутов, которые