Книга IV. Пантагрюэль. Глава XXXII

окованныя железом 1). И вот что удивительнее: когда он работал, то ничего не делал; когда же ничего не делал, то работал. Смеялся,—когда кусался; кусался—когда смеялся. Ничего не ел. Жевал мысленно; пил в воображении. Купался на колокольне; сушился в прудах и реках. Ничего не боялся, кроме своей тени * 2). — Вот молодец!—сказал брат Жан. Он мне нужен. Я такого давно ищу. Я пошлю ему вызов. — Какое странное и чудовищное, существо человеческое, — заметил Пантагрюэль,—если его только можно назвать человеком. Вы напоминаете мне форму и сущность Амодунта 3) и Дискорданс 4). — Какая была у них форма? — И т. д. все в этом роде. 2) И т. д. все в этом роде.

спросил брат Жан. Я о них и не слыхивал, прости Господи. — Я вам расскажу, — отвечал Пантагрюэль—то, что я прочитал о них в древних баснях: — Физика (природа) родила своих первенцев: Красоту и Гармонию без плотскаго совокупления, будучи сама по себе плодоносной и плодовитой. Антифизика, которая всегда враждует с природой, немедленно позавидовала таким прекрасным и почтенным родам и, наоборот, произвела на свет Amadunt1) и Discordance* 2), совокупившись с Теллюмоном 3). Голова у них совершенно круглая, сферическая, как у шара, а не слегка сдавленная с боков, как человеческая голова. Уши вздернутыя кверху и большия, как у осла; глаза выпячивались из головы, не имели бровей и были крепки как глаза у рака; ноги круглыя как клубок; руки вывернуты назад. И ходили они постоянно колесом, на голове, ногами вверх. И (как вам известно, обезьяньим самкам их детеныши, маленькия обезьянки, кажутся красивее всего в мире) Антифизика хвалила форму своих детей и старалась доказать, что они красивее и привлекательнее детей Физики, утверждая, что сферическая голова и ноги, равно как и походка колесом были самой совершенной формой и самой превосходной походкой, и в них отражается частица божества, в силу того, что небеса и все вечные предметы имеют такую форму. Держаться ногами вверх, а головою вниз значило подражать творцу вселенной, так как волосы у человека, все равно, что корни, а ноги — точно ветви. Деревьям же ловчее сидеть в земле, опираясь на свои корни, нежели было бы опираться на ветви. Этими доводами она старалась доказать, что ея дети красивее и пригоже детей