Книга V. Пантагрюэль. Глава XXVIII
О том, как Панург, розспрашивавший одного брата певуна, получал от него односложные ответы. Во время нашего пребывания на этом острове Панург не спускал глаз с лида этих царственных певунов и, наконец, дернув за рукав одного из них, худого, как селедка, спросил его: — Брат певун, где девки? Певун отвечал ему: — Там. Панург.Сколько их у вас здесь? Певун. Мало. Панург. Сколько счетом? Пев. Двадцать. Пан. А сколько бы вам требовалось? Пев. Сто. Пан. Где вы их прячете? Пев. Там. Пан. Я полагаю, что оне все не одного возраста. Но какова у них талия? Пев. Стройная. Пан. Каков цвет лица? Пев. Лилейный. Пан. Волосы? Пев. Белокурые. Пан. А глаза? Пев. Черные. Пан. Их личико? Пев. Чистое.
Пан. Их взгляд? Пев. Открытый. Пан. А их ноги? Пев. Плоские. Пан. А пятки? Пев. Короткия. Пан. Нижняя часть тела? Пев. Красивая. Пан. А руки? Пев. Длинныя. Пан. Что оне носят на руках? Пев. Перчатки. Пан. А какие у них перстни? Пев. Золотые. Пан. Во что вы их одеваете? Пев. В сукно. Пан. В какое сукно вы их одеваете? Пев. Новое. Пан. Какого цвета? Пев. Зеленое. Пан. А их шляпы какого цвета? Пев. Голубого. Пан. Их башмаки какого цвета? Пев. Коричневаго. Пан. Какое сукно употребляете на их одежду? Пев. Тонкое. Пан. Из чего сшиты их башмаки? Пев. Из кожи. Пан. А каковы они вообще? Пев. Грязные. Пан. Значит, оне в них прохаживаются? Пев. Вокруг да около. Пан. Теперь перейдем к кухне. Я все узнал про девок. И, не спеша,, перечислим все по порядку. Что у вас в кухне? Пев. Огонь. Пан. Кто этот огонь? поддерживает Пев. Дрова. Пан. Какия это дрова? Пев. Сухия. Пан. Какия деревья вы рубите на дрова? • Пев. Тисовыя. Пан. Что идет на растопки? Пев. Остролист. Пан. Какими дровами топите ком¬
Пан. Но девки для меня интереснее. Как вы их кормите? Пев. Хорошо. Пан. Чем оне питаются? Пев. Хлебом. Пан. Каким? Пев. Ситным. Пан. А еще нем? Пев. Мясом. Пан. Но каким? Пев. Жареным. Пан. Но разве оне не едят похлебки? - Пев. Никогда. Пан. А пирожнаго? Пев. Много. Пан. Я это одобряю. А не едят ли оне рыбы? Пев. Да. Пан. Вот как? А еще что? Пев. Яйца. Пан. Как оне их любят? Пев. Вареными. Пан. Я спрашиваю, как они сварены? Пев. В крутую. Пан. И вот все их кушанья? Пев. Нет. Пан. Что же еще? Что им дается в придачу. Пев. Говядина. Пан. А еще что? Пев. Свинина. Пан. А еще что? Пев. Гуси. Пан. А еще? Пев. Утки. Пан. А еще?. Пев. Петухи. Пан. А какую им дают приправу? Пев, Соль. Пан. А на дессерт? Пев. Горчицу. Пан. А на закуску? Пев. Рис. Пан. А еще что? Пев. Молоко. Пан. А еще что? Пев, Горох. Пан. Но про какой горох вы го¬
Пан. А фрукты? Пев. Прекрасные. Пан. Какие? Пев. Сырые. Пан. А еще что? Пев. Орехи. Пан. Но пьют ли оне? Пев. Здорово. Пан. Что именно? Пев. Вино. Пан. Какое? Пев. Белое. Пан. А зимою? Пев. Вкусное. Пан. А весною? Пев. Крепкое. Пан. А летом? Пев. Холодное. Пан. А осенью во время сбора винограда? Пев. Сладкое. — Клянусь клобуком,—вскричал брат Жан, — какия должны быть жирныя эти певчия пташки, и как оне должны быть сговорчивы, когда их так хорошо и сытно кормят! — Постой,—сказал Панург. Дай кончить. В котором часу оне ложатся спать? Пев. Ночью. Пан. А когда встают? Пев. Днем. — Вот,—сказал Панург, — поистине, милейший певун, какого только я встречал нынешний год. Дай Бог и все святые певуны, чтобы он был первым президентом в Париже! Головой ручаюсь, друзья, как быстро разбирал бы он дела, как укорачивал бы тяжбы, как сокращал бы прения, как живо опоражнивал бы мешки, просматривал документы и постановлял приговоры! Но, заметили ли вы,—продожал Панург, улыбаясь,—как этот певун решителен, лаконичен и быстр в своих ответах. Он произносит только односложныя слова. Я уве-
рен, что он вишню разломит на три куска. — Как бы да не так!—отвечал брат Жан. Вы говорите про вишню, разломанную на три куска. Клянусь, чем хотите, что он баранью лонатку слопает в два глотка, а кварту вина проглотит залпом. Посмотрите, какой он тощий! — Эта дрянь монахи,—сказал Эпистемон,—во всем, мире такие же обжоры, хотя и говорят, что у них ничего нет за душой, кроме жизни. Но, желал бы я знать, чем же большим могут похвалиться короли и вельможи? ■ О том, что Эпистемон недоволен учреждением поста. — Заметили ли вы, -—сказалъЭпистемон, —что этот злобный дурак певун объявил нам, что март месяц самый разгульный в году? — Да, — отвечал Пантагрюэль,— между тем в этом самом месяце приходится пост, который учрежден для обуздания страстей и умерщвления плоти. — А потому можете судить,—продолжал Эпистемон,—разумно ли поступил тот папа, который первый учредил его. Ведь этот негодный певун признался нам, что всего более грешит во время поста, да и ученые медики утверждают, что во всю остальную часть года не потребляется столько возбуждающей сладострастие пищи, как во время поста: бобы, фасоль, горох, лук, орехи, устрицы, копченыя сельди, соленья и маринады, салаты из всякаго рода
сказал Пантагрюэль,—когда узнаете, что добрый папа, который учредил пост, затем именно и предписал употреблять такую пищу, которая способствует разможению рода человеческаго, так как в это время года теплота, которая во время зимы задерживается внутри тела, подобно тому, как и древесные соки, снова распределяется по всем членам, Меня навели на эту мысль метрпче- К гд. ХХИИИИ-й. ския записи в Туаре, из которых видно, что в октябре и ноябре месяцах родится гораздо больше детей, чем в остальные десять месяцев, и которые все были зачаты во время поста. — Я с удовольствием слушаю ваши речи,—заметил брат Жан,— но приходский священник в Жанбе приписывал этот значительный прирост детей вовсе не постной пище, но стараниям нищенствующей братии, босоногих проповедников и исповедников, которые отпугивают мужей от жен. Вот и весь сказ. — Толкуйте, — сказал Эписте¬