Книга II. Пантагрюэль
Дееятистишие метра Гюго Салель Si, pour mesler profit avec doulceur, On met en prix un auteur grandement, Prisé seras, de cela tiens toy seur: Je le cognois, car ton entendement, En ce livret, sous plaisant fondement L’utilité a si très bien descripte Qu’ il m’est advis que voy un Demo- crite Eiant les faicts de nostre vie humaine. Or et, si n’en as mérité persevere, En ces bas lieux, l’auras en hault domaine.
1), посвященное автору настоящей книги. Да здравствуют все добрые пантагрюэлисты! Если в авторе ценится уменье соединять пользу с приятностью, то ты будешь оценен, будь в этом уверен. Я это знаю, потому что твой разум в этой книжице сумел так хорошо представить полезное в забавной форме, что, мне кажется, я вижу Демокрита, подсмеивающагося над нашей человеческой жизнью. А потому продолжай и дальше; и если не получишь награду в здешнем мире, то получишь ее в небесах.
ПРЕДИСЛОВИЕ Именитейшие и храбрейшие рыцари, дворяне и другие, охотно занимающиеся возвышенными и благородными предметами,—вы все давно уже зрели, читали и познали великую и неоцененную хронику об огромном великане Гаргантюа и поверили ей, как истинноверующие верят Библии и Евангелию. Часто, когда у вас не хватало темы для разговоров, вы пересказывали благородным дамам и девицам длинныя и прекрасныя истории из этой хроники и за это вы достойны большой похвалы и вечной памяти. И что касается моего желания, то я хотел бы, чтобы каждый бро¬
АВТОРА. воляя своему уму отвлекаться от нея или рассеиваться до тех пор, пока бы не выучил ее.наизусть. И если бы затем как-нибудь случайно погибли с течением времени все книги и прекратилось искусство книгопечатания, каждый мог бы устно передать эту хронику своим детям, наследникам и преемникам, как некую тайную науку. Ведь в ней больше толку, нежели это думает толпа паршивых хвастунов,- которые еще меньше понимают эти веселенькия историйки, чем академик Ракле. Я знавал многих знатных и могущественных господ, которым бы¬
упустит добычу; и что ж!—им служило утешением в таком случае и развлечением припоминать о неоцененных деяниях вышеупомянутаго Гаргантюа. Другие же, люди,—говорю это не шутя,—страдавшие от сильной зубной боли и потратившие все свое состояние на лечение без всякой пользы, не находили лучшаго лекарства, как положить вышеупомянутыя хроники между двумя чистыми, сильно нагретыми тряпками и приложить их, как горчичник к больному месту. Но что же сказать про злополучных подагриков? О, сколько раз мы видали их после того, как их хорошенько намажут салом и различными мазями, так что лицо у них блестит как замок от костника, а зубы стучат как клавиши органа или клавикорд, когда на них играют, а изо рта бежит пена, как у вепря, загнаннаго собаками! И что же они в таких случаях делали? Единственным утешением им служило прослушать чтение нескольких страниц этой книги. И скольких мы видали, которые клялись всеми чертями, что они испытывали истинное облегчение при чтении этой книги, ни более ни менее как женщины, мучающияся родами, когда им читают жизнь св. Маргариты. Разве это безделица? Найдите мне другую книгу на каком угодно языке, трактующую о какой угодно науке, которая отличалась бы такими же точно свойствами, качествами и преимуществами, и я угощу вас на свой счет порцией потрохов. Нет, господа, нет. Эта книга вне всяких сравнений и соперничества; я буду утверждать это до возведения меня на костер exlusive. И тех, кто станет утверждать противное, считайте лгунами, обманщиками, шарлатанами и соблазнителями. Сомнения нет, что в некоторых книгах выдающагося достоинства можно найти некоторыя скрытыя качества; и в числе их
brune. Но оне не годятся в подметки той книге, про которую мы говорим. Мир по опыту узнал, какую пользу и какую выгоду приносит вышеупомянутая гаргантийская хроника: ведь ее в два месяца больше продано типографами, чем куплено Библии в девять лет. Ну, вот я, ваш покорнейший слуга, желая доставить вам еще новое развлечение, предлагаю вам теперь еще другую книгу, такого же сорта, с тою разницею, что она еще справедливее и более заслуживает веры, чем прежняя. Не думайте, если не хотите сознательно впасть в ошибку, что я b ней как говорю так, евреи говорят о законе. Я не под такой планетой родился, и мне никогда еще не доводилось лгать или уверять в том, чего не было. Я говорю об этом как веселый Онокротал 1), или, вернее сказать, как Протонотариус мучеников любви или самой любви. Я повествую про страшныя деяния и геройские подвиги Пантагрюэля, которому я служил с тех пор, как вышел из детских лет, и по сие время, когда получил от него отпуск и вернулся на родину, чтобы узнать, не остался ли в живых кто из моих родственников. Однако, в заключение этого предисловия скажу: пусть сто тысяч чертей завладеют моей душой и телом со всеми кишками и требухой, если я соврал хоть одно слово во всей этой истории. Равно как пускай Антонов огонь вас сожрет, черная немочь вас повергнет на землю, рак внедрится в вас; пускай вы истечете кровью, пускай проказа источит вас и пускай огонь и сера поглотят вас, как поглотили Содом и Гоморру, если вы не примете твердо на веру все, что я расскажу вам в этой хронике. r) Оп о с го taie — водяная птица, крик которой, до словам Плиния, похож на крик