Книга V. Пантагрюэль. Глава XVII

О том, как мы прошли Далее *)»и как Панурга там чуть было» не убили. Мы тотчас же свернули на дорогу Далее и рассказали наши приключения Пантагрюэлю, который проникся к нам большим состраданием и написал по этому поводу несколькоэлегий для времяпрепровождения. Прибыв туда, мы немного закусили и. отдохнули, а также запаслись пресной водой и топливом. Туземцы, судя по их физиономии, показались нам добрыми ребятами и откормленными на славу. Все они были вздутые и как, как будто лопались от жиру. Мы увидели при этом нечто такое, чегоеще нигде не видали: они разрывали себе кожу, чтобы жир выпирало из хвастовства или тщеславия, но чтоиначе их очень распирает. После, такого приема они вдруг становились выше ростом, подобно тому, как садовники надсекают кору молодых, деревьев, чтобы ускорить их рост. Возле гавани находился кабак,, прекрасный и великолепный по внешнему виду, в котором собралось очень много вздутаго народа всякаго пола, всех возрастов и всех состояний, так что мы подумали, что там происходит какой-нибудь пир, или банкет. Но нам сказали, что

их пригласили туда, чтобы присутствовать при изморении хозяина, и все близкие, родные и знакомые спешили туда. Не понимая их наречия, мы полагали, что «изморение» здесь означает особаго рода церемонию, подобно тому как у нас говорят: обручение, примирение, посвящение, освящение, отречение, усмирение. Но нам сказали, что хозяин в свое время ■был веселый малый, гуляка и обжора, •объедало, не выходивший из-за стола, подобно хозяину в Рульяке; уже лет.десять, как он страдает от ожирения и в настоящее время дошел до изморения, и кончает дни свои, как ото водится в здешнем крае, оттого, что, от частых насечек в коже, внутренности их вываливаются наружу, как из пробитой бочки. —- Помилуйте, добрые люди,—говорил Панург,—неужели же вы не можете обвязать живот крепкими веревками или деревянными, а не то и железными, обручами? В таком случае внутренности так бы легко не вываливались, и он долее бы прожил. Но не успел он договорить этих слов, как мы услышали в воздухе громкий и резкий звук,точно какойнибудь толстый дуб разлетелся на куски. Тогда соседи объявили, что изморение совершилось, и этот взрыв был смертельным. Тут мне припомнился почтенный ■аббат де-Кастильер, который не удостаивал дурачиться со своими горничными nisi in Pontificalibus Когда, на склоне его лет, родные и друзья убеждали его отказаться от своего аббатства, он говорил и заявлял, что до самой кончины не сложит с себя чина настоятеля и что последний его вздох будет вздохом аббата.