Книга IV. Пантагрюэль. Глава XV

О том, как ябедник вводит вновь в употребление старинные свадебные обычаи. Ябедник, выпив большую чашу

бу? По-моему, теперь не так празднуют, как следует.» «Все-- добрые обычаи, — чёрт побери!—забываются. Вот и зайцев больше нет. И друзей нет. Поглядите: во многих церквах отменили старинную выпивку в честь святых новогодних О О *)! Мир совсем с панталыку сбился. Наступают последния времена. Вот, поглядите: свадьба, свадьба, свадьба!» И, говоря это, он похлопал Баше и его жену, а затем и девиц, а также и Удара. Пу, тут уже пошли в ход железныя рукавицы, и ябеднику пробили голову в девяти местах. Одному из помощников вывихнули правую руку, другому свернули верхнюю челюсть, так что она на половину свесилась на подбородок, и выбито было при этом много зубов: резцов, коренных и других. Когда заиграли в тамбурин, железныя рукавицы были припрятаны незамеченныя, и гостей стали обносить дессертом и провозглашать тосты за здоровье друг друга; и все пили за здоровье ябедника и его помощников. Удар жаловался и порицал такой свадебный обычай, ссылаясь на то, что один из помощников ябедника выворотил ему одно цлечо. Тем не менее, он с удовольствием выпил за его здоровье. Помощник с вывернутой челюстью складывал руки и молча просил у него прощения, потому что говорить он не мог. Луар жаловался, что помощник с вывернутой рукой закатил ему такой удар кулаком в бок, что пятку у него выворотило наизнанку. «Ну что я-то им сделал худого?— говорил Трудон, прикрывая глаз носовым платком и показывая на тамбурин, пробитый с одного края. Они не только истулумбасили мой бедный глаз, но еще пробили мой тамбурин. На свадьбах, обыкно-

венно, бьют в тамбурин, но самих музыкантов не бьют, а подпункт. Чёрт бы их побрал!» «Брат, — говорил ему искалеченный ябедник,--—я дам тебе прекрасный, большой, старый королевский патент, который я ношу при себе в перевязи, и ты заткни им свой тамбурин и, Христа ради, прости нас. Клянусь Божьей Матерью, что я не замышлял ничего худого.» Один из оруженосцев, хромая и приседая, передразнивал добраго и благороднаго господина де-ла-Рош- Пазе. Он обратился к помощнику с вывернутой челюстью и сказал ему: «Что вы такое: деруны, драчуны или дреколисты? Мало вам того, что вы из нас вытрясли душу, и расчесали в пух и прах, но вы еще отмочалили нам бока, отштукатурили на обе корки и наставили фонарей под глазами! Неужели вы считаете это забавой? Чёрт побери такую забаву!» * Помощник ябедника, складывая руки, просил, должно быть, у него прощения, бормоча языком: «Мок, мок, мок, вон, вон, вон», точно младенец.. Новобрачная плакала и смеялась, смеялась и плакала от того, что ябедник, не довольствуясь тем, что отвалял ее на все корки, но еще растрепал ей волосы и всячески изобидел ее. «Чёрт побери! — говорил Багае. Зачем понадобилось господину королю (так зовут ябедников) х) обидеть мою бедняжку-невесту. Но я все-таки на него не сержусь. Это милыя свадебныя шуточки. Но я ясно вижу, что он начал за здравие, а кончил за упокой. Он чем-то, не знаю сам хорошенько, напоминает мне монаха. Пью за его здоровье от души и за ваше также, господа помощники.» «Но,—говорила его жена,—с какой

так оттузил меня кулаками? Чёрт возьми, если, я того хотела. Но я не хотела этого, клянусь Богом. Скажу только то про него, что у него самые крепкие кулаки, какие когда-либо прохаживались по моим плечам.» Метр-д’отель держал руку на перевязи, как будто бы она была у него вывихнута. «Чёрт,—говорил он,—принес меня на эту свадьбу. У меня, клянусь

чинить нисколько зла, и просили Христом Богом простить их. С этим и уехали. Проехав пол-мили, ябедник упал в обморок. Помощники его, прибыв на остров Бушар, публично заявили, что не видывали более добродетельнаго человека, чем господин де-Баше, и более честнаго дома, чем его дом. И никогда также не доводилось им быть на такой великолепной свадьбе. Но что вся беда нроизошла от них самих, начавших драку. И прожили после того, не знаю, сколько дней. С тех пор всеми признано было за несомненный факт, что деньги де-Баше для ябедников и их помощников зловреднее, убийственнее и смертоноснее, чем были во время оноТолозское золото и лошадь Сеяна 1) для тех, кто ими владел. После того, вышеназваннаго господина оставили в покое, а свадьба де-Баше вошла в поговорку.