Книга IV. Пантагрюэль. Глава LXIV
О том, как Пантагрюэль оставил без ответа предложенные вопросы. После того Пантагрюэль спросил: Что за люди живут на этом собачьем острове? — Все это лицемеры,—отвечал Ксеноман,—страждущие водянкой, фарисеи, ханжи, пустосвяты, пустынники. Все они бедные люди, живут (как и пустынник в лормоне, между Влэ и Бордо) только милостынею, которую им подают путешественники. — Ну, так я туда не поеду,—сказал Панург,—заверяю вас. Если я туда отправлюсь, пусть меня чёрт возьмет! Пустынники, лицемеры, ханжи, фарисеи — чёрт вас возьми, провалитесь вы совсем! Я еще не забыл встречу с жирными Шезильскими соборянами. Чтобы Вельзевул и Астарот свели вас с Прозерпиной! Сколько беды, грозы и всякой чертовшины испытали мы от встречи с ними! Послушай-ка, мой голубчик, мой капралъчик, Ксеноман, скажи ради Бога: эти лицемеры, пустынники, нищенки—что они, такое: девственники или женатые люди? Есть ли между ними женский пол? И нельзя ли с ними лицемерно полицемериться? — Вот, поистине, прекрасный и забавный вопрос!—сказал Пантагрюэль. — Да, конечно,—отвечал Ксеноман. Там находятся прекрасныя и веселыя лицемерки, пустосвяточки и все оне большия богомолки. Есть и малютки-пустыннички и лицемерчики. (Долой их! сказал брат Жан, перебивая его. От юнаго пустынника родится старый чёрт. Заметьте эту достоверную пословицу!) В против¬
настом милостыню в лодке: семьдесять восемь тысяч красивеньких пол-экю фонарных. Затем спросил,—который час, — Девятый,—отвечалъЭпистемон. — Вот,—сказал Пантагрюэль,— настоящий обеденный час. Священная линия1), которую так восхваляет Аристофан в своей комедии «Рге- dicantes», как раз теперь наступает. У древних персов час обеда был назначен для одних только королей. Для всех остальных смерт- UJUlAiJ ных часами lUUUIUU Y служили iIXIfXJLt/JLXJL llUOlHib» апетит XJL и желудок. И y Плавта один паразит жалуется и горько сетует на изобретателей часов и курантов, ссылаясь на то, что нет,—это всем известно— вернее часов, чем желудок. Диоген, спрошенный о том, в который чав человек должен обедать, отвечал: «Богатый, когда голоден; бедный, когда есть что. поесть.» Еще определеннее выражаются медики о каноническом часе, говоря: «Вставать надо в пять, обедать в девять, ужинать в пять, ложиться в девять часов.» Знаменитый король Птозирис * 2) придерживался иного рода магии... Пантагрюэль не успел этого договорить, как оффицианты расставили столы и буфеты, покрыли их благовонными скатертями, салфетками, расставили солонки, принесли кубки, чаши, бокалы, кружки, бутылки, ендовы. Брат Ш,ан, с помощью метрдотелей, хлебопеков, виночерпиев, стольников, мундкохов, внес четыре колоссальных паштета с ветчиной, напомнивших мне своими размерами четыре бастиона в Турине, Боже милостивый, сколько было выпито и съедено! Они не добрались еще додессерта, как норд-ост принялся надувать паруса и все запели хвалебные гимны Всевышнему Богу. Когда подали фрукты, Пантагрюэль спросил:
все ваши сомнения? — Я больше не зеваю, слава Богу,— сказал Ризотом. Больше не сплю по-собачьи, произнес Понократ. — У меня не темнеет больше в глазах,—отвечал Гимнаст. — Я не нахожусь больше натощак,—сказал Эстен,—и на на сегодняшний день от моей слюны безопасны, ехидны, скорпионы, пиявки и пр.:)