Часть первая. Академики Аргамасильи - Дон Кихоту
[1] Так написали.
[2] Monkongo - человек из Конго, как в те времена называли негров страны Конго в Западной Африке.
ЭПИТАФИЯ
Безумец, что сумел Ламанчи в украшенье
Трофеев больше дать, чем Криту дал Язон,
Носилось в облаках высоко чье мышленье
(А лучше вширь и глубь его спускал бы он);
За доблесть кто руки и боевое рвенье
Был от Гаэты вплоть до Каты прославлен;
Кровавые стихи писал мечом в сраженье,
Ужаснейшей из муз навеки полонен;
Чья слава вознеслась над славой Амадисов,
Чей пыл так грозен был, любовь так велика,
Что он собой затмил венец всех Вельянисов,
На Галаора мог смотреть уж свысока,
И мчался как стрела на Росинанте в бой,
Лежит здесь недвижим, под каменной плитой.
Паниагадо[1], академик Аргамасилльи, in laudem[2] Дульсинеи Тобосской
[1] Paniaguado - от "panyagua" ("хлеб и вода"); букв, тот, кому дают пить и есть, т. е. застольник. Все эти нелепые имена академиков Аргамасилльи, где не могло быть никакой академии,- пародия на обычай тех времен членов литературных обществ именоваться между собой разными фантастическими прозвищами.
[2] Во славу (лат.).
СОНЕТ
Вот Дульсинея здесь; с лица черна, кругла,
Грудь высока, плотна; осанка - загляденье;
Тобосскою она царицею была,
Пылал к ней Дон Кихот - в ней видел рай, спасенье.
Из-за нее прошел (любовь его вела)
Монтьельским полем он; бродил до одуренья
По склонам Черных гор, пока не довела
Судьба в Аранхуэс его в изнеможенье:
Виною Росинанта тяжкая беда
Ламанчи даму ту и рыцаря сразила:
Их смерть похитила в цветущие года,
Причем она ее всей красоты лишила,
А он - о славе чей гласят везде ваянья,-
Он не избег любви коварства и страданья.
Капричосо[1], умнейший академик Аргамасилльи, в похвалу Росинанту, коню Дон Кихота Ламанчского
[1] Caprichoso - чудной, искусный.
СОНЕТ
На тот алмазный трон, куда пятой кровавой
От века лишь вступал великий Марс один,
Свой стяг уж водрузил с отвагой величавой
Неистовый герой, Ламанчи паладин!
Повесил здесь он меч свой с тонкою оправой,
Непобедимый меч былых его годин,
Которым он колол, рубил все с новой славой,
Разил и побеждал строй вражеских дружин.
Пусть Галлия своим Амадисом гордится;
Потомками его и доблестью их дел,
Ей давших блеск побед, пусть Греция кичится,-
Ламанчи краше всех, завидней всех удел.
Беллоны[1] суд решил: венец лавровый ныне
Наденет Дон Кихот, - и он его надел.
Пусть славы блеск его не меркнет уж отныне:
Ведь даже Росинанте дерзостным задором
Превысил во сто раз Баярда с Брильядором[2].
[1] Богиня войны.
[2] Баярдо - конь Ринальдо де Монтальвана, Брильядоро - конь Роланда.
Бурладор[1], академик Аргамасилльи, Санчо Пансе.
[3] Burlador - насмешник, шутник.
СОНЕТ
Вот Санчо Панса здесь; хоть ростом он и мал,
Но духом он велик, и - чудное явленье -
Такой, как он, клянусь, на свете не бывал
Оруженосец ввек, без лжи и измышленья!
Лишь чуточку одну - и он бы графом стал.
Но козни злых людей, врагов его стремленья
Помехой были в том; век низкий воздвигал
Не только на него - и на ослов гоненья.
И едет на осле (простите, если нет)
Оруженосец сей, столь кроткий и смиренный,
За рыцарем своим и Росинанту вслед.
О, суетность надежд людских! Покой блаженный
Сулят они порой и вдруг в одно мгновенье
Летят от нас, как дым, как тень, как сновиденье...
Качидьябло[1], академик Аргамасилльи, надпись на гробнице Дон Кихота
[1] Cachidiablo (леший, или одетый дьяволом, наполовину одного цвета, наполовину другого, а также человек с дурными наклонностями) - прозвище знаменитого алжирского корсара в царствование Карла V.
ЭПИТАФИЯ
Здесь в могиле рыцарь спит:
Росинант и по стремнинам
Нес его, и по долинам;
Был он весь помят, избит.
Тут в земле еще зарыт
Санчо Панса беспримерный;
Он - оруженосец верный -
Рядом с рыцарем лежит.
Тикиток[1], академик Аргамасильи, надпись на гробнице Дульсинеи Тобосской
[1] Tiquitoc - звукоподражание, вроде динь-динь. Tiquitoc - звонарь.
Вечный отдых здесь нашла
Дульсинея; но могила
В прах и пепел превратила
Красоту ее чела.
Как стройна она была
И на даму походила,
Дон Кихота полонила,
Славу родине дала!
Вот те стихотворения, которые можно было разобрать: остальные же, с буквами, источенными червями, были переданы академику, чтобы он по догадкам выяснил их смысл. Есть сведения, что он и добился этого ценою многих бессонных ночей и величайшего труда и что он намерен издать их в свет в надежде на третий выезд Дон Кихота.
Forse altri cantera con miglior lettro[1].
[1] "Быть может, другие споют на более вдохновенной лире" (итал.) - строка из "Неистового Роланда" Ариосто, которой поэт прощается с Анжеликой и Медором после их свадьбы.