Часть первая. Глава X. Остроумные разговоры, которые вели Дон Кихот и его оруженосец Санчо Панса

Между тем Санчо Панca уже поднялся, хотя и несколько помятый слугами монахов, и, внимательно следя за ходом битвы своего господина с бискайцем, молил в душе Бога даровать победу Дон Кихоту и дать ему возможность завоевать какой-нибудь остров, губернатором которого он назначил бы его, как обещал ему это. Увидав, что поединок кончен и что господин его собирается влезть на Росинанта, Санчо подбежал поддержать ему стремя, и, прежде чем Дон Кихот успел сесть на коня, он бросился перед ним на колени, схватил его руку и поцеловал ее, говоря:

- Сеньор мой Дон Кихот, пусть ваша милость соблаговолит дать мне в управление остров, завоеванный вами в этом ужасном сражении, потому что, как бы он ни был велик, я чувствую в себе силы управлять им так же хорошо, как и всякий другой, управлявший островами на свете.

На это Дон Кихот ответил: - Заметь, брат Санчо, что это приключение и ему подобные не приводят к завоеванию островов; это - приключения на перекрестках, которыми не приобретаешь ничего другого, как только пролом головы или потерю уха. Но имей терпение, представятся и такого рода приключения, благодаря которым я не только смогу тебя сделать губернатором, но и больше того.

Санчо усердно поблагодарил его, и, поцеловав еще раз руку, а также и край кольчуги, он помог ему взобраться на Росинанта, после чего сам влез на своего осла и поехал вслед за господином, который, не простясь с сидевшими в карете дамами и не говоря больше с ними ни слова, быстро повернул в близлежащий лесок. Санчо следовал за ним во всю прыть своего осла, но Росинант бежал очень быстро, и Санчо, видя, что он отстал, стал кричать своему сеньору, чтобы тот подождал его. Дон Кихот сделал это и придержал поводья Росинанта, пока его не нагнал утомившийся оруженосец, который, подъехав к нему, сказал:

- Мне кажется, сеньор, мы поступили бы благоразумнее, если б укрылись в какую-нибудь церковь, потому что тот, с которым вы сражались, приведен в столь плачевное состояние, что неудивительно было бы, если б они сообщили о случившемся Святой Эрмандаде {Santa Hermandad - святое братство, было основано еще в XIII в. и восстановлено в 1476 г. королями Фердинандом и Изабеллой для преследования преступлений, совершенных на больших дорогах и в более отдаленных и диких местностях Испании; несколько видоизмененное, оно существовало во времена Сервантеса, который, по-видимому, не очень-то одобрял это братство.} и нас бы арестовали; а по чести, если они это сделают, то, прежде чем мы выйдем из тюрьмы, нам придется немало попотеть там.

- Перестань, - сказал Дон Кихот, - где ты когда-либо видел или читал, чтобы странствующего рыцаря привлекали в суд, сколько бы он ни совершил смертоубийств?

- Ничего я не знаю о сверхбивствах {Санчо по-своему извращает слово "homicidios", которое он не понимает.}, - ответил Санчо, - и в моей жизни никому их не причинял. Знаю только, что Святая Эрмандада имеет дело с теми, которые сражаются в открытом поле, а в то, другое, я не вмешиваюсь.

- Не тревожься, друг, - ответил Дон Кихот, - потому что я сумею высвободить тебя из рук халдейцев, не только что из рук Святой Эрмандады. Но скажи мне откровенно, видел ли ты на всей поверхности земной более доблестного рыцаря, чем я? Читал ли в историях о ком другом, который выказывает или выказывал больше отваги при нападении, больше твердости в обороне, больше ловкости в нанесении удара, больше искусства в поражении противника?

- Скажу по правде, - ответил Санчо, - что я никогда никакой истории не читал, так как не умею ни читать, ни писать. Но я готов хоть сейчас биться об заклад, что более отважному господину, чем ваша милость, я в жизни не служил, и дай бог, чтобы за эту отвагу вы не получили платы, о которой я говорил. А прошу я вашу милость лишь об одном: дайте мне сделать вам перевязку, потому что из раненого уха у вас сильно идет кровь, а у меня в сумке есть корпия и немного белой мази.

- Все это было бы лишним, - сказал Дон Кихот, - если б я не забыл приготовить склянку бальзама Фиэрабраса, так как одной каплей его можно было бы сберечь время и лекарства.

- Что это за склянка и что за бальзам такой? - спросил Санчо.

- Это бальзам, - ответил Дон Кихот, - рецепт которого я храню в памяти; имея при себе это лекарство, нельзя бояться смерти, ни опасаться умереть от каких-либо ран. Итак, когда я его изготовлю и дам тебе, ты должен делать лишь одно: если увидишь, что в какой-нибудь битве меня разрубили пополам - а это нередко случается, - ты тихонько подними ту часть моего тела, которая упала на землю, и быстро, прежде чем кровь застынет, приложи ее к другой части тела, оставшейся на седле, стараясь соединить обе эти части как можно правильнее и ровнее, и тотчас дай мне выпить глотка два бальзама и увидишь, что я стану крепче яблока.

- Если это так, - сказал Панса, - я теперь же отказываюсь от губернаторства на острове, которое вы мне обещали, а в награду за все мои добрые и многочисленные услуги прошу лишь одного: пусть милость ваша сообщит мне рецепт этого изумительного бальзама, потому что наверное за унцию его везде дадут более двух реалов, а больше мне и не нужно, чтобы прожить жизнь свою в довольстве и покое. Но теперь надо узнать: дорого ли обойдется приготовление бальзама?

- Менее чем за три реала можно приготовить три асумбрес {Мера для жидкостей - немного больше двух литров каждая, значит, больше шести литров.}, - ответил Дон Кихот.

- Грешный я! - воскликнул Санчо. - Так почему же ваша милость медлит приготовить бальзам и научить этому и меня?

- Молчи, друг, - ответил Дон Кихот, - еще большие тайны думаю я открыть тебе и оказать не такие еще благодеяния, а теперь надо бы меня полечить, потому что ухо мое болит сильнее, чем я того хотел бы.

Санчо достал из сумки корпии и мази; но когда Дон Кихот увидев, что шлем его сломан, он чуть не потерял рассудка. Положив руку на меч и подняв глаза к небу, он сказал:

- Клянусь Творцом Вселенной и четырьмя святыми Евангелиями в полном их объеме вести жизнь, которую вел великий маркиз Мантуанский, когда он поклялся отомстить за смерть своего племянника Балдовиноса, а именно: не есть хлеба со скатерти и не ласкать своей жены и воздерживаться от других вещей - которые, хотя я сейчас их и не помню, но тоже включаю в свою клятву - до тех пор, пока не отомщу полностью тому, кто нанес мне это оскорбление.

Услышав эту клятву, Санчо сказал:

- Заметьте, милость ваша сеньор Дон Кихот, если тот рыцарь исполнил приказание, которое вы ему дали - явиться к сеньоре Дульсинее Тобосской, - он все сделал, что должен был сделать, и не заслуживает нового наказания, если не совершит нового проступка.

- Ты верно сказал и попал как раз в цель, - ответил Дон Кихот, - поэтому я уничтожаю клятву относительно мести, но возобновляю и подтверждаю ее относительно образа жизни, который я собираюсь вести до тех пор, пока не добуду силой у какого-нибудь рыцаря другого шлема, такого же хорошего, каким был мой. И не думай, Санчо, что я так поступаю ни с того ни с сего, я хорошо знаю, кому в этом подражать, так как все это буквально случилось со шлемом Мамбрина, который так дорого обошелся Сакрипанту

- Пусть ваша милость пошлет все эти клятвы к черту, - ответил Санчо,- потому что они весьма вредны для здоровья и очень пагубны для совести. А нет, скажите мне теперь: если мы случайно долгое время не встретим вооруженного человека со шлемом, что нам тогда делать? Исполним ли мы клятву, несмотря на все неудобства и затруднения, как, например, спать, не раздеваясь, ночевать не в жилых помещениях, а под открытым небом и совершать тысячи других епитимий, заключавшихся в клятве того старого сумасброда, маркиза Мантуанского,- клятве, которой ваша милость желает теперь дать снова ход? Подумайте о том, сеньор, что на этих дорогах не ездят вооруженные люди, а лишь возчики и погонщики мулов, которые не только не носят на голове шлемов, но, может быть, никогда в жизни и не слыхали о них.

- Ты ошибаешься, думая так, - сказал Дон Кихот. - Не пройдет и двух часов, как мы на этих перекрестках встретим больше вооруженных людей, чем их прибыло под Альбраку, чтобы овладеть прекрасной Анхеликой {В поэме Боярдо "Влюбленный Роланд" Агрикан, царь татарский, осаждает сильную крепость Альбраку с войском в два миллиона солдат, чтобы овладеть прекрасной Анхеликой, дочерью короля Галафрона.}.

- Хорошо, пусть будет так, - сказал Санчо, - и дай бог, чтобы нам повезло и вы поскорее завоевали остров, который мне так дорого стоит, а потом я готов хоть умереть.

- Я уже говорил тебе, Санчо, чтобы ты об этом нимало не беспокоился, потому что, если б не оказалось острова, у нас есть королевство Динамарк или королевство Собрадиса {Баснословные государства, о которых говорится в "Амадисе Галльском".}, которые придутся тебе в пору, как кольцо на палец, и ты еще должен тем более радоваться, что они на материке. Но оставим это до времени, а теперь посмотри, нет ли у тебя в сумках каких-нибудь съестных припасов, потому что, закусив, мы тотчас же отправимся искать замок, где бы нам можно было переночевать и приготовить бальзам, о котором я тебе говорил, так как, клянусь тебе Богом, что ухо у меня сильно болит.

- У меня есть здесь луковица, кусок сыру и не знаю сколько ломтей хлеба, - сказал Санчо, - но все это не яства для столь доблестного рыцаря, как ваша милость.

- Плохо ты понимаешь это дело,- ответил Дон Кихот. - Я хотел бы, чтобы ты знал, Санчо, что для странствующих рыцарей честь и слава не есть целый месяц ничего, а когда они едят, то довольствуются тем, что попадет им под руку, и это было бы хорошо известно тебе, если б ты прочел столько истории, сколько я их читал; потому что, несмотря на великое их множество, ни в одной из них не нашел я упоминание о том, чтобы странствующие рыцари ели; разве только случайно и на каких-нибудь великолепных пиршествах, которые устраивались в честь их, остальное же время они жили, питаясь цветами {Т. е. очень малым.}. И хотя понятно, что они не могли существовать без пищи и без удовлетворения других естественных потребностей, потому что, действительно, они были такие же люди, как и мы, надо также предположить, что, так как они большую часть своей жизни скитались в лесах, пустынных местах и без повара, самой обычной их едой были простые яства, вроде тех, которые ты мне теперь предлагаешь. Итак, друг Санчо, не заботься о том, что мне больше по вкусу, не старайся переделать заново свет или вывести странствующее рыцарство из его колеи.

- Простите мне, милость ваша,- сказал Санчо, - так как я не умею ни читать, ни писать, о чем я уже вам говорил, и не знаю и не имею понятия о правилах рыцарской профессии. Но с этого времени впредь буду запасаться разного рода сухими плодами для вашей милости, как для рыцаря, а для себя, так как я не рыцарь, буду набивать сумку более существенными и питательными вещами.

- Я вовсе не говорю, Санчо, - возразил Дон Кихот, - что странствующие рыцари должны обязательно есть одни лишь сухие плоды, как ты сейчас сказал, а говорю только, что самой обычной их пищей были, по-видимому, сухие плоды и травы, которые они находили на полях и знали их, и я также их знаю.

- Хорошо знать эти травы, - ответил Санчо, - так как, судя потому, что мне представляется, когда-нибудь нам окажется необходимым воспользоваться этим знанием.

Говоря это, Санчо достал из сумки съестные припасы, бывшие там у него, и они оба стали есть мирно и дружно. Однако, желая скорее отыскать себе ночлег, они быстро покончили свою скудную и бедную трапезу, тотчас же сели верхом, торопясь, пока еще не стемнело, доехать до жилого помещения.

Но солнце скрылось и вместе с ним и надежда найти то, чего они искали, когда они очутились вблизи нескольких шалашей козьих пастухов. Итак, они решили переночевать здесь. Насколько сильно было огорчение Санчо, что они не добрались до села, настолько его господин был доволен, что будет спать под открытым небом, потому что всякий раз, как это случалось с ним, ему казалось, что он приобретает новый документ, подтверждающий его право на рыцарское звание.