CCLXIII

Ужасен зной, и столб из пыли поднят.

Мавры бегут, а французы их гонят.

Погоня мчит до Сарагосы стольной.

Вот поднялась на башню Брамимонда,

С ней не один иерей и каноник.

Не любит бог их ложного закона:

Нету на них ни сана, ни гуменца.

Видит она: поганый род разгромлен.

Громко вопит: «Помоги нам, Маома!

Державный царь, разбиты мы с уроном,

Пал Балигант па стыд себе и сором».

Марсилий внял; к стене отвел он взоры,

Слезы он льет, лицо склонил он долу.

Умер в грехах от горя и позора.

Душу свою нечистым бесам отдал.

Аой.