CXXXVI

Явился день и утро рассвело.

В его лучах доспех горит светло,

Ярко блестят и панцырь и шелом,

Сверкает щит, украшенный цветком,

Светит копье и прапорец на нем.

Король спешит, и гнев его силен,

А франков род сердит и огорчен;

Такого нет, что б не заплакал он:

Боятся все — погиб Роланд-барон.

Король велит, чтоб взят был Гуенелон

И к поварам на кухню помещен.

Старшой у них по имени Бесгон.

«—Храни его: большой изменник он,

Посмел предать и гридь мою и дом».

Бесгон созвал до сотни поваров,

Добрых и злых из кухни холуев.

Бороду рвут, щетину из усов,

Дали ему три сотни тумаков,

Лупят его дубиной и колом,

Шею ему оковали кольцом.

Был, как медведь, на цепь посажен он.

Везут его на коне ломовом.

И сторожат, чтоб Карлу сдать потом.

Аой.