CLXXII

Разит Роланд по камню-сердолику,

Столько отбил, что сказать не под силу.

А сталь звенит — ни рубца, ни щербины —

Отскочит вверх и снова невредима.

Видит Роланд: не сломит стали дивной.

Сам про себя он жалуется тихо:

«Эй, Дюрандаль, ты свята и красива!

Много святынь — в позолоченном грифе:

Там зуб Петра, святая кровь Василия,

И прядь волос святого Дионисия,

Клочок от риз приснодевы Марии.

Грешно, чтоб ты доедалась сарациййм.

Пусть будешь ты в руках христианина.

И пусть тебя не носит боязливый.

Тобой попрал я много стран великих,

Где правит Карл с бородою маститой:

С того богат и славен наш властитель».