CCLII

Разят во всю и франк и арабит.

Скрипит древко, конец стальной отбит.

Кто увидал, как там ломают щит,

Кто услыхал, как там броня трещит.

Как добрый меч по шеломам звенит,

Как всадник там со скакуна летит,

Как взвоет оп и падает убит, —

Тот навсегда запомнит скорбный вид.

Сеча грозна, и бой невыносим.

Тут возопил к Аполину эмир

И к Терваганту с Магометом самим:

«Боги мои! Я долго вам кадил,

Кумиры вам из золота воздвиг:

Должны меня от Карла вы спасти».

Как вдруг — пред ним наперсник Джемальфин.

Дурную весть принес и объявил:

«О, государь! Вас днесь удар постиг:

Ваш сын Мальприм потерян и погиб,

И Канабей, ваш брат родной, убит.

Франкам двоим удалось их сразить.

Сдается мне: сам Карл — один из них.

Телом велик — настоящий маркиз.

Апрельский цвет темней его седин».

Тут свой шелом наклоняет эмир;

В землю, грустя, потупил оп свой лик.

Так он скорбит, что не хотел бы жить.

Джонглея он заморского спросил.