CLXXVI

Умер Роланд. Душа его на небе.

Вернулся Карл, по Ронцесвалю едет.

Нигде пути, тропинки не заметно,

Ни фута нет, ни зги, ни пяди мерной,

Где б не лежал иль наш, или неверный.

И молвил Карл: «О, мой племянник, где вы?

И где Турпин, епископ, с Оливьером?

И где Джерин с побратимом Джерьером?

И где Атон с собратом Беренджьером?

Милые мне Ивон, Иворий, где вы?

Не вижу я гасконца Энджельера.

Где Ансеис и где Самсон, мой герцог?

И где Джерарт из Русильона древний?

Здесь я сгубил своих двенадцать перов».

Что пользы в том? Ведь никто не ответит.

«Боже!» — рек Карл:— О горе и бесчестье,

Что не был я в начале этой сечи!»

Бороду рвет, как человек во гневе,

Плачут глазами его храбрые кмети.

Пало без чувств двадцать тысяч на землю.

Больше других лх герцог Найм жалеет.