Глава 19

Письмо с черной окантовкой сообщало о дне возвращения моего хозяина. Изабелла была мертва; и он написал мне, чтобы попросить меня принести траур по его дочери и устроить комнату и другие помещения для его юного племянника. Кэтрин пришла в бешенство от радости при мысли о возвращении отца; и потворствовала самым оптимистичным ожиданиям бесчисленных превосходств своего «настоящего» кузена. Настал вечер их ожидаемого прибытия. С раннего утра она была занята устройством своих мелких дел; и теперь одета в свое новое черное платье - бедняжка! Смерть тети не вызвала у нее особого сожаления - постоянным беспокойством она вынудила меня пойти с ней по территории, чтобы встретиться с ними.

«Линтон всего на шесть месяцев моложе меня», - болтала она, пока мы неторопливо прогуливались по холмам и впадинам мшистого газона в тени деревьев. «Как будет приятно иметь его товарищем по играм! Тетя Изабелла прислала папе прекрасную прядь его волос; они были светлее моих, более льняные и такие же тонкие. Они бережно хранятся у меня в маленькой стеклянной шкатулке; и я часто думала, какое удовольствие было бы увидеть ее обладательницу. О! Я счастлива - и папа, дорогой, дорогой папа! Пойдем, Эллен, побежим! Пойдем, побежим».

Она бежала, возвращалась и бежала снова, много раз, прежде чем мои спокойные шаги достигли ворот, а затем села на травянистый берег у тропы и попыталась терпеливо ждать; но это было невозможно: она не могла ни минуты оставаться в покое.

«Какие они длинные!» воскликнула она. «Ах, я вижу пыль на дороге - они идут! Нет! Когда они будут здесь? Нельзя ли нам пройти немного - полмили, Эллен, всего лишь полмили? Скажи »да« той купке берез на повороте!»

Я категорически отказался. Наконец ее ожидание закончилось: карета выкатилась из виду. Мисс Кэти вскрикнула и вытянула руки, как только увидела лицо отца, смотрящее из окна. Он спустился почти с таким же нетерпением, как и она сама; и прошло немало времени, прежде чем они подумали о ком-то, кроме себя. Пока они обменивались ласками, я заглянул внутрь, чтобы присмотреть за Линтоном. Он спал в углу, завернувшись в теплую меховую накидку, как будто была зима. Бледный, хрупкий, женоподобный мальчик, которого можно было принять за младшего брата моего хозяина, настолько сильно было сходство; но в его облике была какая-то болезненная раздражительность, которой у Эдгара Линтона никогда не было. Последний увидел, что я смотрю; и, пожав руку, посоветовал мне закрыть дверь и оставить его в покое; ибо дорога утомила его. Кэти с радостью взглянула бы на меня, но отец велел ей прийти, и они вместе пошли по парку, а я поспешил подготовить слуг.

«Ну, дорогая, - сказал мистер Линтон, обращаясь к дочери, когда они остановились у подножия крыльца, - твой кузен не такой сильный и не такой веселый, как ты, и он потерял свою мать, запомни, совсем недавно; поэтому не жди, что он будет играть и бегать с тобой прямо. И не беспокой его слишком сильно разговорами: пусть он, по крайней мере, помолчит сегодня вечером, хорошо?»

-- Да, да, папа, -- отвечала Кэтрин, -- но я хочу его видеть, а он ни разу не выглянул.

Карета остановилась; и спящего, разбудив, дядя поднял на землю.

«Это твоя кузина Кэти, Линтон», - сказал он, сложив их маленькие ручки вместе. «Она уже любит вас; и смотрите, чтобы вы не огорчали ее плачем сегодня. Постарайтесь теперь быть веселым; путешествие окончено, и вам ничего не остается, как отдыхать и развлекаться, как вам угодно».

- Тогда позвольте мне пойти спать, - ответил мальчик, уклоняясь от приветствия Кэтрин; и он приложил пальцы к глазам, чтобы удалить начавшие слезы.

- Ну, ну, хороший ребенок, - шепнул я, ведя его. - Ты и ее заставишь плакать - посмотри, как ей тебя жаль!

Не знаю, было ли это для него печалью, но его кузина сделала такое же печальное лицо, как и он сам, и вернулась к отцу. Все трое вошли и направились в библиотеку, где был готов чай. Я снял с Линтона кепку и мантию и посадил его на стул у стола; но как только он сел, он снова начал плакать. Мой хозяин спросил, в чем дело.

«Я не могу сидеть на стуле», - рыдал мальчик.

- Тогда иди на диван, и Эллен принесет тебе чаю, - терпеливо ответил дядя.

Я был убежден, что во время путешествия он подвергся серьезным испытаниям из-за своего беспокойного и больного подопечного. Линтон медленно отошел и лег. Кэти отнесла к нему табуретку для ног и свою чашку. Поначалу она молчала; но так продолжаться не могло: она решила сделать из своего маленького кузена домашнее животное, каким ей хотелось бы, чтобы он был; и она принялась гладить его кудри, и целовать его в щеку, и предлагать ему чай из своего блюдечка, как ребенка. Это ему понравилось, потому что ему было немногим лучше: он вытер глаза и рассветил в легкой улыбке.

«О, он прекрасно справится», - сказал мне мастер, понаблюдав за ними минуту. «Очень хорошо, если мы сможем сохранить его, Эллен. Компания ребенка его возраста скоро вселит в него новый дух, и, желая силы, он обретет ее».

«Да, если мы сможем его удержать!» подумала я; и меня охватило болезненное предчувствие, что на это мало надежды. И потом, подумал я, как же этот слабак будет жить в Грозовом перевале? Между его отцом и Гэртоном, какими товарищами по играм и инструкторами они будут. Наши сомнения вскоре разрешились, даже раньше, чем я ожидал. Я только что отвел детей наверх, после того, как чай закончился, и увидел спящего Линтона - он не позволил мне оставить его, пока это не произошло - я спустился и стоял у стола в холле, зажигая свечу в спальне для мистера Эдгара, когда из кухни вышла горничная и сообщила мне, что слуга мистера Хитклиффа Джозеф находится у двери и желает поговорить с хозяином.

«Сначала я спрошу его, чего он хочет», - сказал я с большим трепетом. «Очень маловероятный час, чтобы беспокоить людей, и в тот момент, когда они вернулись из долгого путешествия. Я не думаю, что хозяин его увидит».

Пока я произносил эти слова, Джозеф прошел через кухню и теперь появился в холле. Он был облачен в воскресную одежду, с самым ханжеским и самым угрюмым лицом и, держа шляпу в одной руке и палку в другой, принялся чистить свои ботинки на циновке.

- Добрый вечер, Джозеф, - холодно сказал я. - Какое дело привело вас сюда сегодня вечером?

«Я говорил с мейстером Линтоном», - ответил он, пренебрежительно отводя меня в сторону.

«Мистер Линтон собирается спать; если вы не хотите сказать что-то конкретное, я уверен, что он сейчас этого не услышит», - продолжил я. - Тебе лучше сесть там и доверить свое послание мне.

“А какая его комната?” преследовал парня, осматривая ряд закрытых дверей.

Я понял, что он намерен отказаться от моего посредничества, поэтому с большой неохотой пошел в библиотеку и объявил о несвоевременном посетителе, посоветовав отпустить его до следующего дня. У мистера Линтона не было времени дать мне на это полномочия, потому что Джозеф сел прямо за мной по пятам и, войдя в комнату, уселся у дальнего края стола, сжав два кулака на навершие своей палки, и начал повышенным тоном, как будто ожидая сопротивления:

- Хэтклиф послал меня за своим парнем, и я не собираюсь возвращаться к нему.

Эдгар Линтон помолчал с минуту; выражение чрезвычайной скорби омрачило его черты: он пожалел бы ребенка за себя; но, вспоминая надежды и страхи Изабеллы, тревожные пожелания ее сына и ее рекомендации о нем на его попечение, он горько горевал о перспективе отдать его и искал в своем сердце, как этого можно избежать. Никакого плана не предлагалось: само проявление любого желания сохранить его сделало бы претендента более безапелляционным: ничего не оставалось, как подать в отставку. Однако он не собирался будить его ото сна.

«Скажите мистеру Хитклиффу, - спокойно ответил он, - что его сын завтра приедет в Грозовой перевал. Он в постели и слишком устал, чтобы идти вдаль. Вы также можете сказать ему, что мать Линтона желает, чтобы он остался под моей опекой; и в настоящее время его здоровье очень нестабильно».

«Ноа!» - сказал Джозеф, стукнув подпоркой об пол и приняв властный вид. «Ноа! это ничего не значит. Хэтклиф не считает ни мать, ни вас, живущих на севере; но он возьмет своего мальчика, а я не возьму его - так что теперь вы знаете!»

«Сегодня вечером вы этого не сделаете!» - решительно ответил Линтон. «Немедленно спустись по лестнице и повтори своему хозяину то, что я сказал. Эллен, проводи его вниз. Иди...»

И, помогая возмущенному старцу, подняв его под руку, избавил от него комнату и закрыл дверь.

«Варра, хорошо!» - крикнул Джозеф, медленно отстраняясь. - Сегодня утром он пришел сам и выгнал его, если вы посмеете!