Письмо I

Госпоже СЭВИЛЛ, Англия.

Санкт-Петербург, 11 декабря 17- г.

Вы обрадуетесь, услышав, что ни одно несчастье не сопутствовало началу предприятия, которое вы встречали с такими мрачными предчувствиями. Я прибыл сюда вчера; и моя первая задача - уверить мою дорогую сестру в моём благополучии и растущей уверенности в успехе моего предприятия.

Я уже далеко к северу от Лондона; и когда я иду по улицам Петербурга, я чувствую, как холодный северный ветер играет на моих щеках, что укрепляет мои нервы и наполняет меня восторгом.

Ты понимаешь это чувство?

Этот ветер, который пришёл из регионов, к которым я продвигаюсь, даёт мне предвкушение тех ледяных краёв.

Вдохновлённый этим ветром обещаний, мои дневные мечты становятся более пылкими и живыми.

Я тщетно пытаюсь убедить себя, что полюс - это место мороза и запустения; он всегда предстает перед моим воображением как область красоты и наслаждения.

Там, Маргарет, солнце видимо всегда; его широкий диск лишь слегка касается горизонта и распространяет вечное великолепие.

Вот - с вашего позволения, сестра моя, я слегка доверюсь прежним путешественникам - там снег и мороз изгнаны; и, плывя по спокойному морю, мы можем быть донесены до земли, превосходящей в чудесах и красоте все районы, когда-либо открытые на обитаемой планете.

Её продукты и особенности могут быть беспримерны, как, несомненно, явления небесных тел в этих неоткрытых пустынях.

Чего же можно не ожидать в стране вечного света?

Там я могу открыть чудесную силу, которая притягивает стрелку компаса; и могу упорядочить тысячу небесных наблюдений, которым требуется только это путешествие, чтобы сделать их кажущиеся эксцентричными особенности понятными навсегда.

Я насытлю своё пылкое любопытство видом части света, где я ещё никогда не был, и могу ступать по земле, по которой никогда прежде не ступала нога человека.

Вот мои соблазны, и они достаточны, чтобы преодолеть любой страх перед опасностью или смертью и побудить меня начать это трудное путешествие с радостью, которую чувствует ребенок, когда он отправляется в маленькой лодке со своими товарищами по празднику на экспедицию по исследованию своей родной реки.

Но, даже если все эти предположения окажутся ложными, вы не можете оспорить неисчислимую пользу, которую я принесу всему человечеству до последнего поколения, открыв проход рядом с полюсом к тем странам, для достижения которых в настоящее время требуется столько месяцев; или выяснив секрет магнита, что, если это вообще возможно, может быть осуществлено только предприятием, подобным моему.

Эти размышления рассеяли волнение, с которым я начал своё письмо, и я чувствую, как моё сердце наполняется энтузиазмом, который возносит меня на небеса; ведь ничто так не способствует успокоению ума, как твёрдая цель - точка, на которой душа может сосредоточить свой интеллектуальный взгляд.

Это путешествие было любимой мечтой моих ранних лет.

Я с увлечением читал рассказы о различных плаваниях, предпринятых с надеждой достичь Северного Тихого океана через моря, окружающие полюс.

Вы, возможно, помните, что история всех путешествий, совершённых с целью открытия, составляла всю библиотеку нашего доброго дяди Томаса.

Моё образование оставляло желать лучшего, но я был страстно увлечён чтением.

Эти тома были моим изучением день и ночь, и мое знакомство с ними усилило то сожаление, которое я испытывал в детстве, узнав, что умирающее наставление моего отца запрещало моему дяде позволить мне идти в морскую жизнь.

Эти видения исчезли, когда я впервые прочитал тех поэтов, чьи излияния заворожили мою душу и вознесли ее в небеса. Я также стал поэтом и в течение года жил в собственном созданном мной Раю; я воображал, что и я могу получить нишу в храме, где увековечены имена Гомера и Шекспира. Вы хорошо знаете о моем неудаче и о том, как тяжело я переживал это разочарование. Но как раз в это время я унаследовал состояние моего кузена, и мои мысли направились по пути их прежних наклонностей.

Прошло шесть лет с тех пор, как я решил заняться своим нынешним предприятием. Я могу, даже сейчас, вспомнить час, с которого я посвятил себя этому великому делу. Я начал с того, что приучал своё тело к лишениям. Я сопровождал китобоев в нескольких экспедициях в Северное море; я добровольно переносил холод, голод, жажду и недостаток сна; я часто работал усерднее обычных моряков в течение дня и посвящал ночи изучению математики, теории медицины и тех разделов физической науки, из которых морской авантюрист мог извлечь наибольшую практическую пользу. Дважды я действительно нанимался вторым помощником на китобойное судно в Гренландии и проявлял себя с похвалой. Должен признать, что я чувствовал небольшую гордость, когда капитан предложил мне вторую по значимости должность на судне и настоятельно просил остаться; настолько ценными он считал мои услуги.

А теперь, дорогая Маргарет, разве я не заслуживаю осуществления какой-либо великой цели? Моя жизнь могла бы пройти в легкости и роскоши; но я предпочел славу всем искушениям, которые богатство могло поставить на моем пути. О, если бы какой-нибудь ободряющий голос ответил утвердительно! Моя смелость и моя решимость крепки; но мои надежды колеблются, и мой дух часто подавлен. Я собираюсь отправиться в долгое и трудное путешествие; чрезвычайные ситуации на этом пути потребуют всей моей стойкости: от меня требуется не только поднять дух других, но иногда поддерживать собственный, когда их дух падает.

Это самый благоприятный период для путешествий по России. Они быстро мчатся по снегу в своих санях; движение приятно и, по моему мнению, гораздо приятнее, чем у английской почтовой кареты. Холода не чрезмерные, если вы укутаны в меха, наряд, который я уже принял; потому что большое различие между тем, чтобы ходить по палубе и оставаться неподвижно сидящим часами, когда никакое движение не препятствует тому, чтобы кровь фактически замерзала в ваших венах. У меня нет амбиций потерять жизнь на почтовой дороге между Санкт-Петербургом и Архангельском.

Я отправлюсь в последний город через две недели или три; и моя цель - нанять там корабль, что легко сделать, уплатив страховку владельцу, и набрать столько моряков, сколько я посчитаю необходимым, среди тех, кто привык к китобойному промыслу. Я не намерен отплывать до июня: а когда я вернусь? Ах, дорогая сестра, как мне ответить на этот вопрос? Если у меня всё удастся, пройдут многие, многие месяцы, возможно, годы, прежде чем мы с тобой снова встретимся. Если же я потерплю неудачу, ты увидишь меня снова скоро или никогда.

Прощай, моя дорогая, замечательная Маргарет. Пусть небеса осыплют тебя благами и сохранят меня, чтобы я снова и снова мог выражать признательность за всю твою любовь и заботу.

Твой любящий брат,

Р. УОЛТОН.