IV. Переселение родителей Святого, кончина их и удаление его в пустыню

е го в ъ пустыню. Упомянутый раб Божий Кирилд занимал прежде выеокое положениф в Ростовской области: он был одним из еиавных и анатных бояр и обладал большим имущеетвом. Но впоследствии, под старость, лишился всего и обеднел. Скажем и о том, каким образом и почему он обнищал. Причины этому были: частыя путешествия с князем в орду, частыя войны<PARSED TEXT FOR PAGE: 16 / 66> татар против России, частые наезды татарских послов, частые тяжкие взносы и дани в орду, частые неурожаи хдеба и наконец главное — большая война с татарами, известная под названием Федорчуковой Таралыниной, спустя год после которой настали насилия, ибо великое княжение досталось великому князю Ивану Даниловичу, a вместе с тем и княжество Ростовское присоединено к Моекве. Горе, горе было тогда Ростову, а в особенности князьям его. Отняты были у них и власть, и княжение, и имущество, и честь, и слава, и прочее, _ и все это потянулось к Москве. По повсиению великого князя Ивана Даниловича был послан из Москвы в Ростов некоторый воевода—одни из вельмож, именем Василий, по прозванию Кочева, и другой с ним—Мина.

Прибыв в Ростов, они причинили большое етеснение городу и всем жителям его, и воздвигли сильное гонение: имения свои роетовцы нередко были вынуждены уступать моеквичам, а сами в награду за это получали побои и раны, и с безчеетием уходили с пустыми руками. То был крайний вид бедствия, когда роетовцы не только лишались имения, но и принимали тедесныя побои, и принуждены были с прискорбием носить на тсие своем раны и язвы. И что много говорит? Такую дерзость проявили новые правители над Роетовом, что самого градоначальника, старшого боярина роетовского, именем Аверкия, повесили вниз головой и, после побоев, так и оставили в поруганиом виде. Великий страх объял тогда всех видевших и слышавших это — не только в Ростове, но и во всех окрестностях его. По причине этих-то тяжелых обстоятельсгв, раб Вожий Кирилл оставил вышесказанное ростовское поместъе, и, собрав все свое имущество, переселился со всем свонм семейством из Ростова в Радонеж, где и поселился близь церкви Рождества Христова; церковь эта и до сих пор еще существует. Здесь он и стал жить с своим семейством.

И не одни они переселились из Ростова в Радонеж, но и многие из его соседей еделали то-же, став „прееельииками" на чужой стороне, к чнелу которых принадлежать I соргий, еын протопопа, с семейством своим, Иоанн и зять его Феодор Тормозов со всем семейством, очень многочисленным; такъже дядя его Онисим, бывший роетовский вельможа, который впоследствии был диаконом. Про Ониеима говорят, что он прибыль в Радонеж вместе с тысяцким Протасием. Ссиение Радонеж великий князь Иван Данилович отдал меньшему сыну своему, князю Андрею, отцу князя Владимира; а наместником туда назначил Терентия Ртища, и предоставил людям большия льготы, обещая и еще еделать значительное облегчение, почему и собрались к нему многие, обремененные различными тягостями, так как по причине Ростовеких етеснений и обид многие разбежались. Блаженный же отрок, сын прекрасного отца, этот достопамятный подвижник, о котором идет здесь речь, произшедший от благородных и благоверных родителей, как от доброго корня добрая отрасль, был во всех отношениях отражением евойств этого доброго корня, как бы точный оттиск печати.

Он с юного возраста был как — бы облагороженное древо и процвсе как благоуханный плод. Это был юноша благолепный и ко всему благопотребный С течением времени, по мере возраста, он все более и более преуспевал к лучшему. Все житейекия красоты вменил он ни во что и всякую мирекую красоту потоптал, как сор, и даже самое, так сказать, естество свое презрел и преодолел. Часто вепомниал он про себя слова Давида: кал польза в крови моеии, внегда сходити ми во истление (Пс. 29, 10). День и ночь не переставал он от молитвы, что для подвижников вначале всего более оодействует ко спаеевию. A прочие его добродетели как мне рассказать? Как рассказать его тихоеть, кротость, молчаливость в едове, смирение, безгневие, нелояль ную проетоту, любовь ко всем людям равную? Никогда не подвигся он на гнев, ничем никогда не соблазнился, никого не обидел, ни в чем себе не попускал послабления, ни смеха; если когда и встречалаеь

надобность улыбнуться, так как этого нельзя взбежат, то это было у него благопристойно и воздержно. Вид его всегда был печальный, и он казался как бы скучным; часто и подолгу предавался он плачу, слезы из глаз текли у него по лицу, являя его печальное и плачевное наетроение; псалмы в устах его никогда не прекращались; украшением было для него воэдержание; удручению тела он радовался; худость одежды принимал с усердием; ни пива, ни меда никогда не вкушал, даже к устам не подносил и не обонял. Он желал и любил проводить жизнь во всех сггношениях подвижническую, и все это, как естественное, казалось ему недостаточным. Другие два сына Кирилла— Стефан и Петр, поженились; a третий этот сын, блаженный юноша Варфоломей, не захотел жениться, но усердно желал вступить в иночество и об этом часто просил родителя своего, говоря: отпусти меня теперь, владыка, согласно обещанию твоему, и благослови меня посвятить себя иноческой жизни. И сказали ему родители: чадо! подожди немного и потерпи ради нас: вот мы теперь состарились и находимся в бедности и в болезни, и некому нам послужить.

Братья твои Стефан и Петр поженились, и пекутся, кто угодити жешмг; а ты неоженшыйся печешься, како угодити Господеви (1 Кор. 7, 32. 33), или, лучше сказать, ты благую часть избрал, которая и не отымется от тебя (Лук. 10, 42): только послужи нам немного. А когда нас, родителей своих, проводишь в могилу, тогда и исполнишь свое намерение; когда нас похоронишь и покроешь землей, тогда и поетупи по своему желанию. Чудный юноша с радостию обещался послужить им до конца их жизни, и с тех пор всегда старался всячески угождать родителям своим, чтобы наследовать их молитвы и благфсловение. Так провел он некоторое время, услуживая и угождая родителям своим всей душей, с чистою совестию, пока они не постриглись в монашество и не удалились каждый вз них в свое время в свой монастырь. Пожив недолго в иночестве, они преставились и отошли ко Господу; а сына своего, блаженного Варфоломее, до последнего своего издыхания каждый день благословляли обильным благословением.

Блаженный юноша проводил до гроба родителей своих, совершил над ними надгробные пения, опрятая тела их и, целуя с большим уважением, со слезами опустил в могилу и покрыл землей, как бы какое драгоцевное сокровище. Поплакав по умерших родителях своих, он почтил память их паниихидамн и святыми литургиями, украсив поминовение их молитвою, раздачею милостыни и кормлением нищих. Так поступал он в течении сорока дней, совершая память по своих родителях, a затем возвратился домой, радостный душей и веселый сердцем, как бы приобретший какоенибудь драгоценное сокровище, изобилующее богатством духовным: он был сильно объят желанием монашеского жития. По возвращенин в дом после преставления родителей, преподобный сей юноша начал устранять себя от всяких житейских попечений этого мира, вменяя ни-во-что, —и дом, и находящияее в нем необходимый принадлежности, содержа в сердце сказанное в Писании, что житие этого мира полно печали и воздыхания. Пророк говорит: шыдите дт среды их и отлучиться, и нечистот, мира не прикаса&теся (Ис.

52, 11), другой Пророк сказал: отступите от земли, и взыдитена небо. И Давид говорит: прильпе душа моя по тебе, мене же прият десница твоя (Пс. 62, 9). И опять: се удалыхся дегая, и водворится в пустыни, чаях Бога, епасающого. «я (Пс. 54, 8. 9). И Господь в Еваягелии сказал: иже аще хогцет по Мне идти, и не отречется всего, что в мире, не может Мой быти ученике (Матф. 16, 24. Лук. 14, 33). Утвердив этим свою душу и тело, он призывает Петра, своего меныпого брата по плоти, и оставляет ему родительское насиедство—все без исключения, что было в доме необходимого для жизни, a себе не взял ничего, по Апостолу, который сказал: сг'я вся уметы вмгьних, да Христа пргобрящу (Филип. 3, 8). А Стефан, старший по рождению брат его, не долго пожил с женой: жена

его умерла, оотавив по себе двух сыновей—Климента и Иоанна; этот самый Иоанн впоееедствин стал Феодором Симоновским. Не в долгом времени по смерти жены Стефан оставил мир и принял монашество в монаетыре Покрова Пресвятой Богородицы в Хотъкове. К нему-то и пришел блаженный юноша Варфоломей, прося его идти с ним искать для жительства места пустынвого. Стефан, вынужденный проеьбою блаженного, согласился, и они отправились. Много места оБогули они, ходя по лесам, и наконец пришли на одно пустыниое место в густом лееу, где была и вода. Они оБогули вокругь это место, и оно им понравилось, а главное—Бот так их вразумил. Помолившись, они начали собственными руками рубить лее и на своих плечах носить к одному месту бревна. Сперва они еделали для ночлега себе шалаш, или кущу, которую и покрыли; затем построили одну келью и заложили небольшую церковку, которую и срубили.

А когда церковь была совсем окончена и по наружности, как следовало, была готова, и настало время ее освятить, то блаженный юноша сказал Стефану, так как ты мне старший брать по рождению и по плоти, а главное по духу, и мне должно иметь тебя вместо отца; теперь же мне и некого более спрашиваться во всем, кроме тебя: то вот об этом дсие прошу тебя и спрашиваю твоего совета. Вот уже церковь поставлена и еовсем закончена, и время ее освятить: в чье-же имя, скажи мне, будет праздник этой церкви, и во имя какого святого ее освящать? — Зачем спрашиваешь меня об этом? ответил Стефан; напрасно искушаешь и испытываешь меня, когда сам знаешь это не хуже меня. Сколько раз родители наши, отец и мать, передавали тебе при нас, говоря: помни, помни чадо, что ты не наше чадо, a Божие дарование. Тебя Бог избрал, когда ты быль еще в утробе матери, и прежде рождения твоего проявил о тебе чрез трикратное возглашение твое во всю церковь во время святые литургии, так что весь народ, бывший тут и слышавший это, удивился тогда, и все с ужасом говорили: что будет из этого младенца? Священиики же и старцы.

люди святые, ясно о тебе рассудили и истолковали, говоря, что троичное число, проявившееся относительно этого младенца, означает, что он некогда будет служитсием Святой Троицы, и не только сам будет веровать благочестно (деетельною живою верою), но и многих приведеть за собой и научит (так-же) веровать во Святую Троицу. Поэтому тебе прияичнее всего оевятить эту церковь во имя Святой Троицы. И это не ваш вымысел, но Божие изволение, проявление и избрание: так Богу угодно; буди имя Господне благословенно во веки! Когда Стефан все это высказал, то блаженный юноша, вздохнув из глубины сердца, сказал: сущую правду высказал ты, господин мой! И мне это нравится; мне того-же хотелось и так-же рассужданось: от души хочется мне освятить эту церковь во имя Святой Троицы. Но по долгу смиреиия я епросил тебя об этом, —и вот Господь не оставил меня, дад мне по желанию сердца моего и не липгад меня хотения моего. Переговорив так, они испросили святительекого благословения и раепоряжения об оевящении церкви.

Митрополит Феогноет прислад из города священников, которые привезли с собой все необходимое к оевящению: антимине, часть мученических мощей и все остальное, что требуется для освящения церкви. Итак освящена была тогда церковь во имя Святой Троицы, благословением Преосвященного Феогноста, Митрополита Моековекого и все Росеии, при великом князе Симеоне Иоаниовиче, и думаю, что это было в начале его княжения. По справедливости церковь эта была наречена во имя Святой Троицы: она сооружена благодатию Бога Отца, мнлоетию Сына Божия и содействием Святого Духа. По совершении и освящении церкви, Стефан не долго пожил с братом в пустыве. Видя трудность пустыниого пребывания, —что жизнь тут прискорбная и жестокая: во всем стеснение, во всем недостатки, ни откуда нет ни пищи, ни пития и ничего другого необходнмого в жизни; ни откуда никто не приходнл, ничего никто не приносил; ибо вокруг этой пустыни не было тогда вблизи ни деревень, ни дворов, в которых бы кто з

нибудь жил; ни откуда не было и дороги; не было поэтому ни прохожих, ни посетитсией; но вокруг всего этого места со всех сторон был лес и все было пусто. Видя все это и соскучившись, он оставляет пустыню, a вместе—и родного своего брата, преподобного пустыниолюбца и пустыниожителя, и уходить оттуда в Москву. Придя в город, он поселил ее в Богоявленском монастыре, где приобрел келью и стад жить, усердно подвизаясь в добродетели. Он тоже любнл проводить жизнь трудолюбивую, и в келье своей жил подвижнически—в посте и молитве и во всяком воздержании: пива не употреблял, и одежду любнл худую и нищенскую. В том же монастыре в то время жил Алексий (будущий) митрополит, тогда еще не поставленный в митрополита, но простой монах, проводивший строгую жизнь. С ним-то Стефан и жил в духовном общенин, и в церкви оба они рядом педи на крылосе. В то-же время в этом монаетыре жил также известный и уважаемый старец Геронтий.

Узнал о Стефане и о его добродетедьной жизни Великий Князь Симеон, и всиел Митрополиту Феогносту произвести его во иеромонаха, a затем приказал еделать его игуменом того монастыря, и избрал его себе своим духовником, а за ним и тыеачник Ваоилий с братом своим Феодором, и прочие именитейшие бояре, все одик за другим избрали его своим духовником. А доблестный блаженный юноша — родной и единоутробный брат этого Стефана, остался верным своему призванию. Хотя и от одного отца оба они произошли, и одна утроба их произвела, но не одинаковое было у них произволение. Не родные ли были они между собой братья? Не единомысленио-ли они согласились поселиться на том месте? Не оба-ли одинаково сговорились вместе поселиться в этой пуетьгае? И как же они так скоро разлучились друг от друга, —и один захотее так, а другой иначе? один предпочел подвизаться в городском монастыре, а другой из пустыни сделал как бы город.

Не взыщите же с меня за грубость мою, что, опиеывая все это, я несколько продолжил слово, говоря о младенчестве Святого, о его детотве и о всем оетальном из его мирской жизни, ибо все это время он хотя и в миру пребывал, но душей и желаньем распалялся к Богу. И я хотел показать читающими, и елушающнм его житие—каков он был смолоду, украшенный с детства верою и чистым житием и всеми добрыми делами. Таковы были действия и поведение этого доброго и прекрасного юноши еще в миру! И хотя он пребывал тогда еще в мирском звании, однако Бог свыше призирал на него, посещая его своею благодатию, соблюдая и ограждая его святыми своими Ангелами, и сохраняя его на всяком месте и на всяком пути, куда бы он ни пошел. Бог, как сердцеведец, един свгьдый сердечная, един ведущий тайное, провидя о нем будущее, зная, что он ноеит в сердце своем многие добродетеля и усердную любовь, —провндел, что по своему благому и доброму нзволению, он будет сосудом избранным, будет игуменом многочиоленного братства и Отцем многих монастырей.

Но в то время ему очень желательно было облечься в монашеский образ, ибо сильно желал ниочеекого подвнжничеекого жития и безмодвного пребывания.