ДРУГ

Глава 11 (ориг. XXXIV)

Зимой Джо нашла в Нью-Йорке ещё одно занятие, о котором сперва не спешила сообщать семье.

Однажды в газете она увидела объявление: редакция «Еженедельного вулкана» принимает сенсационные рассказы и хорошо платит за подходящие сюжеты. Джо знала, что умеет придумывать тайны, убийства, побеги, привидения и роковых злодеев гораздо быстрее, чем серьёзные книги. Деньги ей были нужны, и она решила попробовать.

Первый рассказ приняли. За ним последовал второй, третий. Редактор требовал всё более сильных ощущений: больше опасностей, преступлений, неожиданных разоблачений. Джо научилась быстро составлять историю из ужасных происшествий, добавляя ровно столько добродетели, чтобы порок был наказан в последней главе.

Она зарабатывала неплохо и убеждала себя, что литература — товар, а читатель получает то, за что платит. И всё же подписывалась не своим именем и прятала номера журнала.

Тем временем дружба с профессором Баэром становилась всё ближе. Однажды вечером в пансионе разгорелся спор о философии и религии. Несколько молодых людей с большой уверенностью рассуждали о том, что старые нравственные правила устарели, а вера пригодна только для слабых умов. Баэр долго молчал, затем спокойно вступил в разговор.

Он не повышал голос и не пытался блеснуть учёностью. Просто говорил, что человеку опасно разрушать чужую веру ради удовольствия показаться умнее. Если мы отнимаем у другого опору, говорил он, нужно иметь что-то лучшее, чтобы поставить на её место. Сомневаться честно — не стыдно; играть чужими убеждениями ради остроумия — жестоко.

Джо слушала и всё сильнее уважала его. Он защищал не догму, а человеческую совесть.

Через несколько дней Баэр случайно увидел в её комнате «Вулкан». Он пролистал несколько страниц и поморщился.

— Вы любите такие истории, мисс Марч?

— Иногда они занятны, — ответила Джо, уже чувствуя себя виноватой.

— Занятны, да. Но то, чем мы постоянно кормим воображение, становится частью нас. Такие вещи могут быть написаны искусно, но если автор заставляет читателя любоваться пороком только ради возбуждения, он делает дурную работу.

Профессор говорил вообще, не подозревая, что стоит перед одним из авторов этих историй. Именно поэтому слова задели сильнее.

Джо сперва рассердилась. Кто он такой, чтобы судить литературу? Но вечером перечитала собственные рассказы уже не глазами редактора, а глазами Баэра. Она увидела дешёвые ужасы, насилие, неестественные страсти и нравоучительную концовку, приклеенную только для приличия.

Ей стало стыдно.

Она принесла рукописи к камину и одну за другой бросила в огонь. Некоторые были вполне безобидны, но Джо решила начать заново, не торгуясь с собой о границе допустимого.

Вскоре редактор предложил ей особенно выгодную плату за новую сенсацию. Она отказалась.

— Глупость, — сказал он. — У вас талант именно к этому.

— Тогда придётся найти другой талант.

Денег стало меньше, зато она чувствовала себя свободнее.

Весна сменила зиму, затем пришёл июнь. Джо должна была возвращаться домой: Лори оканчивал колледж, Бет нуждалась в ней, да и срок её работы у миссис Кирк подходил к концу.

Сказать Баэру о скором отъезде оказалось неожиданно трудно.

— Я еду на выпускной одного старого друга, — объяснила она. — Его зовут Лори. Мы выросли вместе.

Профессор на мгновение стал серьёзнее.

— Ах, тот молодой господин, о котором вы часто говорите?

— Да. Наш Тедди.

Баэр ничего не спросил, но Джо вдруг захотелось добавить:

— Он почти брат мне.

Почему ей понадобилось это уточнение, она сама не знала.

В последние дни они много гуляли. Профессор подарил ей маленькую книгу Шекспира, старенькую, но аккуратно переплетённую. Джо знала, что для бедного человека даже такой подарок означает жертву.

— Чтобы вы вспоминали немецкого друга, — сказал он.

— Будто я могла забыть.

На вокзале его не было. Джо решила, что так даже лучше, но, когда поезд уже собирался тронуться, увидела знакомую большую фигуру, торопливо пробирающуюся по платформе. Баэр успел только пожать ей руку и пожелать доброго пути.

Возвращаясь домой, Джо подвела итог нью-йоркской зиме. Великим писателем она не стала. Напротив, отказалась от самого прибыльного вида работы, который нашла. Но зато научилась жить самостоятельно, увидела большой город, приобрела новые идеи и — что было важнее всего — настоящего друга.

В тот момент ей казалось, что дружбы вполне достаточно.