ДНЕВНИК ДЖО

Глава 10 (ориг. XXXIII)

Нью-йоркская жизнь Джо дошла до дома в длинных письмах, которые по объёму мало уступали её рассказам.

Миссис Кирк встретила её сердечно и поселила в маленькой комнате под самой крышей. Дом был большой, полный жильцов, детей, звонков, шагов, чужих голосов и историй — именно то место, где писательское любопытство никогда не оставалось голодным.

Джо преподавала двум девочкам миссис Кирк и помогала по хозяйству, а в свободные часы наблюдала за обитателями пансиона.

Особенно часто в письмах появлялось одно имя: профессор Фридрих Баэр.

Он был немец, уже не юноша, большой, плечистый, с добрым лицом, густой бородой и одеждой, которая редко сидела безупречно. Денег у него почти не было. Он давал уроки, переводил, учил детей и экономил на себе с такой естественностью, будто бедность была всего лишь неудобным обстоятельством, а не несчастьем.

Сначала Джо заметила его потому, что он был смешным. Потом — потому что был добрым.

Однажды она увидела, как профессор незаметно отдал свой лучший ужин бедному мальчику. В другой раз он потратил деньги, предназначенные на новое пальто, чтобы помочь знакомому. Детей он любил совершенно беззащитно: они забирались к нему на колени, тормошили бороду и обращались с ним как с добрым медведем.

— Он не красив, — писала Джо домой, — но когда смеётся, лицо становится таким хорошим, что забываешь об этом. И у него удивительные глаза: будто сначала видят смешное, потом доброе, а уже после — плохое.

Профессор предложил ей уроки немецкого, а она помогала ему с английским произношением. Их занятия часто превращались в споры о книгах, характерах и жизни. Баэр не восхищался Джо без разбора, как некоторые знакомые. Если она говорила глупость, он улыбался и возражал; если проявляла талант, хвалил серьёзно, без лести.

Это ей нравилось.

В пансионе случались маленькие праздники. На Рождество Джо особенно остро тосковала по дому, но Баэр сумел устроить детям весёлый вечер с немецкими песнями и неожиданными подарками. Он сам получил от жильцов несколько простых вещей и радовался каждой так искренне, будто ему преподнесли сокровище.

На Новый год устроили маскарад. Джо веселилась, наблюдая, как самые серьёзные люди превращаются в нелепых персонажей. Профессор выглядел ещё более комично, чем обычно, но держался с таким достоинством, что она смеялась до слёз.

В письмах становилось всё заметнее: Нью-Йорк дал Джо то, за чем она приехала. Она зарабатывала сама, видела новые характеры и впервые жила далеко от семьи. Но кроме свободы получила ещё нечто неожиданное — дружбу взрослого человека, который заставлял её думать о том, какой писательницей и какой женщиной она хочет стать.

Она пока не называла это чувством. Баэр был просто «профессором», «дорогим старым Баэром», «лучшим из медведей». Но Марми, читая письма, замечала, что о нём Джо пишет чаще, подробнее и теплее, чем о любом другом жильце пансиона.

А Бет улыбалась, когда мать поднимала глаза от страницы.

— Джо нашла друга, — тихо говорила она.

И это было правдой, хотя самой Джо ещё предстояло понять, насколько важным окажется этот друг.