Действие IV. Явление I

Какая роскошь, Дорант! Обед обещает быть великолепным!

Вы шутите, маркиза! Мне хотелось бы, чтоб он еще более был вас достоин. (Доримена, Дорант, Журдень и трое певцов садятся за стол).

Журдень прав. Я очень ему обязан за такое внимание к вам. Я совершенно согласен, что обед не вполне достоин вас, маркиза. Я его заказывал сам, но сознаюсь, в этом деле я далеко не так сведущ, как наши друзья. Этот обед не вполне гастрономический. Человек с утонченным вкусом найдет в нем большие недостатки. Вот если бы за дело взялся наш друг Дамис… О! Тогда все было бы безукоризненно! Все поражало бы самою тонкою изысканностью… Он наверное распространился бы о каждом кушанье, и вы должны были бы признать за ним высокий талант в уменье хорошо поесть. Он порассказал бы вам многое об этом… зарумянившемся хлебе, обжаренном со всех сторон, который чуть-чуть хрустит на зубах; о мягком, как бархат, тонком вине с превосходнейшим букетом… А баранья грудинка с петрушкой!… Или вообразите себе - вот этакая нормандская телятина с берегов Сены… белая, нежная, так и тает во рту… А, например, куропатки! Завах-то один, запах!.. Но венец всего - это у Дамиса крепкий мясной бульон и жирная молоденькая индейка, обложенная молодыми голубями и убранная луком и цикорием! Но я, маркиза, я каюсь в своем невежестве, и как справедливо заметил господин Журдень, мне хотелось бы, чтобы обед был более достоин вас.

Я ем с аппетитом: вот ответ на ваши любезности.

Ах, что у вас за прелестные ручки!

Ручки у меня самые обыкновенные, но вы вероятно намекаете на перстень? Он в самом деле очень хорош!

Чтобы я стал о нем говорить! Боже меня сохрани! Это было бы уж совсем не по-светски… притом, это такая безделица…

Однако у вас вкус очень избалован.

Вы слишком добры, маркиза!

Эй! Вина господину Журденю и этим господам. Они будут так любезны, споют нам застольную песню.

К хорошему обеду музыка прекрасная приправа. А как меня здесь чудесно угощают!

Сударыня… это… это…

Ах, господин Журдень, послушаем этих господ… они пением выразят все наши чувства гораздо лучше, чем мы сами.

Выпей, Фелиса, хоть каплю скорее:

В ручках твоих мне дороже бокал!

Пол ваш с бокалом всегда враждовал,

В дружбе вы вдвое мне, право, милее.

Клятву теперь же скорее дадим,

Что мы забвенью вражду предадим!

Только что губки коснутся бокала,

Станут те губки краснее, красней,

Ты и вино мне милее, милей!

Выпей хоть каплю одну для начала!

Клятву теперь же скорее дадим,

Что мы забвенью вражду предадим!

Ну, так пьем, друзья, скорее!

Время мчится, и смелее

Будем пить, пока живем:

Все когда нибудь умрем!

Ведь когда переплывать

Через Стикс, друзья, придется,

Там бокала не видать,

Да и женщин не найдется…

Поспешим любить и пить:

Ведь не будем вечно жить!

Пусть о счастии земном

Глупый важно рассуждает,

А, по нашему, с умом

Тот живет, кто выпивает!

Деньги, знание и слава

Все заботы лишь одне,

А как выпьешь вволю, право,

Позабудешь их вполне.

Ну-ка, ну, скорее лей!

Все до капли живо пей!

Лей, пока еще живем:

Пить не будем, как умрем!

Лучше спеть невозможно! Прекрасно! Прекрасно!

А я вижу пред собой, сударыня, особу, которая не в пример прекраснее этой песни.

Неужели? Я, признаюсь, не ожидала, чтобы господин Журдень мог быть так любезен.

За кого же вы его принимаете?

Мне очень хотелось бы, чтобы они приняли меня за то, что я им скажу.

Что такое?

Вы его еще не знаете.

Они меня сейчас узнают. Стоит только пожелать.

Он несносен!

Этот человек в карман за словом не полезет. Посмотрите-ка, маркиза, он съедает все кусочки, до которых вы дотрогиваетесь.

Я в восхищении от господина Журденя!

Еслиб я мог похитить ваше сердце, я был бы…