Действие III. Явление XII

Я не хотел прибегать ни к чьему посредничеству, чтобы предложить вам один вопрос, который я уже давно обдумал, и который мне слишком близок. Говорю вам прямо, что честь быть вашим зятем в моих главах так велика, что я почел бы себя вполне счастливым, еслиб мог её удостоиться.

Прежде, чем дать вам ответ, я, милостивый государь, предложу вам с своей стороны также один вопрос: вы дворянин?

Многие в наш век не затруднились бы ответить вам утвердительно: слово сказать легко. Выдавать себя за дворянина вошло теперь в обычай. Но я, признаюсь откровенно, смотрю на подобные вещи несколько иначе. Я твердо убежден в том, что всякий обман унижает благородного человека. Подло скрывать свое настоящее происхождение и являться в глазах света под вымышленным именем, выдавать себя не за то, что мы есть на самом деле. Я, конечно, сын родителей, занимавших в обществе положение почтенное; сам я прослужил с честью целых шесть лет в военной службе и могу занять в свете не последнее место… Но при всем том, я не намерен присвоивать себе звания, которое мне не принадлежит по рождению, хотя, может быть, многие на моем месте сочли бы себя вправе это сделать… Объявляю прямо: я не дворянин.

Позвольте пожать вашу руку. Но моя дочь вашей женой быть не может.

Это почему?

Вы не дворянин - и зятем моим быть не можете.

Дался тебе дворянин да дворянин! Мы то сами от Людовика Святого что ли происходим?

Молчи, жена.

По твоему, наши предки разве не были добрые мещане?

Язык чешется?

А твой отец не был таким же купцом, как и мой?

Чорт возьми! Вечно суется с своим носом! Если твой родитель был купцом, тем для него хуже; а моего может назвать купцом только дурак! Скажу тебе одно, что зятем моим будет дворянин.

Твоей дочери нужен муж ровня. Для нея честный человек с достатком и молодец собой гораздо лучше какого нибудь дворянчика - нищого и урода!

Что правда, то правда! Видали мы в деревне одного барчонка! Такой олух царя небесного, что умора да и только.

Молчать, грубиянка, когда господа говорят!! У меня приданого за дочерью довольно! Честь для меня прежде всего. Люсиль будет у меня маркизой.

Маркизой?

Да, маркизой!

Боже сохрани!

Это дело решенное.

Ну, уж этому не бывать. Неравные браки всегда несчастливы. Я не хочу, чтобы зять когда нибудь упрекнул мою дочь родней и чтобы внучки стыдились звать меня бабушкой. Да если бы она приехала ко мне с визитом, в экипаже, знатной дамой, да не поклонилась кому нибудь из соседей, весь наш квартал поднял бы ее на смех. Поглядите-ка, заговорили бы тогда все, как эта маркиза нос задрала. А ведь это дочка Журденя, которая девчонкой рада радехонька была поиграть с нами в барыни. Прежде была нашего поля ягода! Оба её деда, и по отцу, и по матери, торговали сукнами у городских ворот. Сколотили таки деткам деньжат… расплачиваются теперь за них на том свете: честностью-то такого богатства не наживешь! Я не хочу, чтоб на нас пальцами показывали. Нет! Мне в зятья нужен такой человек, который бы за дочь меня благодарил, которому-бы я могла сказать попросту: ну-ка, зятюшка, садись-ка за стол, да откушай с нами.

Вот как рассуждают ограниченные люди! Не хотят даже и выбраться из ничтожества! Без возражений! Дочь моя будет маркизой, хотя бы на зло целому свету! Если же ты выведешь меня из терпения, я сделаю ее герцогиней! (Уходит).