ГЛАВА XXIII. ПРИМИРЕНИЕ

— Стив, я хочу, чтобы ты мне кое-что рассказал, — сказала Роза Щеголю.

Тот гримасничал перед зеркалом, пока ждал ответа на записку, которую принёс от своей матери тётушке Изобилие.

— Может, расскажу, а может, и нет. Что именно?

— Арчи и Чарли ведь поссорились?

— Наверное. Мы, ребята, вечно из-за чего-нибудь сцепляемся, сама знаешь. Кажется, у меня на правом борту назревает ячмень, — сказал Стив и сделал вид, будто целиком поглощён осмотром своих светлых ресниц.

— Нет, так не пойдёт. Я хочу знать всё. Уверена, случилось что-то серьёзнее «маленькой ссоры». Ну пожалуйста, Стини, расскажи, будь добрым.

— Вот ещё! Ты хочешь сделать из меня ябеду? — проворчал Стив и потянул себя за хохолок, как всегда делал, когда не знал, что предпринять.

— Да, хочу, — решительно ответила Роза.

По его поведению она поняла, что угадала, и решила вытянуть тайну лаской, если это возможно.

— Я ведь не прошу рассказывать всё подряд всем вокруг. Но мне можно и даже нужно, потому что я имею право знать. За вами, мальчиками, кто-то должен присматривать, и я собираюсь этим заняться. Девочки прекрасно умеют мирить людей и знают, как ими управлять. Дядя так сказал, а он никогда не ошибается.

Стив уже собирался презрительно ухнуть при мысли о том, что она будет за ними «присматривать», но неожиданная мысль его остановила. Он понял, как можно одновременно удовлетворить любопытство Розы и помочь самому себе.

— А что ты мне дашь, если я расскажу всё до последней мелочи? — спросил он.

Щёки вдруг покраснели, глаза беспокойно забегали: мальчику было немного стыдно за предложение.

— А что тебе нужно? — удивилась Роза.

— Хотел бы занять немного денег. Я бы и не подумал просить у тебя, только у Мака теперь ни цента нет с тех пор, как он устроил свою старую химическую лавку. Когда-нибудь он там разнесёт себя на куски, а вам с дядей достанется удовольствие собирать его обратно, — сказал Стив, стараясь выглядеть так, будто его очень забавляет эта перспектива.

— Я с удовольствием одолжу. А теперь рассказывай, — сказала Роза, твёрдо решив добраться до тайны.

Обещание явно облегчило душу Стива. Он бодро поставил хохолок торчком и коротко изложил дело.

— Как ты говоришь, тебе рассказать можно. Только мальчишкам не выдавай, что я проболтался, иначе Принц мне голову оторвёт. Видишь ли, Арчи не любит некоторых ребят, с которыми водится Чарли, и избегает их. Принца это бесит, и он назло продолжает с ними дружить. Теперь они с Арчи стараются друг с другом не разговаривать — вот и вся ссора.

— Эти мальчики плохие? — тревожно спросила Роза.

— Наверное, нет. Просто довольно отчаянные. Они старше наших, но Принца любят — он такой весёлый. Хорошо поёт, танцует джиги и всякие пляски, играет во всё, что только придумают. Он даже Морса обыграл на бильярде, а этим можно похвастаться: Морс думает, будто знает всё на свете. Я видел матч — было великолепно!

Стив совсем оживился, рассказывая о подвигах Чарли, которым чрезвычайно восхищался и которого старался во всём копировать.

Роза не понимала и половины опасности, скрытой в таких способностях и вкусах, как у Чарли. Но инстинктивно чувствовала: если Арчи не одобряет, значит, что-то не так.

— Если Принцу какой-нибудь игрок в бильярд нравится больше Арчи, я невысокого мнения о его здравом смысле, — строго сказала она.

— Конечно, не нравится больше. Просто Чарли и Арчи оба ужасно гордые и ни один не хочет уступать. Наверное, Арчи прав. Но я совсем не виню Чарли за то, что ему иногда нравится бывать с теми ребятами. Компания у них ужасно весёлая, — нравоучительно покачал головой Стив, хотя глаза при этом весело блеснули от воспоминаний о приключениях «весёлой компании».

— Ох, беда! — вздохнула Роза. — Даже не знаю, что с этим делать. Но очень хочу, чтобы мальчики помирились. С Арчи Принц не попадёт в неприятности: Арчи такой хороший и разумный.

— Вот в этом-то и беда. Арчи читает нотации, а Принц терпеть этого не может. Чарли назвал его ханжой и проповедником, а Арчи ответил, что Чарли не джентльмен. Ну и взбесились оба! Я уж думал, сейчас кинутся друг на друга и разберутся как следует. Лучше бы так и сделали, чем потом неделями ходить важные и мрачные. Мы с Маком свои ссоры улаживаем парой ударов по голове — и снова всё в порядке.

Роза не смогла удержаться от смеха. Стив для наглядности начал боксировать толстую диванную подушку и нанёс ей несколько вполне научных ударов. После этого подтянул манжеты и милостиво улыбнулся, сочувствуя женскому неведению насчёт столь простого способа разрешать конфликты.

— Какие всё-таки смешные существа мальчики! — сказала Роза. В её лице смешались восхищение и недоумение.

Стив принял это как комплимент всему мужскому полу.

— Мы довольно удачное изобретение, мисс, и без нас вам не обойтись, — ответил он, задрав нос.

Потом внезапно перешёл к делу:

— А как насчёт денег, которые ты собиралась одолжить? Я всё рассказал, теперь плати.

— Конечно. Сколько нужно? — Роза достала кошелёк.

— Можешь дать пять долларов? Мне надо уплатить один довольно срочный долг чести, — произнёс Стив с таким взрослым видом, что было смешно смотреть.

— Разве не каждый долг должен быть честным? — невинно спросила Роза.

— Да, конечно. Просто этот — проигранное пари, и его надо заплатить сразу, — начал объяснять Стив, чувствуя себя всё неловче.

— Ой, только не спорь на деньги. Это нехорошо, и я знаю, твоему отцу не понравилось бы. Обещай, что больше не будешь. Пожалуйста, обещай! — сказала Роза и удержала руку, в которую только что положила деньги.

— Ладно, не буду. Я из-за этого и сам много переживал, просто меня подбили. Большое спасибо, кузина. Теперь всё улажено, — сказал Стив и поспешно ушёл.

Решив стать миротворцем, Роза ждала удобного случая, и он вскоре представился.

Она проводила день у тёти Клары. Та принимала нескольких молодых гостей и пригласила Розу познакомиться с ними, потому что считала: племяннице пора победить застенчивость и немного повидать общество.

Обед закончился, гости разъехались. Тётя Клара отдыхала перед вечерним приёмом, а Роза ждала Чарли, который должен был отвезти её домой.

Она сидела одна в изящной гостиной и чувствовала себя особенно нарядной и хорошенькой. На ней было лучшее платье, на запястьях — пара золотых браслетов, только что подаренных тётей, а в поясе — бутон чайной розы, как у красавицы мисс Ван Тассел, которой все восхищались.

Роза расправила маленькие юбки самым выигрышным образом, откинулась в роскошном кресле и любовалась собственными ногами в новых туфельках с розетками почти величиной с георгины.

Вскоре вошёл Чарли. Он двигался лениво и, как показалось Розе, выглядел сонным и каким-то странным. Увидев её, всё-таки оживился и улыбнулся, хотя улыбка закончилась зевком.

— Я думал, ты у мамы, и решил вздремнуть минут сорок после того, как проводил этих девушек. Теперь я к вашим услугам, Розамунда, как только пожелаете.

— У тебя, кажется, болит голова. Если болит, не беспокойся обо мне. Я не боюсь одна добежать домой, ещё рано, — сказала Роза, заметив раскрасневшиеся щёки и тяжёлые глаза кузена.

— Ну уж нет, я тебя одну не отпущу. От шампанского у меня всегда болит голова, но на воздухе пройдёт.

— Тогда зачем ты его пьёшь? — тревожно спросила Роза.

— Приходится, когда я хозяин. И только ты теперь не начинай читать нотации. Мне хватило старомодных идей Арчи, больше не хочу.

Тон Чарли был откровенно раздражённым. Он так мало походил на своего обычного весёлого и добродушного себя, что Роза совсем сникла и кротко ответила:

— Я не собиралась читать нотации. Просто когда один человек любит другого, ему больно видеть, что тот мучается.

Это сразу вернуло Чарли к себе. Губы Розы чуть дрогнули, хотя она пыталась скрыть это, понюхав цветок, вынутый из пояса.

— Я настоящий медведь. Прости, что так огрызнулся, Рози, — сказал он прежним открытым тоном, который так располагал к нему.

— Хотела бы я, чтобы ты попросил прощения и у Арчи и снова с ним дружил. Когда он был твоим товарищем, ты никогда не был таким сердитым, — сказала Роза.

Она подняла на него глаза. Чарли до этого наклонился к ней от низкой каминной полки, на которую опирался локтями.

В одно мгновение он выпрямился, словно шомпол. В тяжёлых глазах вспыхнул сердитый огонёк.

— Лучше не вмешивайся в то, чего не понимаешь, кузина, — сказал он самым надменным тоном.

— Но я понимаю, и меня очень мучает видеть, как вы холодны и официальны друг с другом. Раньше вы всегда были вместе, а теперь почти не разговариваете. Ты так легко попросил прощения у меня — почему не можешь попросить у Арчи, если виноват?

— Я не виноват!

Ответ прозвучал так резко, что Роза вздрогнула.

Чарли продолжил спокойнее, но всё ещё очень высокомерно:

— Джентльмен всегда извиняется перед дамой, если был с ней груб. Но мужчина не обязан извиняться перед другим мужчиной, который его оскорбил.

«Ох, какой перец!» — подумала Роза и, надеясь рассмешить его, лукаво добавила:

— Я говорила не о мужчинах, а о мальчиках. И один из них ещё и Принц, значит, должен подавать своим подданным хороший пример.

Но Чарли не смягчился. Он попытался сменить тему, серьёзно отстёгивая маленькое золотое колечко от цепочки часов.

— Я нарушил слово, поэтому хочу вернуть это и освободить тебя от нашего договора. Мне жаль, но обещание было глупое, и держать его я не собираюсь. Выбери себе серьги какие хочешь — это будет мой штраф. Теперь ты имеешь право их носить.

— Нет. Я всё равно смогу носить только одну серьгу, а это бесполезно, потому что Арчи своё слово наверняка сдержит! — резко ответила Роза.

Крушение надежд так обидело и расстроило её, что она отказалась брать кольцо, которое предлагал перебежчик.

Чарли пожал плечами и бросил его ей на колени, стараясь выглядеть совершенно спокойным и безразличным. Но ничего не вышло: он стыдился самого себя и вообще чувствовал себя отвратительно.

Розе хотелось заплакать, но гордость не позволила. А раз она была очень сердита, вместо слёз пришли слова.

Бледная и взволнованная, она поднялась с кресла, отбросила кольцо и сказала голосом, который тщетно пыталась удержать ровным:

— Ты совсем не такой мальчик, каким я тебя считала, и я больше ни капли тебя не уважаю. Я пыталась помочь тебе стать хорошим, но ты не позволяешь, и больше я пытаться не буду. Ты много говоришь о том, что значит быть джентльменом, но сам им не являешься: ты нарушил слово, и теперь я никогда не смогу тебе доверять. Я не хочу, чтобы ты провожал меня домой. Лучше пойду с Мэри. Спокойной ночи.

И после этого последнего страшного удара Роза вышла из комнаты, оставив Чарли в таком изумлении, словно одна из его любимых голубок внезапно бросилась ему в лицо и клюнула.

Роза очень редко сердилась. Поэтому, когда всё-таки выходила из себя, это производило на мальчиков сильное впечатление. Обычно её гнев был не детской вспышкой, а справедливым возмущением из-за несправедливости или дурного поступка.

Маленькая гроза закончилась одним-двумя всхлипами, пока Роза одевалась в шкафчике у прихожей. Когда она вышла, после короткого дождя лицо стало только светлее.

Она поспешно попрощалась с тётей Кларой, которая в это время находилась в руках парикмахера, и спустилась искать служанку Мэри.

Но Мэри ушла. Мужчины-слуги тоже не было. Роза тихо выскользнула через заднюю дверь, радуясь, что избежала неловкого путешествия с Чарли.

Но здесь она ошиблась.

Не успели за ней закрыться ворота, как послышались знакомые шаги, и Принц оказался рядом.

— Можешь со мной не разговаривать, если не хочешь, но я обязан проводить тебя домой в безопасности, кузина, — сказал он так вежливо и виновато, что гнев Розы исчез, словно по волшебству.

Она сразу повернулась, протянула руку и горячо сказала:

— Это я была сердитой. Пожалуйста, прости меня, и давай снова дружить.

Это оказалось полезнее дюжины проповедей о красоте прощения. Чарли понял, насколько привлекательна кротость, и увидел, что Роза действительно поступает так, как учит других.

Он крепко пожал протянутую руку, потом положил её себе на локоть и, явно стараясь вернуть хорошее мнение, потерей которого она ему только что пригрозила, сказал:

— Слушай, Рози. Я снова надел кольцо и попробую ещё раз. Но ты не знаешь, как тяжело выдерживать насмешки.

— Знаю! Ариадна каждый раз дразнит меня, потому что после всей истории с прокалыванием ушей я всё равно не ношу серьги.

— Да её болтовня и вполовину не такая тяжёлая, как поддразнивания, которые достаются мне. Надо иметь немало храбрости, чтобы терпеть, когда тебя называют привязанным к женскому переднику и всё такое, — вздохнул Чарли.

— А я думала, у тебя как раз «немало храбрости». Все мальчики говорят, что ты самый смелый из семерых, — сказала Роза.

— В некоторых вещах — да. Но я совершенно не умею терпеть, когда надо мной смеются.

— Это трудно. Но если знаешь, что поступаешь правильно, разве не становится легче?

— Мне — нет. Может, благочестивому проповеднику вроде Арчи и стало бы.

— Пожалуйста, не обзывай его. Думаю, у него есть то, что называют нравственным мужеством, а у тебя — физическое. Дядя объяснил мне разницу. Нравственное лучше, хотя не всегда выглядит таким, — задумчиво сказала Роза.

Чарли это не понравилось.

— Не думаю, что он выдержал бы лучше меня, если бы те ребята постоянно на него наседали.

— Может быть, поэтому он держится от них подальше и хочет, чтобы ты тоже держался.

На этот раз Роза попала точно в цель. Чарли понял это, но пока не хотел признаваться. Хотя сопротивление быстро слабело: почему-то в темноте вещи виделись яснее, чем при свете, а говорить откровенно, когда рядом была «всего лишь Роза», оказалось удивительно легко.

— Вот если бы он был моим братом, тогда имел бы какое-то право вмешиваться, — обиженно начал Чарли.

— Как бы я хотела, чтобы был! — воскликнула Роза.

— И я тоже, — ответил Чарли.

Оба засмеялись над его непоследовательностью.

Смех пошёл на пользу. Когда Принц заговорил снова, тон уже был другим — задумчивым, без гордости и упрямства.

— Видишь ли, мне тяжело оттого, что у меня нет ни братьев, ни сестёр. Остальным проще: им не приходится искать друзей на стороне, если они не хотят. А я совсем один. Я был бы благодарен даже за маленькую сестрёнку.

Розе это показалось очень трогательным. Она великодушно пропустила мимо ушей слово «даже» и с робкой серьёзностью, которая сразу покорила кузена, предложила:

— Давай притворимся, будто я и есть твоя маленькая сестра. Знаю, я глупая, но, может быть, всё-таки лучше, чем ничего. Мне бы ужасно хотелось.

— И мне! Значит, так и сделаем. И ты вовсе не глупая, дорогая. Мы все считаем тебя очень разумной девочкой, и я буду горд иметь такую сестру. Вот так! — сказал Чарли.

Он с настоящей нежностью посмотрел на кудрявую голову, покачивавшуюся рядом.

Роза от радости подпрыгнула и положила одну тюленью варежку поверх другой на его руке.

— Как это мило! Теперь тебе больше не придётся быть одиноким. Я попробую занять место Арчи, пока он не вернётся. А он вернётся, я уверена, как только ты ему позволишь.

— Знаешь, тебе я могу признаться: пока Арчи был моим товарищем, мне никогда не не хватало братьев и сестёр и никто другой не был нужен. А с тех пор, как он меня бросил, я чувствую себя одиноким, как старый Робинзон Крузо до появления Пятницы.

Этот взрыв откровенности ещё больше укрепил Розу в решении вернуть Чарли его наставника. Но она больше ничего не сказала, довольная тем, чего уже добилась.

Они расстались превосходными друзьями.

Принц пошёл домой и по дороге удивлялся, почему «человеку совсем не страшно сказать девушке или женщине то, в чём он скорее умер бы, чем признался другому парню».

Роза тоже предавалась мудрым размышлениям и заснула с мыслью, что в мире ужасно много любопытных вещей и она, кажется, начинает узнавать некоторые из них.

На следующий день она поднялась на холм к Арчи. Рассказала ровно столько из беседы с Чарли, сколько сочла нужным, и попросила забыть обиду и простить.

— Я и сам думаю, что, наверное, должен, хотя прав всё-таки я, — сказал Арчи своим серьёзным, добрым тоном. — Я ужасно люблю Чарли, и у него лучшее сердце на свете. Но он не умеет говорить «нет», а если не научится, это однажды его погубит. Пока отец был дома, я много времени проводил с ним, и Принц связался с компанией, которая мне не нравится. Эти ребята стараются казаться взрослыми и лихими и думают, будто это мужественно. Они ему льстят и втягивают во всякие вещи — играть на деньги, спорить, шататься без дела. Мне ненавистно видеть его таким, и я попытался остановить, только выбрал неправильный способ. Вот мы и поссорились.

— Он уже готов мириться, если ты не будешь слишком много говорить. Мне он признал, что был неправ, но тебе, думаю, вслух не признается, — сказала Роза.

— Мне это и не нужно. Если он просто бросит тех хулиганов и вернётся, я замолчу и не стану проповедовать. Интересно, не должен ли он им денег и поэтому не решается порвать отношения, пока не расплатится. Надеюсь, нет. Спросить прямо я не решаюсь. Может быть, Стив знает — он всё время хвостом ходит за Принцем, к сожалению, — сказал Арчи с тревогой.

— Думаю, Стив знает. Он как раз говорил о долгах чести в тот день, когда я дала ему… — тут Роза резко замолчала и покраснела до ушей.

Но Арчи приказал «признаться», и за пять минут знал всю историю: никто не осмеливался ослушаться Вождя.

Доведя её смущение до предела, он силой сунул в карман Розы пятидолларовую купюру и одновременно сердито и решительно сказал:

— Никогда больше так не делай. Если Стив боится идти к отцу, пусть приходит ко мне. Чарли к этому не имеет отношения — он скорее умрёт, чем займёт хоть цент у девушки, даже не думай. Но вот какой вред он причиняет Стиву: тот его обожает и во всём старается копировать. Никому ничего не говори. Я всё улажу, и тебя никто не станет винить.

— Ох! Я всегда устраиваю неприятности, когда пытаюсь помочь, а потом ещё случайно выдаю не то, — вздохнула Роза, совсем упав духом из-за своей оговорки.

Арчи утешил её новейшей мыслью, что правду говорить всегда лучше всего, и окончательно поднял настроение обещанием как можно скорее помириться с Чарли.

Слово он сдержал превосходно.

Уже на следующий день после обеда Роза выглянула в окно и увидела радостную картину: Арчи и Принц, как прежде, шли вверх по аллее рука об руку и разговаривали без остановки, словно старались наверстать молчание последних недель.

Роза бросила работу, побежала к двери, распахнула её и встала на пороге, так счастливо улыбаясь им сверху, что лица обоих мальчиков сразу просияли. Они взбежали по ступеням, торопясь показать: теперь между ними всё хорошо.

— А вот и наш маленький миротворец! — сказал Арчи и энергично пожал ей руку.

Но Чарли добавил с таким взглядом, от которого Роза почувствовала себя очень гордой и счастливой:

— И моя маленькая сестра.