ГЛАВА IX. СЕКРЕТ ФИБИ

— Почему ты все улыбаешься сама себе, Фиби? — спросила однажды утром Роза, когда они вместе занимались хозяйством.

Доктор Алек считал домашнюю работу лучшей гимнастикой для девочек, поэтому Роза брала у Фиби уроки: училась подметать, вытирать пыль и застилать постель.

— Я думала об одном хорошем маленьком секрете, который знаю, вот и не удержалась от улыбки.

— А я когда-нибудь его узнаю?

— Наверное.

— Мне понравится?

— Еще как!

— Это скоро случится?

— На этой неделе.

— Я знаю! Мальчики собираются устроить фейерверк на Четвертое июля и приготовили мне какой-то сюрприз. Так?

— Если отвечу, это уже будет не секрет.

— Ну ладно, я подожду. Скажи только одно: дядя тоже участвует?

— Конечно. Без него у нас никакого настоящего веселья не бывает.

— Тогда все хорошо. Значит, будет замечательно.

Роза вышла на балкон вытряхнуть коврики. Хорошенько выбив их, она развесила все на перилах проветриться, а сама занялась растениями. На балконе стояло несколько высоких ваз и горшков. За месяц июньское солнце и дожди сотворили чудеса с семенами и черенками, которые она посадила. Вьюнки и настурции уже оплели перекладины, торопясь зацвести. Снизу тянулись алые бобы и жимолость, будто хотели встретиться с хорошенькими соседями, а дикий виноград развешивал зеленые гирлянды везде, где находил опору.

Вода в бухте искрилась на солнце; свежий ветер с приятным шелестом шевелил каштаны; сад внизу был полон роз, бабочек и пчел. Птицы, занятые своим летним хозяйством, без умолку щебетали и перекликались. Вдалеке белокрылые чайки ныряли в море, а корабли, точно птицы покрупнее, скользили туда и обратно.

— О Фиби, какой чудесный день! Вот бы твой прекрасный секрет случился прямо сейчас. Мне так хочется веселиться! А тебе? — сказала Роза, размахивая руками, словно собиралась взлететь.

— Мне часто хочется. Только хорошего приходится ждать, а работу бросать и сидеть, мечтая о веселье, я не могу. Вот, когда пыль уляжется, закончишь сама. Мне пора мыть лестницу, — ответила Фиби и ушла с метлой, напевая на ходу.

Роза осталась у перил и задумалась о том, сколько радостного произошло с ней в последнее время. Садовые дела шли прекрасно, она училась плавать и грести, ездила на прогулки, много ходила пешком, проводила тихие часы за чтением и беседами с дядей Алеком. А самое лучшее — прежняя боль и скука теперь редко ее мучили. Она могла весь день работать и играть, крепко спать ночью и радоваться жизни с аппетитом здорового счастливого ребенка.

До силы и крепости Фиби ей было еще далеко, но дело явно шло на лад. В когда-то бледных щеках появился цвет, руки становились полнее и загорелее, а пояс уже не болтался так свободно. Никто больше не говорил с Розой о здоровье, и она сама забыла, что у нее будто бы «слабое сложение». Из лекарств она принимала только три великих средства доктора Алека, и они, похоже, подходили ей превосходно. Тетушка Изобилие утверждала, что все дело в таблетках, но, поскольку за первой порцией второй так и не последовало, думаю, добрая старушка ошибалась.

Стоя среди зелени и улыбаясь собственным мыслям, Роза теперь вполне оправдывала свое имя. У нее был секрет счастливее секрета Фиби, хотя сама она поймет его лишь спустя годы, когда узнает чудесную силу хорошего здоровья.

Снизу вдруг донесся голос:

— «Взгляните, — молвил домовой, — На платье голубое, На платок вокруг головки И на башмачок малютки!»

В ту же секунду большая густая роза прилетела ей прямо в щеку.

— О чем это принцесса мечтает там, в своем висячем саду? — добавил доктор Алек.

Роза в ответ бросила в него цветком вьюнка.

— Я мечтала сделать сегодня что-нибудь приятное. Что-нибудь совсем новое и интересное. От этого ветра мне хочется бегать, прыгать и веселиться.

— А не сплавать ли нам на Остров? Я собирался туда после обеда, но, если тебе хочется сейчас, отправимся сразу.

— Хочется! Очень! Через пятнадцать минут буду готова, дядя. Только надо кое-как привести комнату в порядок, у Фиби и без того дел полно.

Роза схватила коврики и исчезла, а доктор Алек пошел в дом, снисходительно улыбаясь и думая:

«Пусть это немного нарушит планы. Половина детского удовольствия состоит именно в том, чтобы веселиться тогда, когда захотелось».

Никогда еще тряпка для пыли не летала так быстро, как в тот день у Розы, и никогда комната не приводилась в порядок в такой спешке. Столы и стулья сами будто прыгали на свои места; занавески тряслись, словно налетел ураган; фарфор звенел, мелкие вещи скакали, точно ими забавлялось маленькое землетрясение. Морской костюм оказался на Розе в мгновение ока, и она вприпрыжку выбежала из дома, даже не подозревая, сколько часов пройдет, прежде чем она снова увидит свою милую комнату.

Когда Роза прибежала к берегу, дядя Алек как раз ставил в лодку большую корзину. Перед самым отплытием Фиби примчалась вниз со странным бугристым свертком, завернутым в непромокаемую ткань.

— Мы не съедим и половины такого обеда, а столько теплых вещей нам наверняка не понадобится. Не стоит так перегружать лодку, — сказала Роза, которая все еще втайне побаивалась воды.

— Нельзя сделать сверток поменьше, Фиби? — подозрительно спросил доктор Алек, разглядывая узел.

— Сейчас уже никак, сэр, — ответила Фиби и, смеясь, хорошенько ткнула в особенно большой бугор.

— Ладно, послужит балластом. Только, прошу тебя, не забудь записку миссис Джесси.

— Не забуду, сэр. Сразу отправлю, — сказала Фиби и помчалась вверх по берегу, словно у нее выросли крылья.

— Сначала заглянем на маяк. Ты там еще не была, а посмотреть стоит. Пока закончим, станет достаточно тепло, и пообедаем под деревьями на Острове.

Роза была согласна на все. Маяк на мысу ей очень понравился, особенно подъем по узкой лестнице и возможность заглянуть внутрь огромного фонаря. Там они задержались надолго. Доктор Алек явно никуда не торопился и то и дело смотрел в подзорную трубу, будто рассчитывал увидеть нечто необыкновенное на море или на суше.

На Остров они попали уже после полудня, и Роза проголодалась задолго до того, как наконец получила свой обед.

— Вот теперь действительно чудесно! Жаль, мальчиков здесь нет. Как здорово, что они будут с нами все каникулы! Ведь каникулы начинаются сегодня, да? Ах, если бы я раньше вспомнила, может быть, они отправились бы с нами, — сказала Роза, удобно устроившись под старой яблоней и поедая бутерброд.

— Возможно. В следующий раз не будем так торопиться. Думаю, ребята оторвут нам головы, когда узнают, что мы сбежали без них, — спокойно ответил доктор Алек, прихлебывая холодный чай.

Полчаса спустя, убирая остатки еды, Роза внезапно остановилась.

— Дядя, я чувствую какой-то жареный запах.

— И я. Похоже, рыба.

Несколько секунд оба сидели, задрав носы и принюхиваясь точно гончие. Потом доктор Алек вскочил.

— Нет, это никуда не годится! Никому не разрешено высаживаться на этом острове без моего позволения. Сейчас посмотрим, кто осмелился жарить рыбу на моей частной собственности.

Он взял на одну руку корзину, на другую — загадочный сверток и решительно зашагал к предательскому запаху, свирепый, как лев. Роза под зонтиком двинулась следом.

— Мы Робинзон Крузо и его Пятница, которые идут проверить, не появились ли дикари, — сказала она. Ее воображение было наполнено старыми любимыми историями, которые так дороги всем детям.

— А вот и они! Две палатки и две лодки, если не ошибаюсь. Эти негодяи явно собираются хорошо провести время.

— Лодок должно быть больше, а палаток совсем не должно. Интересно, где пленники?

— Следы имеются, — ответил доктор Алек, показывая на разбросанные по траве рыбьи головы и хвосты.

— А вот еще следы, — засмеялась Роза, указывая на алую кучу, похожую на груду омаров.

— Дикари, наверное, сейчас пожирают жертв. Слышишь, как в палатке стучат ножи?

— Нам надо подкрасться и подсмотреть. Крузо был осторожный, помните, а Пятница дрожал от ужаса, — поддержала шутку Роза.

— Но этот Крузо собирается наброситься на них, не считаясь с последствиями. Если меня убьют и съедят, хватай корзину и беги к лодке. Провизии тебе хватит, чтобы вернуться домой.

С этими словами дядя Алек прокрался к передней части палатки, метнул внутрь большой сверток, точно бомбу, и прогремел:

— Пираты, сдавайтесь!

Грохот, крик, хохот — и наружу высыпали дикари, размахивая ножами, вилками, куриными костями и жестяными кружками. Все разом набросились на незваного гостя и стали безжалостно его колотить, крича:

— Вы слишком рано! Мы еще и наполовину не готовы! Вы все испортили! А где Роза?

— Я здесь, — донесся приглушенный голос.

Розу обнаружили сидящей на куче красной фланелевой купальной одежды, которую она приняла за омаров. Она свалилась туда от смеха, когда поняла, что людоедами оказались ее веселые кузены.

— Ах вы негодные мальчишки! Вы всегда выскакиваете на меня самым нелепым способом, а я каждый раз попадаюсь, потому что не привыкла к таким проделкам. Дядя ничуть не лучше вас. И это ужасно весело! — сказала Роза.

Мальчики обступили ее, одновременно ворча из-за испорченного сюрприза, приветствуя гостью и наслаждаясь тем, что неожиданность все-таки удалась с обеих сторон.

— Вы должны были приехать только после обеда, а мама — быть здесь и встречать вас. Теперь кругом беспорядок. Правда, твоя палатка уже готова: мы начали именно с нее. Можешь там посидеть и посмотреть, как мы работаем, — сказал Арчи, как всегда исполняя обязанности хозяина.

— Роза, как говорит Долли, почуяла костями, что что-то затевается, и захотела отправиться немедленно. Я позволил. И еще час продержал бы ее подальше, если бы ваша рыба вас не выдала, — объяснил дядя Алек, снова превращаясь из свирепого Крузо в добродушного себя.

— Поскольку мое сиденье несколько сырое, думаю, пора встать, — сказала Роза, когда все немного успокоились.

Несколько рук, пахнущих рыбой, помогли ей подняться. Чарли, раскидывая веслом по траве алые вещи, объяснил:

— Перед обедом мы отлично поплавали, и я велел Сорванцам развесить одежду сушиться. Надеюсь, ты привезла свою, Роза. Ты ведь теперь тоже принадлежишь к Омарчикам. Будем учить тебя нырять, лежать на воде и держаться вертикально — вот будет веселье.

— Я ничего не привезла… — начала Роза.

В этот момент появились Сорванцы, то есть Уилл и Джорди, и тащили большой сверток. После падения он пришел в такое состояние, что из одного конца торчала красная фланелевая туника, из другого — маленький голубой халат, а подозрительными буграми оказались туалетная коробка, резиновые туфли и серебряная кружка.

— Ах эта хитрая Фиби! Вот какой был секрет! Она собрала мои вещи уже после того, как я ушла к лодке, — воскликнула Роза, и глаза у нее засияли.

— Там, наверное, что-то разбилось. Я видел кусочек стекла, — заметил Уилл, опуская узел к ее ногам.

— Девчонка никуда не поедет без зеркала. А у нас на всех ни одного нет, — с мужским презрением прибавил Мак.

— У Щеголя есть! Я видел, как он после купания за деревьями поправлял свою прическу, — вмешался Джорди и насмешливо погрозил пальцем Стиву.

Стив немедленно заставил его замолчать ловким ударом по голове куриной косточкой, которую только что дочистил.

— Ну-ну, ленивые матросы, за работу, а то к маминому приезду ничего не будет готово! Принц, отнеси вещи Розы в ее палатку и расскажи ей обо всем. Мак и Стив — марш за остатками соломы. А вы, мелюзга, очистите стол, если уже набили животы. Дядя, мне нужен ваш совет насчет границ лагеря и лучшего места для кухни, — распорядился Арчи.

Все послушались Вождя. Чарли проводил Розу к палатке и всецело посвятил себя ее удобству. Жилье привело ее в восторг, а еще больше — программа, которую Чарли излагал, пока они вместе хлопотали.

— На каникулах мы каждый год где-нибудь живем лагерем. В этот раз решили попробовать Остров. Он рядом, и отсюда наш фейерверк будет отлично смотреться.

— Значит, мы останемся до Четвертого июля? Целых три дня! Ох, что за праздник будет!

— Благослови тебя бог, мы, старшие, нередко живем лагерем по целой неделе. Но в этом году мелкие тоже захотели, и мы взяли их. Увидишь, у нас здесь отличные развлечения. Есть пещера, где мы играем в капитана Кидда; устраиваем кораблекрушения, гонки и всякие игры. Мы с Арчи, конечно, уже несколько выросли из подобных забав, но делаем это ради детей, — добавил Чарли, внезапно вспомнив, что ему уже шестнадцать.

— Я и не подозревала, что мальчики так здорово веселятся. Раньше ваши игры казались мне совсем неинтересными. Наверное, потому, что я почти не знала мальчиков. Или, может быть, вы просто особенно хорошие, — простодушно заметила Роза, и такая оценка была Чарли весьма приятна.

— Компания у нас, думаю, недурная. Да и преимуществ хватает. Во-первых, нас целая орда. Во-вторых, наша семья живет здесь сто лет, а денег у нас достаточно, поэтому перед другими ребятами мы немного важничаем и можем делать что хотим. Вот, мадам: повесьте разбитое зеркало на этот гвоздь и сколько угодно прихорашивайте волосы сзади. Можете выбрать синее одеяло или красное, соломенную подушку или надувную. Украшайте жилье как душе угодно и живите свободно, словно скво в вигваме. Этот угол отведен дамам, и мы не переступим линию, которую чертит дядя, без разрешения. Еще чем-нибудь могу служить, кузина?

— Нет, спасибо. Остальное оставлю до приезда тети. А пока можно я пойду помогу где-нибудь еще?

— Конечно. Идем к кухне. Ты умеешь готовить? — спросил Чарли, ведя ее к скалистому уголку, где Арчи натягивал навес из парусины.

— Умею заваривать чай и поджаривать хлеб.

— Мы научим тебя жарить рыбу и готовить чаудер. А пока расставь эти кастрюли и сковороды как-нибудь красиво и немного приберись. Тетя Джесси непременно захочет часть работы делать сама, а я хочу, чтобы здесь все выглядело прилично.

К четырем часам лагерь был приведен в порядок, и утомленные работники расселись на Смотровой скале ждать миссис Джесси и Джейми, который редко удалялся от маминого фартука. Все были в матросской одежде и напоминали стайку синих птиц. С семи шляп развевалось столько голубых лент, что их хватило бы на целую модную лавку.

И птицы эти были очень музыкальные: все мальчики пели, и эхо их веселых голосов долетело до миссис Джесси задолго до того, как она увидела лагерь.

Едва показалась лодка, над Островом взвился флаг, и молодые матросы громко закричали «ура!», как истинные юные американцы, использовавшие для этого любую возможность. В ответ замахал платок, а единственный маленький моряк, стоявший на корме, пронзительно прокричал:

— Ура! Ура! Ура!

При этом он мужественно размахивал шляпой, а материнская рука крепко удерживала его сзади, чтобы герой не свалился за борт.

Даже Клеопатру, сходившую со своей золотой галеры, не встречали сердечнее, чем «маленькую мамочку». Молодежь торжественно понесла ее к палатке, а она ради любимых детей с улыбкой смирилась с тремя днями неудобств. Джейми сразу прикрепился к Розе и заверил, что будет защищать ее от всех опасностей, какие только могут подстерегать на Острове.

Долгий опыт научил тетю Джесси, что мальчики голодны всегда, поэтому вскоре она предложила заняться ужином. Натянув огромный фартук и нахлобучив поверх чепчика старую шляпу Арчи, она принялась за дело. Роза помогала и старалась быть такой же ловкой, как Фиби, хотя накрыть здешний необычный стол оказалось непросто.

Наконец все было готово. Счастливая компания расположилась под деревьями, ела и пила из первой попавшейся тарелки или кружки и ничуть не смущалась, когда муравьи и пауки то и дело появлялись в местах, которые этими интересными насекомыми обычно не украшают.

— Никогда не думала, что мне понравится мыть посуду, а мне нравится, — сказала Роза после ужина.

Она сидела в лодке, лениво полоскала тарелки прямо в море и с удовольствием покачивалась на волнах, вытирая их.

— Мама ужасно привередлива. Мы обычно просто трем посуду песком и обмахиваем кусочком бумаги. По-моему, так гораздо лучше, — отозвался Джорди, отдыхавший в соседней лодке.

— Как бы Фиби здесь понравилось! Интересно, почему дядя не взял ее с нами?

— Кажется, он пытался, но Долли стала злая как две палки и сказала, что не может ее отпустить. Жалко. Мы все любим нашу птичку Фиби, а здесь она бы пела вовсю, правда?

— Ей тоже нужен праздник, как всем нам. Несправедливо оставлять ее дома.

Эта мысль еще несколько раз возвращалась к Розе в тот вечер. Фиби наверняка украсила бы маленький концерт, который устроили при лунном свете; ей понравились бы рассказы, она быстро отгадывала бы загадки и от души смеялась над шутками.

А больше всего Розе не хватало ее перед сном. Как приятно было бы забраться вдвоем под голубое одеяло, шептаться, хихикать и делиться тайнами — именно так, как любят девочки.

Долго после того, как остальные уснули, Роза лежала с открытыми глазами. Все вокруг было новым и возбуждающим, а в голове вертелась одна мысль. Вдалеке городские часы пробили двенадцать. В отверстие палатки заглядывала большая звезда, похожая на добрый глаз, а тихий плеск волн словно звал выйти наружу.

Тетя Джесси крепко спала; у ее ног, свернувшись котенком, лежал Джейми. Никто не пошевелился, когда Роза в халате тихонько выбралась из палатки посмотреть, каким бывает мир в полночь.

Мир оказался прекрасен. Роза уселась на бочонок из-под сухарей и стала любоваться ночью, вся наполненная чистой детской мечтательностью.

К счастью, доктор Алек увидел ее прежде, чем она успела простудиться. Он вышел из своей палатки, чтобы привязать полог и впустить побольше воздуха, и заметил маленькую фигурку в лунном свете. Привидений доктор не боялся, поэтому спокойно подошел. Увидев, что девочка вовсе не спит, он положил руку ей на блестящие волосы.

— Что моя девочка делает здесь?

— Хорошо проводит время, — ответила Роза, ничуть не испугавшись.

— Интересно, о чем она думала с таким серьезным лицом?

— О той истории, которую вы рассказывали: про храброго моряка, уступившего женщине свое место на плоту, а бедному малышу — последний глоток воды. Людей, которые жертвуют собой, очень любят и ими восхищаются, правда? — серьезно спросила Роза.

— Если жертва настоящая. Но о многих самых храбрых никто никогда не узнает, и похвалы они не получают. От этого их поступки не становятся менее прекрасными, хотя, возможно, жертвовать без сочувствия труднее. Всем нам нужна поддержка, — сказал доктор Алек и тихо, терпеливо вздохнул.

Роза уловила этот вздох.

— Наверное, вы много раз чем-нибудь жертвовали? Не расскажете хотя бы об одном случае?

— Последней моей жертвой было отказаться от курения, — последовал совсем не романтический ответ на ее задумчивый вопрос.

— Почему вы отказались?

— Плохой пример для мальчиков.

— Как хорошо с вашей стороны, дядя! Было трудно?

— Стыдно признаться, но трудно. Однако один мудрый старик когда-то сказал: «Делать правильное необходимо; быть счастливым — необязательно».

Роза задумалась над словами, словно они ей понравились, а потом посмотрела на дядю ясным взглядом.

— Настоящая жертва — это когда отдаешь или оставляешь что-то, чего очень хочешь или что очень любишь, да?

— Да.

— И делаешь это сам, потому что очень любишь другого человека и хочешь, чтобы он был счастлив?

— Да.

— И делаешь охотно, даже радостно, и не обижаешься, если никто не похвалит?

— Да, дорогая. Вот это и есть настоящий дух самопожертвования. Похоже, ты понимаешь. Думаю, в жизни тебе еще не раз выпадет возможность проверить это на деле. Надеюсь только, испытания не будут слишком тяжелыми.

— Мне кажется, будут… — начала Роза и внезапно замолчала.

— Ну тогда принеси одну маленькую жертву прямо сейчас и отправляйся спать. Иначе завтра моя девочка заболеет, и все тетушки скажут, что жизнь в палатке вредна для ее здоровья.

— Иду. Спокойной ночи!

Она послала ему воздушный поцелуй, и маленькое привидение исчезло в палатке. А дядя Алек остался ходить вдоль берега и думать о тех незаметных жертвах, о которых никто не подозревал и которые сделали его таким, каким он был.