ГЛАВА XII. ОСТАЛЬНЫЕ МАЛЬЧИКИ

Роза действительно рассказала «всем», что произошло, и никто не стал «причитать» над Маком или говорить что-нибудь, способное его встревожить. Он сам побеседовал с врачом и получил от разговора мало утешения: оказалось, что «то, что ему можно», пока означает почти ничего. Правда, надежда спустя некоторое время вернуться к занятиям, если все пойдет хорошо, помогала терпеть нынешние невзгоды.

Приняв это решение, Мак держался так мужественно, что удивил всю семью: никто не подозревал в тихом Книжном Черве такой твердости.

Мальчиков сильно впечатлила и опасность, нависшая над кузеном, и то, как он ее переносил. Они стали очень добры к нему, хотя их способы развлекать и подбадривать больного не всегда были особенно разумны. После визитов Клана Роза нередко заставала Мака еще более подавленным.

Она по-прежнему оставалась главной сиделкой и основной чтицей, хотя мальчики время от времени тоже старались помогать. Иногда они с некоторым недоумением замечали, что Мак предпочитает услуги Розы их собственным, и втайне говорили друг другу, что «старый Мак, кажется, полюбил, когда его нянчат».

Но им приходилось признавать, насколько она полезна и что именно она одна осталась верна больному, когда остальные разбежались. Иногда это вызывало у ребят довольно мучительные укоры совести.

Роза чувствовала: если нигде больше, то хотя бы в этой комнате она царит. Тетя Джейн многое доверила ей, убедившись, что прежний опыт ухода за больным отцом сделал девочку хорошей сиделкой. В таком случае юность была скорее преимуществом, чем недостатком.

Очень скоро Мак решил, что никто не умеет ухаживать за ним так хорошо, как Роза. А Роза привязалась к своему пациенту, хотя прежде считала именно этого кузена самым непривлекательным из семерых.

Он не был вежливым и рассудительным, как Арчи; веселым и красивым, как Принц Чарли; аккуратным и услужливым, как Стив; забавным, как Сорванцы; доверчивым и ласковым, как маленький Джейми. Мак был грубоват, рассеян, небрежен и неловок, немного педантичен и совсем не соответствовал вкусам такой опрятной и любящей красоту девочки, как Роза.

Но когда на него обрушилась беда, она обнаружила в кузене много хорошего и научилась не только жалеть, но и уважать и любить бедного Червя. Он старался быть терпеливым, храбрым и веселым, хотя это давалось гораздо тяжелее, чем кто-либо понимал. Лишь маленькая сиделка видела его в самые мрачные минуты.

Вскоре Роза стала думать, что друзья вообще недостаточно ценят Мака. И однажды высказала это так прямо, что мальчики запомнили ее слова надолго.

Каникулы подходили к концу. Приближалось время, когда Мак останется за пределами школьного мира, который так любил. От этого он особенно унывал, и кузены старались его развеселить. Однажды после обеда всех словно охватил внезапный приступ заботливости.

Джейми притащился вниз по холму с корзинкой ежевики, которую «сам-сам собрал» — исцарапанные пальцы и фиолетовые губы убедительно подтверждали заявление. Уилл и Джорди принесли щенков, чтобы скрасить скучные часы. Трое старших явились поговорить о бейсболе, крикете и подобных предметах, идеально подходящих для того, чтобы напомнить больному обо всем, чего он лишен.

Роза уехала кататься с дядей Алеком, который заявил, что от постоянного сидения в темной комнате она становится бледной, как росток картофеля. Но мыслями девочка все время была возле своего пациента и, едва вернувшись, сразу побежала к нему.

Там ее встретил великолепный беспорядок.

С самыми благими намерениями мальчики сделали гораздо больше вреда, чем пользы. Картина, представшая глазам сиделки Розы, была тяжелой: щенки визжали, малыши бесились, старшие говорили все одновременно. Занавески были подняты, воздух в комнате спертый, ягоды валялись повсюду, повязка Мака наполовину съехала, щеки горели, настроение было испорчено, а голос звучал громче всех — он ожесточенно спорил со Стивом, не желая одалживать любимые книги, которыми сам теперь не мог пользоваться.

Роза считала эту комнату своим особым королевством и обрушилась на захватчиков с такой энергией, что поразила всех и мгновенно прекратила беспорядок.

Раньше мальчики никогда не видели ее по-настоящему рассерженной, и эффект оказался потрясающим — и немного смешным. Она выгнала всю стаю из комнаты, точно возмущенная маленькая наседка, защищающая цыпленка. Все вышли кротко, как овечки. Младшие стремглав убежали из дома, а трое старших отступили только в соседнюю комнату, надеясь получить шанс объясниться, извиниться и умиротворить разгневанную юную леди, которая внезапно поменялась с ними ролями и хорошенько встряхнула каждого.

Ожидая, они наблюдали через полуоткрытую дверь за действиями Розы и обменивались короткими, но выразительными замечаниями. Теперь ребята были искренне подавлены сознанием того, сколько вреда натворили по неосмотрительности.

— В один миг привела комнату в порядок. Ну и ослы же мы — пустили сюда собак и устроили такой шум, — заметил Стив после долгого подглядывания.

— А бедный старый Червь ворочается так, будто она по нему ходит, а не укладывает, как котенка. Однако какой он сердитый, — добавил Чарли, когда из комнаты донеслось ворчание Мака насчет «проклятой головы».

— Она с ним справится. Только подло с нашей стороны было растрепать его, а ей оставить разглаживать. Я бы пошел помочь, но не знаю как, — уныло сказал Арчи.

Он был совестливым юношей и сильнее других винил себя за беспечность.

— Я тоже не знаю. Забавно, правда, какая у женщин способность ухаживать за больными? — задумчиво сказал Чарли над этим неоспоримым фактом.

— Роза ужасно много сделала для Мака, — с раскаянием начал Стив.

— Больше, чем родной брат, а? — тут же вставил Арчи, находя небольшое облегчение от собственной вины в проступках другого.

— Не надо читать мне проповедь. Вы сами делали не больше, хотя могли бы, особенно ты: Мак любит тебя больше, чем меня. Он говорит, что я его раздражаю, а я не виноват, что я такой привереда, — защищался Стив.

— Все мы были эгоистами и забывали о нем. Давайте не будем спорить, кто хуже, а просто станем вести себя лучше, — сказал Арчи и великодушно взял на себя больше вины, чем заслуживал: он-то как раз был внимательнее остальных.

— Роза держалась рядом с ним до конца, и неудивительно, что он больше всего любит ее общество. Я бы тоже любил, если бы попал в такую беду, — признал Чарли, понимая, что прежде не отдавал «маленькой» должного.

— Знаете что, ребята? Мы с Розой обращались далеко не так хорошо, как следовало. Надо как-нибудь это исправить, — сказал Арчи, у которого было по-мужски развитое чувство чести и желание платить долги — даже девочке.

— Мне ужасно стыдно, что я смеялся над ее куклой, когда Джейми ее вытащил. И еще назвал ее малышкой, когда она плакала над мертвым котенком. Но девчонки иногда такие гусыни — я просто не могу удержаться, — честно признался Стив, вполне готовый искупить вину, если бы только знал как.

— Я встану перед ней на колени и попрошу прощения за то, что обращался с ней как с ребенком. Это ее страшно сердит, правда? Если подумать, она всего на два года младше меня. Но такая маленькая и хорошенькая, что мне всегда кажется куклой, — сказал Принц, глядя с высоты своих пяти футов пяти дюймов так, словно Роза и правда была рядом с ним пигмеем.

— У этой куклы очень доброе сердце и собственная умная голова, запомни. Мак говорит, некоторые вещи она понимает быстрее его, а мама считает ее необыкновенно славной девочкой, хоть она и не знает всего на свете. И нечего тебе важничать, Чарли, только потому, что вырос длинным. Роза любит Арчи больше тебя. Она сама сказала — потому что он обращается с ней уважительно, — выпалил Стив.

— Стив сейчас похож на бойцового петуха. Только не волнуйся, сын мой, от этого ничего не изменится. Конечно, Вождя все любят больше всех. Так и положено, а если кто-нибудь не любит — я сам ему голову набью. Поэтому успокойся, Щеголь, и сначала исправь собственные манеры, прежде чем критиковать чужие, — с величайшим достоинством и полным добродушием ответил Принц.

Арчи скромно выглядел довольным лестными отзывами родственников, а Стив утих, чувствуя, что исполнил долг кузена и брата.

Наступила пауза. В соседней комнате появилась тетя Джейн с великолепно накрытым чайным подносом и приготовилась кормить своего большого птенца — эту обязанность она не позволяла делить ни с кем.

— Если у тебя найдется минутка перед уходом, дитя, сделай Маку новую повязку. На этой пятно от ягоды, а завтра, если будет облачно, он впервые выйдет из дому и должен выглядеть аккуратно, — сказала миссис Джейн, величественно намазывая тост маслом.

Мак при этом расплескивал чай, но не получил ни единого замечания.

— Да, тетя, — так кротко ответила Роза, что мальчики едва поверили: именно этот голос совсем недавно отдал грозный приказ: «Все вон из комнаты!»

Убежать, не показавшись трусами, они уже не успевали. Роза вошла в гостиную, молча села за рабочий столик и стала вдевать зеленую шелковую нить в иголку.

Забавно было видеть, какие взгляды трое высоких парней бросали на маленькую особу, чинно занятую рукоделием. Все хотели сказать что-нибудь, выражающее раскаяние, но никто не знал, как начать. А по чопорному выражению лица Розы было очевидно, что она намерена сохранять достоинство, пока виновники как следует не унизятся.

Молчание становилось невыносимо неловким, когда Чарли, обладавший всеми убедительными способностями прирожденного озорника, медленно опустился перед ней на колени, ударил себя в грудь и трагическим голосом произнес:

— Пожалуйста, прости меня в последний раз, и я больше никогда так не буду.

Сохранить серьезность было очень трудно, однако Розе удалось.

— Прощения надо просить у Мака, а не у меня. Вы мне ничего не сделали. Зато его, думаю, сильно измучили: столько света, шума и разговоров о вещах, которые только напоминают ему о беде.

— Ты правда думаешь, мы ему навредили? — встревоженно спросил Арчи.

Чарли тем временем окончательно свалился в раскаянную кучку среди ножек стола.

— Конечно. У него теперь ужасно болит голова, а глаза красные как… как вот эта игольница, — торжественно сказала Роза и вонзила иголку в толстую фланелевую клубничку.

Стив в переносном смысле рвал на себе волосы, а буквально схватился за тщательно уложенный хохолок и дико его растрепал, словно это было самым тяжким наказанием, какое можно было устроить себе на скорую руку.

Чарли растянулся на полу и мелодраматически попросил кого-нибудь вынести его и повесить.

Арчи, которому было хуже всех, ничего не сказал, но про себя поклялся читать Маку до тех пор, пока собственные глаза не станут краснее дюжины игольниц сразу.

Увидев благотворный эффект лечения на виновниках, Роза решила, что можно немного смягчиться и подарить им луч надежды. Правда, она не смогла отказать себе в удовольствии еще раз словесно наступить на распростертого Принца — он задевал ее чувства чаще, чем подозревал.

Роза легонько щелкнула его наперстком по макушке и с видом бесконечно высшего существа сказала:

— Не глупи. Встань. Я расскажу, что можно сделать гораздо полезнее, чем валяться на полу и собирать одеждой ворсинки.

Чарли послушно сел на маленькую скамеечку у ее ног. Остальные грешники приблизились, чтобы услышать слова мудрости. Смягченная их приятным смирением, Роза заговорила самым материнским тоном:

— Если вы действительно хотите помочь Маку, делайте вот что. Не болтайте постоянно о том, чего он теперь не может делать, и не приходите рассказывать, как весело гоняли свои нелепые мячи. Найдите хорошую книгу и тихо почитайте ему. Подбадривайте насчет школы и предложите потом помогать с учебой. В этом вы полезнее меня: я всего лишь девочка и не занимаюсь греческим, латынью и всей этой головоломной премудростью.

— Зато множество других вещей ты умеешь гораздо лучше нас. Ты это доказала, — сказал Арчи с одобрительным взглядом, который привел Розу в восторг.

Но она все-таки не удержалась от еще одного укола Чарли. Слегка вскинув голову и пытаясь скрыть улыбку, Роза сказала:

— Рада, что ты так думаешь, хотя я всего лишь «странный цыпленок».

От этого уничтожающего замечания Принц закрыл лицо руками от стыда, а Стив гордо выпрямился, радуясь, что стрела была направлена не в него.

Арчи рассмеялся. Роза увидела, как из-за двух ладоней весело подмигивает голубой глаз, дружески дернула Чарли за ухо и протянула оливковую ветвь мира.

— Теперь все будем хорошими и придумаем приятные вещи для бедного Мака.

Она улыбнулась так милостиво, что мальчикам показалось: солнце внезапно вышло из-за тяжелой тучи и осветило комнату.

Гроза очистила воздух, и наступило почти небесное спокойствие. В это время было составлено множество самых разнообразных и удивительных планов: все горели желанием принести благородные жертвы на алтарь «бедного Мака», а Роза стала путеводной звездой, которой остальные подчинялись с чрезвычайно лестной покорностью.

Конечно, такое возвышенное состояние не могло длиться долго. Но пока оно длилось, было очень приятно, и даже когда первый пыл прошел, след в душах остался хороший.

— Все, повязка на завтра готова. Очень надеюсь, что день будет облачным, — сказала Роза, заканчивая работу, за которой мальчики наблюдали с интересом.

— А я уже заказал особенно солнечный день. Но скажу небесному распорядителю поменять. Он человек услужливый, обязательно сделает, так что не беспокойся, — ответил Чарли, снова совершенно оправившийся.

— Тебе легко шутить. А сам хотел бы неделями носить такую заслонку, сэр?

Роза быстро надела повязку ему на глаза — он все еще сидел на подушке у ее ног.

— Ужас! Сними, сними! Теперь неудивительно, что бедняга тоскует с такой штукой на лице.

Чарли мрачно разглядывал предмет, который теперь казался ему орудием пытки. Роза осторожно забрала повязку и пошла пожелать Маку спокойной ночи.

— Я провожу ее домой. Уже темнеет, а она немного трусиха, — сказал Арчи, забыв, сколько раз раньше смеялся именно над этой робостью.

— Вообще-то это мог бы сделать я: она ухаживает за моим братом, — заявил Стив о своих правах.

— Давайте проводим все вместе. Ей будет приятно, — внезапно предложил Чарли с таким взрывом галантности, что товарищи были потрясены.

— Идем! — сказали они хором.

Так и сделали, к великому удивлению и тайному удовольствию Розы. Правда, по-настоящему заботился о ней всю дорогу только Арчи: двое остальных то перепрыгивали через изгороди, то устраивали гонки, то боролись.

Но у двери все вновь стали чинными. Мальчики сердечно пожали Розе руку, исполнили лучшие поклоны и удалились с огромным изяществом и достоинством.

А Роза вошла в дом и с девичьим удовлетворением сказала самой себе:

— Вот так со мной и следует обращаться.