Глава 8. Джози играет русалку

К концу лета Джози и Бесс гостили у Лоренсов в Роки-Нук. Морской воздух пошёл обеим на пользу: Бесс порозовела, стала бойкой и весёлой, а обе девушки быстро сделались любимицами соседей, чьи дачи стояли вдоль берега или лепились к скалам красивой бухты.

Но одна-единственная неудовлетворённая мечта не давала Джози покоя. Поблизости поселилась знаменитая актриса мисс Кэмерон. Она сняла виллу, чтобы отдохнуть после сезона и спокойно готовить новую роль. Почти никого не принимала, пользовалась отдельным пляжем и показывалась публике лишь во время ежедневной прогулки или купания. Лоренсы были с ней знакомы, но уважали её желание уединиться и после первого визита не беспокоили соседку.

Для Джози это было настоящей пыткой. Её кумир находился почти рядом, а увидеть его близко было невозможно. Девочка мечтала услышать голос мисс Кэмерон, поговорить с ней, показать ей свою игру и получить ответ на главный вопрос: есть ли у неё настоящее сценическое дарование? Именно такой актрисой Джози хотела стать — талантливой, благородной, образованной женщиной, способной своим искусством не только развлекать, но и возвышать людей.

Если бы мисс Кэмерон знала, сколько страстного восхищения скрывается в маленькой девочке, которую она иногда замечала скачущей по скалам или проезжающей мимо ворот на шетландском пони, она, вероятно, давно осчастливила бы её одним словом. Но актриса устала после зимней работы, была занята новой ролью и не обращала на юную соседку больше внимания, чем на чаек или полевые цветы. Букеты у двери, робкие серенады за садовой стеной и восхищённые взгляды были для неё привычными знаками поклонения. Все хитроумные попытки Джози остались без результата.

— Можно забраться на сосну и свалиться прямо на крышу её веранды, — рассуждала она однажды. — Или заставить Шелти сбросить меня у ворот, чтобы меня внесли в дом без чувств. Утопиться во время купания не получится: я не умею тонуть, а она, чего доброго, просто пошлёт какого-нибудь мужчину меня вытащить. Но я всё равно доберусь до неё! Я должна рассказать ей о своих надеждах. Если она скажет, что из меня может выйти актриса, мама поверит. А если бы она позволила мне учиться у неё… о, какое это было бы счастье!

Джози говорила это днём, когда они с Бесс собирались купаться: утреннее купание пришлось отложить из-за рыбной прогулки.

— Тебе надо дождаться своего часа, милая, — спокойно ответила Бесс, пряча светлые волосы под белую сетку. — Папа обещал устроить встречу до конца сезона, а он умеет устраивать такие вещи. Это куда лучше, чем очередная твоя безумная затея.

Джози, в красном купальном костюме похожая на маленького омара, вздохнула.

— Ненавижу ждать. Но, видно, придётся. Надеюсь, она тоже придёт сегодня. Пойдём к большой скале — вода сейчас свободная, только няньки да малыши. Можно нырять сколько угодно.

Они побежали к бухте и вскоре уже плавали и ныряли с привычной ловкостью. Сидя на большой скале и обсыхая, Джози вдруг так вцепилась в руку Бесс, что чуть не столкнула её в воду.

— Она! Смотри, идёт купаться! Какая великолепная! Ах, если бы она хотя бы чуточку начала тонуть и позволила мне её спасти. Или чтобы краб ущипнул её за палец — что угодно, лишь бы появился повод заговорить!

— Не смотри так явно, — прошептала Бесс. — Она приходит сюда ради покоя. Сделаем вид, что не замечаем её.

Джози уже придумала, как они «случайно» поплывут в ту сторону за водорослями, когда судьба наконец сжалилась над ней. Мисс Кэмерон, стоявшая в воде по пояс, вдруг отчаянно замахала рукой. Её служанка бегала по берегу, явно что-то разыскивая, а потом махнула девушкам полотенцем.

— Она зовёт нас! — вскрикнула Джози и плюхнулась в воду с такой поспешностью, что напоминала особенно энергичную черепаху.

Бесс поплыла следом. Девушки добрались до актрисы, тяжело дыша от волнения и быстрого заплыва.

— Я уронила браслет, — произнесла мисс Кэмерон своим знаменитым голосом, не отрывая глаз от воды. — Я вижу его, но достать не могу. Не найдёт ли маленький мальчик длинную палку? Пока я смотрю на него, вода не успеет занести его песком.

— Я с удовольствием нырну, только я не мальчик, — рассмеялась Джози, встряхивая короткими кудрями.

— Прошу прощения. Тогда ныряй, дитя. Песок уже засыпает его. Я очень дорожу этим браслетом и впервые забыла снять его перед купанием.

— Я достану!

Джози нырнула и вынырнула с горстью камешков, но без браслета.

— Он исчез. Ничего, моя вина, — сказала актриса, хотя на её лице мелькнуло разочарование.

— Нет, не исчез! Я достану его, даже если придётся провести под водой всю ночь!

Джози глубоко вдохнула и снова ушла вниз, оставив над поверхностью лишь на мгновение пару беспокойных пяток.

— Боюсь, она себе повредит, — сказала мисс Кэмерон, взглянув на Бесс и узнав в ней дочь Лори.

— О нет, Джози — настоящая рыбка. Ей это нравится.

— Вы дочь мистера Лоренса? Очень рада. Передайте отцу, что скоро навещу его. Я была слишком утомлена и почти одичала, но теперь мне лучше.

В этот момент из воды показалась голова Джози. Она кашляла, захлёбывалась и щурилась от соли, но сдаваться не собиралась.

— «Никогда не сдавайся» — мой девиз. Я достану его, даже если придётся доплыть вслед за ним до Ливерпуля!

И она снова исчезла под водой.

— Смелая девочка. Мне нравится. Кто она? — спросила мисс Кэмерон.

Бесс назвала кузину и добавила с той обаятельной улыбкой, которую унаследовала от отца:

— Джози мечтает стать актрисой и уже месяц ждёт случая увидеть вас. Для неё это огромное счастье.

— Благослови её Бог! Почему же она просто не пришла? Я бы впустила её, хотя обычно избегаю помешанных на сцене девиц так же старательно, как репортёров.

Договорить она не успела. Из воды показалась смуглая рука, крепко сжимавшая браслет, а вслед за ней — багровое от напряжения лицо. Джози вынырнула почти ослепшая и ошеломлённая, едва держась на воде, но победоносная.

Мисс Кэмерон подтянула её к скале, убрала мокрые волосы с лица и воскликнула от души:

— Браво! Браво!

Для Джози это прозвучало лучше любого театрального аплодисмента. Она сотни раз представляла первую встречу со знаменитой актрисой: как войдёт в изящном платье, произнесёт остроумную речь, расскажет о честолюбивых надеждах и поразит собеседницу проблеском будущего гения. Но даже в самых фантастических мечтах она не видела себя красной, в песке, насквозь мокрой и почти лишившейся речи, прислонившейся к плечу великой женщины. Когда дыхание вернулось, она только гордо произнесла:

— Я всё-таки достала его. Я так рада!

— Сначала отдышись, дорогая, тогда и я смогу как следует порадоваться. Ты столько для меня сделала. Чем мне тебя отблагодарить?

Джози сложила мокрые ладони — жест получился менее величественным, чем ей хотелось, — и выпалила:

— Позвольте мне прийти к вам. Один раз, только один! Я хочу, чтобы вы сказали, умею ли я играть. Вы поймёте. Я приму любой ответ. Если скажете, что не умею, я постараюсь перенести это. Если скажете, что могу когда-нибудь научиться, — я буду самой счастливой девочкой на свете. Можно?

— Можно. Приходи завтра в одиннадцать. Мы поговорим, ты покажешь, что умеешь, а я скажу своё мнение. Только оно тебе не понравится.

— Понравится, даже если вы назовёте меня дурочкой. Я хочу знать правду. И мама тоже. Если ответ будет «нет», я выдержу. Если «да» — буду работать, пока не сделаю всё, что могу.

— Ах, дитя, дорога эта тяжела, и среди роз хватает шипов. Но, кажется, смелость у тебя есть, а браслет доказывает ещё и упорство. Возможно, из тебя что-нибудь выйдет. Приходи — увидим.

Она коснулась найденного браслета и так ласково улыбнулась, что Джози едва удержалась от желания обнять её.

Бесс благоразумно напомнила, что отлив продолжается и они мешают мисс Кэмерон купаться.

— Бегите по пляжу, чтобы согреться, — сказала актриса. — Спасибо тебе, маленькая русалка. И скажи отцу, что он может привести дочь ко мне в любое время.

Она проводила девушек взглядом, пока те не скрылись за скалами, а потом, покачиваясь на воде, подумала: «У девочки хорошее сценическое лицо: живое, подвижное. Прекрасные глаза, свобода, смелость, воля. Семья талантливая. Посмотрим».

Конечно, Джози почти не спала всю ночь. На следующий день её лихорадило от радостного ожидания. Дядя Лори от души забавлялся приключением, тётя Эми выбрала для неё самое красивое белое платье, Бесс дала художественную шляпку, а сама Джози набрала в лесу и на болоте букет диких роз, белой азалии, папоротника и тонких трав.

В десять она торжественно оделась и потом целый час сидела, глядя на аккуратные перчатки и туфельки с пряжками. Чем ближе становилась встреча, тем серьёзнее она выглядела. Как многие юные люди, Джози была уверена, что один-единственный человек сегодня решит всю её судьбу, забывая, сколько неожиданных поворотов бывает в жизни и как часто разочарование оказывается началом чего-то лучшего.

— Я пойду одна. Так мы сможем свободнее поговорить. Бесс, пожалуйста, пожелай мне услышать правду. Дядя, не смейся — для меня это очень серьёзно. Тётя Эми, поцелуй меня вместо мамы. Если ты говоришь, что я хорошо выгляжу, мне этого достаточно.

И, постаравшись помахать рукой точно так же, как накануне мисс Кэмерон, Джози отправилась навстречу своей судьбе.

На этот раз дверь перед ней открылась. В прохладной гостиной она увидела портреты великих актёров и, ожидая хозяйку, так увлеклась ими, что забыла о собственном волнении. Перед гравюрой с миссис Сиддонс в роли леди Макбет она подняла букет, словно свечу в сцене лунатизма, нахмурила брови и тихо начала произносить знакомые слова.

Мисс Кэмерон вошла неслышно и несколько минут наблюдала за ней. Затем внезапно продолжила сцену тем самым голосом и с тем выражением, которые сделали её знаменитой.

Джози вздрогнула.

— Я никогда не сумею так. Но буду пробовать всю жизнь, если вы разрешите.

— Покажи, что ты умеешь, — просто ответила актриса.

Сначала она приняла цветы и быстро догадалась, кто тот «добрый дух», который уже не раз оставлял похожие букеты у её ворот. Румянец Джози выдал её.

— Я не могла удержаться. Я так вами восхищаюсь. Знаю, это было слишком смело, но раз сама я не могла войти, мне нравилось думать, что мои цветы хотя бы немного радуют вас.

Что-то в этой простой преданности тронуло мисс Кэмерон. Она притянула девочку ближе и впервые заговорила без малейшего оттенка сценической величавости:

— Они радовали меня, милая. И ты радуешь. Я устала от похвал, а простая искренняя любовь бывает очень сладкой.

Джози слышала историю о том, что много лет назад мисс Кэмерон потеряла любимого человека и с тех пор отдала себя искусству. Теперь ей вдруг стало жаль эту великолепную, но одинокую женщину.

— Ну, покажи мне, что умеешь, — сказала актриса, словно желая уйти от грустных воспоминаний. — Джульетта, разумеется. Все начинают с неё. Бедная Джульетта — сколько же её мучают начинающие актрисы!

Джози и вправду собиралась начать с Джульетты, а затем показать ещё несколько любимых трагических героинь. Но вовремя вспомнила совет дяди Лори и изменила план. Она сыграла безумную Офелию — роль, которую много раз репетировала под руководством преподавателя декламации. Для такой роли она была слишком молода, но белое платье, распущенные волосы, настоящие цветы и нежно спетые песни создавали впечатление. Уходя за занавес, Джози бросила назад такой взгляд, что мисс Кэмерон невольно хлопнула в ладони.

Воодушевлённая этим звуком, Джози тут же вернулась уже в образе озорной девчонки из знакомого фарса. Забавный рассказ закончился раскаянием и искренней просьбой о прощении.

— Очень хорошо! Ещё что-нибудь. Лучше, чем я ожидала, — сказала мисс Кэмерон.

Джози продекламировала речь Порции и справилась с ней достойно. Но затем не выдержала и принялась за свою главную гордость — Джульетту: балкон, яд, гробница. Ей казалось, что она превзошла себя, и она замерла в ожидании восторга.

В ответ раздался звонкий смех.

Джози вспыхнула.

— Мне говорили, что я играю это очень хорошо. Жаль, что вы так не считаете.

— Дорогая, это очень плохо. А как может быть иначе? Что девочка твоего возраста знает о любви, страхе и смерти? Пока оставь трагедию в покое.

— Но Офелии вы аплодировали.

— Потому что это было мило и эффектно. Многие способные девушки могут сыграть такую сцену. Но подлинный смысл Шекспира пока гораздо выше твоих сил. Лучше всего был фарс. Там проявился настоящий талант: было и смешно, и трогательно. Вот это искусство — не потеряй его. Порция была хорошей декламацией. Такие упражнения полезны: тренируют голос и учат оттенкам. Голос у тебя хороший, природная грация тоже есть. И то и другое трудно приобрести, если природа не дала.

— Ну, хоть что-то у меня есть, — вздохнула Джози, садясь на низкую скамеечку. Она была подавлена, но не сломлена.

— Я предупреждала, что правда может тебе не понравиться. Мне приходилось говорить её многим девочкам. Большинство потом меня не простили, хотя время доказало, что мой совет был верным: они стали хорошими жёнами и счастливыми матерями. Несколько продолжили и добились умеренного успеха. Одну, возможно, скоро узнает публика: у неё есть талант, железное терпение и ум, а не одна красота. Ты слишком молода, чтобы понять, к какой группе относишься. Гении редки, и даже в пятнадцать лет великое будущее редко бывает очевидно.

— Я вовсе не думаю, что я гений, — горячо возразила Джози. — Я только хочу узнать, достаточно ли у меня таланта, чтобы учиться много лет и когда-нибудь хорошо играть в настоящих пьесах. Я не жду, что стану миссис Сиддонс или вами. Но во мне есть что-то, что, кажется, может выйти наружу только на сцене. Когда я играю, я совершенно счастлива. Каждая новая роль для меня как новый друг. Я люблю Шекспира и никогда не устаю от его людей. Конечно, я понимаю не всё. Это похоже на ночь в горах: вокруг звёзды, всё огромно и торжественно, а ты только воображаешь, каким станет мир с восходом солнца. Я ещё не вижу всего ясно, но чувствую красоту и хочу когда-нибудь суметь её выразить.

Она говорила, забыв о себе. Лицо побледнело от волнения, глаза сияли, губы дрожали. Теперь мисс Кэмерон поняла, что перед ней не просто очередная девочка с модным увлечением сценой.

— Если ты действительно так чувствуешь, я могу посоветовать одно: продолжай любить и изучать нашего великого мастера. Это уже само по себе образование, и целой жизни мало, чтобы постичь его. Но прежде чем надеяться правильно произнести его слова, тебе предстоит многое. Хватит ли терпения, мужества и сил начать с самого начала и медленно, трудно строить основание будущей работы? Слава — жемчужина, за которой ныряют тысячи, а достают единицы. И даже нашедшие её часто хотят большего и в погоне теряют вещи куда драгоценнее.

Джози улыбнулась и коснулась рукой груди.

— Браслет я всё-таки достала, хотя солёная вода резала глаза.

— Достала. Я помню. Сочтём это хорошим знаком.

Мисс Кэмерон улыбнулась ей почти по-дружески.

— А теперь я тебя разочарую. Я не предложу немедленно учиться у меня и не отправлю в какой-нибудь второсортный театр. Я советую вернуться в школу и закончить образование. Это первый шаг. Одного таланта мало. Развивай ум и тело, сердце и душу. Стань образованной, грациозной, здоровой девушкой. В восемнадцать или двадцать лет начни профессиональную подготовку и проверь свои силы. Лучше войти в бой с исправным оружием, чем бросаться слишком рано и расплачиваться за поспешность. Гений иногда сметает все препятствия, но это редкость. Обычно приходится карабкаться медленно, падать и вставать. Ты умеешь не только работать, но и ждать?

— Буду ждать!

— Посмотрим. Мне было бы приятно, уходя со сцены, оставить после себя хорошо обученную, честную и одарённую товарищку, которая продолжит то, что мне дорого, — поможет очищать сцену. Возможно, когда-нибудь ею станешь ты. Но помни: красота и дорогие костюмы ещё не делают актрису, а попытка способной девочки изображать великие страсти — ещё не искусство. Зачем публике довольствоваться пустыми пьесками, когда существует целый мир правды, красоты, поэзии и человеческого чувства?

— Дядя Лори говорит почти то же самое. Он и тётя Джо любят придумывать пьесы о простых, настоящих вещах: о доме, людях, сценах, которые заставляют смеяться, плакать и становиться немного лучше. Дядя говорит, это мой настоящий дар. Но ведь куда приятнее носиться по сцене в короне и бархатной мантии, чем ходить в обычном платье и быть почти самой собой.

— А вот быть самой собой правдиво — это и есть высокое искусство. Береги способность вызывать одновременно слёзы и улыбку. Коснуться сердца — не менее благородно, чем потрясти воображение. Попроси тётю написать для тебя пьесу. Когда будете готовы, я приду посмотреть.

— Правда? У нас на Рождество будут спектакли. Для меня обещали хорошую роль. Если вы придёте, я буду так счастлива!

Джози заметила часы и поняла, что засиделась. Поднявшись, она подошла к мисс Кэмерон.

— Я никогда не сумею отблагодарить вас за этот час. Я сделаю всё, что вы сказали. Мама будет рада, что я снова сяду за книги. Теперь я смогу учиться от души, потому что понимаю, зачем это нужно. Не стану слишком много мечтать — буду работать, ждать и стараться заслужить ваше доброе мнение.

— А я ещё не расплатилась с тобой за браслет. Носи это в память обо мне и о первом нырке. Пусть следующий принесёт тебе более драгоценную жемчужину и оставит на губах меньше горькой воды.

Она сняла с кружева у горла небольшую аквамариновую брошь и приколола её к платью Джози, словно орден. Потом поцеловала девочку и проводила её долгим взглядом человека, который уже знает и цену побед, и цену поражений.

Бесс ожидала, что кузина ворвётся домой в восторге или, наоборот, захлебнётся слезами. Но Джози вернулась удивительно спокойной. В ней появились новая серьёзность и чувство ответственности. Теперь даже долгие месяцы учёбы казались терпимыми, если в будущем они могли приблизить её к настоящему искусству.

Весь дом выслушал рассказ с глубоким интересом. Эми обрадовалась отсрочке: она всё ещё надеялась, что страсть к сцене со временем пройдёт. Лори строил прекрасные планы и тут же написал мисс Кэмерон благодарственное письмо. Бесс, любившая всякое искусство, понимала кузину, хотя искренне недоумевала, почему та предпочитает воплощать мечты на сцене, а не в мраморе.

Первая встреча оказалась не последней. Мисс Кэмерон действительно заинтересовалась Джози и ещё не раз беседовала с Лоренсами. Девочки слушали её, впитывая каждое слово, и постепенно понимали, что настоящий дар — вещь почти священная: он даёт человеку силу и потому требует честного служения высокой цели.

Джози исписала матери целые пачки бумаги. Вернувшись домой, она удивила всех тем, что без нытья взялась за прежде ненавистные уроки. Нужная струна наконец была задета. Французские упражнения и фортепиано стали переносимы, раз могли когда-нибудь пригодиться; манеры, одежда и привычки тоже получили новый смысл, потому что «ум и тело, сердце и душу надо развивать». И пока маленькая Джози старательно готовила себя к будущей сцене, она сама того не замечая училась хорошо играть ту роль, которую жизнь когда-нибудь предназначит ей.