Глава 9. И червяк восстаёт

Однажды сентябрьским днём по дороге к Пламфилду промчались два превосходных велосипеда, а на них — два загорелых, покрытых пылью молодых человека. Судя по довольным лицам, путешествие прошло удачно, хотя ноги после долгой дороги могли и устать.

У Голубятни Деми спрыгнул с велосипеда.

— Езжай вперёд и докладывай сам, Том. Мне сюда. Увидимся позже.

— Только не выдавай меня, будь другом. Сначала хочу сам объясниться с матушкой Бэр, — тяжело вздохнул Том и покатил к дому.

Он вёз новость, которая, по его убеждению, должна была потрясти всё семейство.

К счастью Тома, Джо оказалась одна, погребённая среди корректурных листов. Увидев его лицо, она тут же поняла, что произошло что-то необычное.

— Что на этот раз, Том?

Он рухнул в кресло с выражением, в котором смешались страх, стыд, веселье и тревога.

— Я попал в ужасную переделку, мэм.

— Разумеется. Когда появляешься ты, я всегда готова к переделкам. Сбил на велосипеде какую-нибудь почтенную даму, и теперь она подаёт на тебя в суд?

— Хуже.

— Не отравил пациента, который имел несчастье попросить у тебя лекарство?

— Хуже.

— Деми не подцепил ничего страшного и не остался где-нибудь больной?

— Даже хуже.

— Сдаюсь. Говори скорее — терпеть не могу ждать плохих новостей.

Том глубоко вдохнул и выпалил:

— Я помолвлен!

Корректуры разлетелись вокруг Джо.

— Если Нэн наконец уступила, я ей этого не прощу!

— Нэн не уступила. Это другая девушка.

Том произнёс это с таким смешным сочетанием смущения и удовольствия, что Джо расхохоталась.

— Я очень рада! Совершенно неважно, кто она, лишь бы дело было серьёзным. Теперь рассказывай всё.

— А что скажет Нэн? — насторожился Том.

— Обрадуется, что избавилась от комара, который годами жужжал у неё над ухом. Нэн оставим в покое. Кто же эта «другая девушка»?

— Деми разве не писал?

— Писал только, что ты каким-то образом опрокинул в воду мисс Уэст в Куитно. Я решила, что на одну поездку этого достаточно.

— Это было только начало. После того как я вымочил бедняжку, мне, конечно, пришлось за ней ухаживать. Все считали это естественным. А Деми, вместо того чтобы увезти меня от опасности, остался там со своим фотоаппаратом: виды, понимаете ли, хорошие, а девушки жаждут фотографироваться. Вот, посмотрите.

Том вытащил из кармана целую пачку снимков. На многих он красовался рядом с очень миловидной девушкой: то держал над ней зонтик на скалах, то лежал у её ног на траве, то сидел на перилах веранды среди других молодых людей в приморских костюмах и живописных позах.

— Это, конечно, она? — спросила Джо, указывая на девушку в шляпке, туфельках и с теннисной ракеткой.

— Дора. Правда, прелесть?

— Очень хорошенькая. Надеюсь, она не Дора из Диккенса — судя по кудряшкам, опасность есть.

— Ничуть! Она умная, умеет вести хозяйство, шить и ещё много всего. Все её любят. Она добрая, весёлая, прекрасно поёт, танцует и любит книги. Ваши книги считает великолепными и заставляла меня рассказывать о вас без конца.

— Последнее сказано, чтобы подкупить меня и получить помощь. Начинай с начала: как ты умудрился помолвиться?

Том энергично взъерошил волосы, словно пытался привести мысли в порядок.

Он рассказал, как они с Деми остановились в Куитно на пару дней. Там оказалось приятное общество, среди знакомых — Алиса Хит и несколько студенток. Однажды во время лодочной прогулки Том посадил Дору в свою лодку и налетел на камень. Девушка прекрасно плавала, так что никто не пострадал, если не считать испорченного платья и испуга. После такого приключения они быстро подружились. Разумеется, пришлось задержаться ещё на день — убедиться, что Дора в полном порядке. Потом начались фотографии, прогулки, танцы и теннисный турнир.

— Теннис, между прочим, опаснейшая игра, — заявил Том. — На кортах происходит ужас сколько ухаживаний. Такая «подача» нам, молодым людям, чрезвычайно нравится.

— В мои дни тенниса почти не было, но я прекрасно понимаю, о чём ты, — улыбнулась Джо.

— Я вовсе не собирался ничего затевать серьёзно. Но все вокруг ухаживали — ну и я тоже. Доре это, кажется, нравилось. После нескольких лет, когда Нэн считала меня пустым местом, было приятно встретить девушку, которая тебя ценит. Представьте: улыбается, когда ты приходишь, грустит, когда уходишь, краснеет от комплиментов, восхищается тем, что ты делаешь. Рядом с ней чувствуешь себя мужчиной и хочется вести себя лучше. Вот как следует обращаться с человеком, если он старается! А не одни насмешки и холодные плечи годами. Нет, это несправедливо, и я больше не намерен это терпеть!

Том разгорячился, перечисляя старые обиды, но сам с удивлением обнаружил, что сердце при воспоминании о Нэн больше не болит.

— И прекрасно, — сказала Джо. — Старая привязанность была привычкой. Если новая — настоящая, держись её. Только как дошло до предложения?

— Случайно. Всё сделал осёл.

— Значит, в истории участвовали два осла?

— Не смейтесь! Дора захотела покататься на моём велосипеде сзади. Мы ехали по хорошей дороге, и тут поперёк встал старый осёл. Я думал, отойдёт. Не отошёл. Я его пнул, он лягнул в ответ — и мы все очутились в куче: я, Дора, велосипед и осёл.

Джо уже зажимала рот рукой.

— Дора начала смеяться до слёз, осёл орал, а я потерял голову. Я не знал, целы ли у неё кости, вытирал ей слёзы, просил прощения и в волнении стал называть её моей дорогой. Она наконец успокоилась и сказала таким голосом: «Я прощаю тебя, Том. Подними меня, и поедем дальше».

Том умилённо вздохнул.

— Представляете? Я второй раз её опрокинул, а она меня простила. Я сказал, что хотел бы ехать всю жизнь, если рядом будет такой ангел. Не помню, что ещё наговорил. А она обняла меня за шею и прошептала: «Том, милый, с тобой я не боюсь никаких львов на пути». Могла бы сказать «ослов», но пощадила мои чувства. И вот теперь у меня словно две возлюбленные, и я не знаю, что делать.

Джо больше не выдержала и рассмеялась до слёз. Через минуту Том и сам загрохотал так, что стены задрожали.

— Томми Бэнгс! Только ты способен попасть в такую катастрофу!

— Теперь все будут дразнить меня до смерти. Придётся на время исчезнуть из Пламфилда.

— Никуда не исчезай. Я стану на твою сторону — это лучшая история сезона. Только скажи: Дора действительно считает себя помолвленной или это летняя игра?

— Совершенно серьёзно. Она сразу написала родителям. Ей семнадцать, она никого раньше не любила и уверена, что всё устроится: её отец знаком с моим, обе семьи обеспечены. Я сказал: «Дора, ты ведь не можешь по-настоящему меня любить — мы едва знакомы». А она ответила прямо: «Могу и люблю, Том. Ты весёлый, добрый и честный, и я ничего не могла с собой поделать». После такого я уже не мог отступить. Решил делать её счастливой, пока мы вместе, а потом надеяться, что всё как-нибудь распутается.

— Очень по-томовски: сначала завязать узел, потом предоставить судьбе его развязывать. Отцу ты сообщил?

— Конечно. Тремя строчками: «Дорогой отец, я помолвлен с Дорой Уэст и надеюсь, она понравится семье. Мне подходит превосходно. Твой Том». Он доволен. Нэн ему никогда не нравилась, а Дора придётся по сердцу.

— И что сказал мудрый Деми?

— Был страшно серьёзен. Объяснил, что любовь может остепенить человека, но я обязан быть честным и с Дорой, и с самим собой. Деми вообще Соломон — особенно учитывая, что сидит в той же лодке.

Джо насторожилась.

— Неужели и он?..

— Именно. Он заманил меня в Куитно под предлогом встречи с Фредом Уоллесом, а Фред всё время плавал на яхте. Настоящей причиной была Алиса. Пока они бродили с фотоаппаратом, меня оставили на произвол судьбы. Так что ослов в этой истории трое, и я ещё не худший.

— Летняя эпидемия, — вздохнула Джо. — Разберёмся с Деми позже. Что же делать тебе?

— Вот я и пришёл спросить.

— Смотреть на вещи здраво. Дора любит тебя и думает, что ты любишь её. Нэн тебя не любит, а ты, по-моему, давно любил не саму Нэн, а идею завоевать её. Сопротивление сделало тебя упрямым. Потом случайно появилась девушка, которая дала тебе то тепло, которого ты ждал, и всё изменилось. Оставь старую любовь дружбой, новую признай любовью — и, если чувство выдержит время, женись.

Лицо Тома вдруг преобразилось. Глаза засияли, он улыбнулся, и даже под загаром стало видно то особое выражение счастья, которое настоящее чувство умеет подарить молодому человеку.

— По правде говоря, сначала я хотел заставить Нэн ревновать. Я устал быть посмешищем. Попросил Деми писать Дейзи о наших развлечениях, чтобы новости дошли до Нэн. А потом… забыл о Нэн. Совсем. Видел только Дору. Слышал только Дору. И когда тот осёл — да благословит его небо! — бросил её мне в руки, я узнал, что она меня любит. Не понимаю, почему. Я её недостоин.

— Почти всякий честный мужчина чувствует это, когда хорошая девушка доверяет ему. Постарайся стать достойным. Но не воображай, что она ангел. Она человек, со своими недостатками. Вы должны будете терпеть, прощать и помогать друг другу.

— Меня мучает только одно: вначале я поступал некрасиво. Хотел использовать бедную девочку, чтобы досадить Нэн. Не заслужил такого счастья.

— Это уже не «переделка», Том. Это серьёзное и прекрасное событие. Отнесись к нему достойно. Принять любовь и доверие девушки — большая ответственность. Не позволяй Доре смотреть на тебя напрасно. Ради неё будь мужчиной во всём и сделай эту привязанность благословением для вас обоих.

— Постараюсь. И да — я её люблю. Просто сам ещё не привык к этой мысли. Уже хочу обратно. Она плакала, когда мы расставались.

Он невольно коснулся щеки, будто всё ещё чувствовал прощальный поцелуй. Впервые Том понял разницу между настоящим чувством и сентиментальностью. Рядом с тем, что он испытывал теперь, многолетнее ухаживание за Нэн вдруг показалось почти бесцветным.

— Всё-таки что она скажет, когда узнает? — засмеялся он.

— Кто что скажет? — раздался ясный голос у двери.

На пороге стояла Нэн.

Джо решила не тянуть.

— Том помолвлен с Дорой Уэст.

— Правда?

На миг Нэн выглядела так изумлённо, что Джо успела испугаться: вдруг девушка всё же была привязана к Тому сильнее, чем думала? Но уже через секунду Нэн радостно схватила его за обе руки.

— Я знала, что моё лечение сработает, если принимать его достаточно долго! Старый добрый Том, я ужасно рада. Благослови вас Бог!

Том покраснел.

— Это вышло случайно, Нэн. Матушка Бэр расскажет. Мне пора приводить себя в порядок — я сегодня у Деми к чаю.

И он поспешно сбежал.

Джо подробно пересказала историю. Нэн знала Дору и считала её милой девушкой. По её мнению, со временем она станет Тому прекрасной женой именно потому, что восхищается им и умеет ценить то хорошее, чего он сам в себе не замечает.

— Конечно, я буду скучать по нему, — сказала Нэн. — Но мне станет легче, а ему полезнее. Годами висеть возле девушки, которая не собирается за тебя замуж, вредно для характера. Теперь он пойдёт в дело к отцу и станет человеком. А Доре я подарю на свадьбу превосходную семейную аптечку и научу ею пользоваться. Тому лекарства доверять нельзя — он к медицине способен не больше Сайласа.

Последняя фраза окончательно успокоила Джо. Если Нэн и почувствовала краткую пустоту при мысли, что старый товарищ теперь принадлежит другой, аптечка и надежда увидеть Тома в безопасной профессии быстро вернули ей хорошее настроение.

— Червяк наконец восстал, Нэн, и твой раб свободен. Отпусти его и отдай всю себя работе: вот к медицине ты действительно создана и когда-нибудь станешь её украшением.

— Надеюсь. Кстати, в деревне корь. Надо предупредить девушек, чтобы не заходили в дома, где есть дети. Было бы ужасно получить эпидемию к началу семестра. А теперь пойду к Дейзи. Интересно, что она скажет о Томе!

Нэн ушла, смеясь так искренне, что ни о каких тайных сердечных муках речи быть не могло.

Оставшись одна, Джо подумала о Деми. Она не собиралась вмешиваться: Мег прекрасно умела управляться со своими детьми сама. Но «болезнь» любви действительно разгулялась в их маленьком кругу. Франц подал пример, Нэт болел ею хронически, Том заболел внезапно, Деми, похоже, показывал явные симптомы. А накануне даже Тед невозмутимо объявил матери:

— Мам, кажется, я был бы счастливее, если бы у меня тоже была возлюбленная, как у старших ребят.

Если бы сын попросил у неё динамит для игры, Джо, пожалуй, удивилась бы меньше.

— Барри Морган сказал, что мне пора, и предложил выбрать подходящую девушку из наших знакомых. Я сначала спросил Джози, но она высмеяла меня. Тогда решил довериться Барри. Ты ведь говоришь, что любовь остепеняет. А я хочу стать степенным.

Джо объяснила ему в нескольких словах, что любовь — не игрушка, и отправила его заниматься куда более здоровыми вещами: бейсболом и Окту, которая представляла собой куда более безопасную «возлюбленную».

Теперь бомба Тома взорвалась в Пламфилде. Одной помолвки иногда достаточно, чтобы вызвать цепную реакцию. Большинство её мальчиков достигли возраста, когда искра легко превращается либо в короткое пламя, либо в огонь на всю жизнь. Ничего нельзя было сделать, кроме как помочь им выбирать мудро и самим становиться достойными хороших спутниц. Из всех уроков, которые Джо старалась дать своим мальчикам, этот был самым трудным. Любовь умеет превращать в безумцев даже мудрецов, а значит, молодым тем более не избежать её ошибок, разочарований и заблуждений — как не избежать радости.

— Что ж, раз мы живём в Америке, это неизбежно, — размышляла она, возвращаясь к корректурам. — Остаётся надеяться, что новое образование вырастит для моих мальчиков здоровых, счастливых, способных и умных девушек. Хорошо ещё, что не все двенадцать у меня на руках. Я бы сошла с ума от этих лодок, велосипедов, ослов и Дор.

Помолвка Тома действительно произвела в Пламфилде оглушительный эффект. Как выразился Деми, все были «парализованы». Верный Том, многолетний поклонник одной богини, вдруг переметнулся к другой! Романтические натуры были потрясены, впечатлительные — предупреждены.

Сам Том быстро освоился в новой роли. Несколько человек, знавших нелепые подробности истории, великодушно хранили тайну, поэтому среди остальных распространилась более героическая версия: Том якобы спас девицу от водной гибели и завоевал её любовь отвагой. Дора не возражала против легенды. Когда она приехала познакомиться с матушкой Бэр и всем семейством, её сразу полюбили. Она была открытая, весёлая и удивительно счастливая. Особенно трогательно было видеть её безусловную веру в Тома.

И эта вера изменила его. Он оставался шумным и порывистым, но старался быть именно тем человеком, каким Дора его считала. Неожиданно выяснилось, что в Томе множество превосходных качеств. Смешнее всего было видеть, как бывший покорный раб Нэн приобрёл возле маленькой невесты почти важный вид. Дора делала из него идола и решительно отрицала существование каких-либо недостатков.

Том наслаждался новой свободой, не замечая, что величайший тиран мира — любовь — уже взял его в плен навсегда.

К радости отца он бросил медицинские занятия и начал готовиться к работе в семейной торговой фирме. Старший Бэнгс был преуспевающим купцом и с удовольствием открывал дорогу сыну, тем более что семейство Уэст тоже было обеспеченным.

Единственной занозой в розовом счастье Тома оставалось спокойствие Нэн. Он вовсе не хотел, чтобы она страдала, но лёгкая печаль, один ревнивый взгляд или хотя бы небольшое сожаление о потере столь преданного поклонника показались бы ему справедливой наградой за годы верности. Нэн же смотрела на него почти по-матерински и покровительственно гладила кудрявую голову Доры, чем страшно его раздражала.

Понадобилось время, чтобы старые и новые чувства улеглись на свои места. Джо помогла, Лори дал несколько разумных советов о невероятных гимнастических упражнениях человеческого сердца и о том, что при всех кувырках полезно не выпускать шест правды и здравого смысла.

К осени Том наконец обрёл равновесие. В Пламфилде его видели всё реже: новая путеводная звезда находилась в городе, а дело требовало времени. И оказалось, что торговая контора подходит ему гораздо лучше больничных палат и медицинских книг. Его живой ум с удовольствием занимался людьми и практическими делами, а весёлое присутствие ворвалось в прежде тихую отцовскую контору словно свежий ветер.

Пока оставим Тома здесь. Его помолвка, начавшаяся так нелепо и весело, стала тем самым якорем, который удержал его непостоянную натуру и понемногу сделал из мальчишки мужчину.