Глава 16. На теннисном корте

В Пламфилде любили спорт. Река, по которой когда-то шаткая лодчонка возила маленьких мальчиков, теперь кишела лодками всех видов — от лёгких гоночных до нарядных прогулочных судёнышек с подушками, тентами и флажками. Гребли все, и девушки соревновались не менее усердно, чем юноши.

Большой ровный луг возле старой ивы превратился в площадку колледжа. Там бушевали бейсбольные сражения, играли в футбол, прыгали и упражнялись с таким жаром, что пальцы, рёбра и спины участников подвергались постоянной опасности. Более мирные игры девушек разместились подальше: под вязами щёлкали крокетные молотки, на теннисных кортах свистели мячи, а через ограды разной высоты воспитанницы учились грациозно перепрыгивать — на случай встречи с тем самым бешеным быком, который в наставлениях неизменно гонится за молодой леди, но в действительности почему-то никогда не появляется.

Один из кортов назывался «Кортом Джо». Здесь правила Джози. Она обожала игру и, решив развить своё маленькое тело до возможного совершенства, в каждую свободную минуту находила жертву и заставляла её бегать с ракеткой.

Однажды в субботу она играла с Бесс и безжалостно выигрывала. Принцесса двигалась красивее, но была не так проворна и предпочитала выращивать свои розы более спокойными способами.

— Ты устала, а все мальчишки ушли на этот глупый бейсбол! Что мне теперь делать? — простонала Джози, откидывая большое красное сомбреро.

Бесс обещала сыграть ещё, когда немного остынет, но Джози уже увидела новую добычу: по дорожке приближались Стаффи и Долли, приехавшие из Гарварда.

Стаффи вырос в крупного, добродушного молодого человека и всё ещё слишком любил хорошую еду и покой. Долли, напротив, был тонок, щеголеват, тщательно одет и страшно гордился манерами. Снимая шляпу перед девушками, он исполнял изысканный поклон, который упражнял дома перед зеркалом и считал произведением искусства.

Джози не оценила честь.

— Идите играть в теннис. Не надо идти на бейсбол — там жарко и грязно.

Слова «жарко» и «грязно» решили дело. Стаффи уже страдал от жары, а Долли боялся испортить новый костюм.

— Счастлив служить, — ответил Долли с поклоном.

— Ты играй, а я отдохну, — сказал Стаффи.

— Тогда развлекай Бесс. И я знаю, что у тебя в кармане что-нибудь вкусное, Джордж. Поделись.

Стаффи тяжело опустился на скамейку и достал коробочку сладостей, без которой редко удалялся от дома. Бесс получила засахаренные фиалки, а Долли вышел на корт.

Он держался неплохо, пока не споткнулся и не посадил на колено прекрасных брюк зелёное пятно. Поражение в игре расстроило его меньше, чем это несчастье.

После матча молодые люди и девушки устроились возле корта, и разговор вскоре превратился в маленькую войну между Пламфилдом и Гарвардом.

Долли защищал тщательную одежду.

— Я считаю, что джентльмен не должен появляться перед дамами в старых башмаках и серой фланелевой рубашке.

— У нас хорошая одежда сама по себе ещё не делает джентльмена, — отрезала Джози. — Требуется кое-что ещё. О некоторых наших мужчинах в старых башмаках будут говорить тогда, когда ваши щёголи будут в безвестности поправлять галстуки.

Бесс миролюбиво заметила, что не имеет ничего против щёголей, если они добры и принадлежат к старому кругу друзей. Как раз в этот момент Долли осторожно снимал гусеницу с её туфельки, поэтому получил благодарную улыбку.

Долли ответил, что настоящая леди не должна откусывать мужчине голову только за то, что у него есть собственное мнение.

Стаффи ответил на призыв к союзничеству громким храпом.

Все рассмеялись, но мира хватило ненадолго. Джози любила досаждать представителям сильного пола, если те слишком важничали. Спор коснулся учёбы.

Долли уверял, что гарвардским студентам не нужны нравоучения девушек: они происходят из лучших семей и получают достаточно культуры.

— Тем более жаль, что некоторые так мало используют возможность, — сказала Джози. — Наши мальчики ценят учёбу и не считают главной целью колледжа веселиться четыре года за папины деньги.

Бесс говорила спокойнее, но её замечания попадали точнее. Она сказала, что привыкла к разговорам с умными людьми и к взаимной помощи: в семье каждый мог указать другому на недостаток без того, чтобы это считалось оскорблением.

Долли попробовал объяснить, что в «хорошем обществе» дамы не делают личных замечаний и не читают лекций.

Джози вспыхнула при словах «маленькая девочка», особенно потому, что ей недавно исполнилось четырнадцать. Она немедленно ответила, что их мальчики охотно принимают разумные советы и не воображают себя совершенными мужчинами уже в восемнадцать лет.

Состязание продолжалось. Джози даже заставила Долли показать гимнастические приёмы на воротах. Он великолепно исполнил несколько упражнений и лишь потом обнаружил, что свежая красная краска оставила на спине нового костюма широкие полосы.

— Если хочешь узнать, что такое настоящий малиновый цвет, посмотри на спину, — невинно сказала Джози.

На этом честь Гарварда сильно пострадала.

Девушки ушли на занятие греческим, а Стаффи и Долли остались в тени. Обиженный Долли пытался оттереть краску носовым платком. Стаффи неожиданно признался, что в словах Джози о безделье есть доля истины. Сам он никогда особенно не хотел в колледж, но отец настоял, а теперь было стыдно получать так мало пользы.

Разговор двух юношей оказался серьёзнее, чем можно было ожидать. Оба знали товарищей, которые тратили время на выпивку, азарт, пустые развлечения и сомнительные ночные приключения. Каждый успокаивал себя мыслью, что лично он ещё не перешёл опасную границу.

Тут появилась Джо, несущая к корту кувшины с прохладительным напитком. Она знала обоих с детства и слишком хорошо видела их слабости: добродушный Стаффи легко следовал за компанией и не умел отказывать себе в удовольствиях; Долли был тщеславен, хотел нравиться товарищам и потому тоже рисковал сделать то, чего один никогда бы не сделал.

— Я поговорю с вами как мать, потому что ваши матери далеко, — объявила Джо, усевшись рядом.

Долли внутренне содрогнулся. Стаффи попытался укрепиться ещё одной кружкой.

Первым досталось ему.

— Переедание — старая история, Джордж. Несколько болезней, вероятно, сами научат тебя умеренности. Но с выпивкой дело серьёзнее. Я слышу, как ты рассуждаешь о винах, будто это важная наука. Не начинай играть с опасной привычкой «ради компании». Умеренность во всём — самое безопасное правило.

Стаффи сослался на то, что принимает вино как «тонизирующее средство» для истощённого учёбой мозга.

— Хорошая говядина и овсянка восстановят твои ткани лучше, — сказала Джо. — Тебе нужны работа, простая пища и движение.

Она безжалостно составила ему программу: меньше еды, больше ходьбы, регулярные упражнения и труд. Стаффи вздохнул, но обещал попробовать.

Потом Джо повернулась к Долли.

— Ты всё ещё так усердно изучаешь французский?

Долли мгновенно понял, к чему это ведёт, и начал запинаться.

Стаффи простодушно сообщил, что друг французский почти не учит, зато читает французские романы и ходит на оперетту.

Джо сказала, что сама посетила одно такое представление после того, как Тед заинтересовался им благодаря рассказам старших мальчиков. Её возмутило не искусство, а то, что происходило вокруг него: слишком юные студенты хвастались знакомством с женщинами, которых потом собирались вести на ночной ужин и продолжать веселье.

— Ты когда-нибудь ходил с ними? — прямо спросила она.

— Один раз.

— Понравилось?

— Нет, мэм. Я ушёл рано.

— Я рада, что ты ещё умеешь краснеть. Не теряй этого. Общество, в котором нужно стыдиться собственной порядочности, ничего хорошего тебе не даст.

Юноши притихли. Джо говорила горячо, но без ханжества. Она не требовала от них невозможной безгрешности и не притворялась, будто молодость не знает искушений. Напротив, её тревожило именно то, что многие взрослые предпочитают молчать о настоящих опасностях до тех пор, пока остаётся лишь жалеть о последствиях.

Она напомнила мальчикам о Деми, который при всех своих недостатках не считал пьянство, распущенность или пустое щегольство доказательством мужественности.

— Будьте теми мужчинами, рядом с которыми младшим становится легче быть порядочными. Я хочу сохранить Пламфилд местом, где старые добрые добродетели не только обсуждают, но и соблюдают. Надеюсь, мне никогда не придётся закрыть перед вами ворота, как пришлось перед некоторыми вашими «джентльменами».

Эта угроза произвела сильное впечатление.

Долли с необыкновенным почтением помог Джо спуститься со скамьи, а Стаффи понёс пустые кувшины и торжественно поклялся избегать всех перебродивших напитков, кроме корневого пива, насколько позволит слабая плоть.

Разумеется, позже наедине они пошутили над «лекцией матушки Бэр». Молодым «мужчинам их круга» полагалось смеяться над нравоучениями.

Но каждый втайне был благодарен. И не раз впоследствии оба вспоминали тот жаркий получас на теннисном корте как разговор, который вовремя толкнул их совесть в нужную сторону.