Глава 17. Среди девушек

Хотя эта история называется историей мальчиков Джо, забыть о её девушках невозможно. В маленькой республике Пламфилда они занимали важное место, и их старались готовить не только к экзаменам, но и к той большой жизни, которая давала женщинам всё больше возможностей и всё более серьёзные обязанности.

Для одних главным в колледже было общение. Образование ведь не ограничивается книгами: многие лучшие характеры никогда не получали дипломов, зато учились у опыта и читали самую трудную книгу — жизнь. Другие девушки слишком усердно гнались за знаниями и рисковали испортить здоровье, словно диплом стоил любой цены. Третьи сами не вполне знали, чего хотят, но чувствовали необходимость подготовиться к самостоятельности — из-за бедности, таланта или просто потому, что сильной молодой натуре становилось тесно в старых границах.

В Пламфилде находилось место почти всем. Учреждение ещё не успело обрасти неподвижными правилами и искренне верило в право на образование независимо от пола, происхождения, цвета кожи, веры или состояния. Сюда приходили бедно одетые юноши из деревни, энергичные девушки с Запада, вчерашние освобождённые рабы с Юга и дети хороших семей, которым бедность закрывала двери более дорогих колледжей.

Предубеждения, насмешки и пророчества о скором крахе никуда не исчезли. Но преподаватели видели, как большие реформы вырастают из маленьких начинаний, и спокойно продолжали работу. С каждым годом учеников становилось больше, а колледж крепче.

У девушек существовали свои собрания и занятия, где теория удивительно мирно соседствовала с иголками, нитками и домашними навыками. Джо любила эти часы. В комнате сидело с десяток молодых женщин: одна штопала чулок, другая пыталась выкроить фартук, третья держала рядом учебник греческого, а четвёртая, закончив шов, немедленно принималась за конспект.

Мег помогала тем, кто не умел шить. Она обладала редким талантом превращать домашнее мастерство в ненавязчивый урок порядка и доброты. Бесс и Джози часто присоединялись. Нэн, когда могла вырваться из медицинских дел, приносила разговоры о здоровье.

Джо читала девушкам небольшие лекции о политике, религии, воспитании, женском труде и общественных вопросах. Они обсуждали книги умных женщин, которые уже не спрашивали разрешения думать, а задавали более практический вопрос: «Что мы можем сделать?»

Иногда было забавно наблюдать, как быстро тают предрассудки, если вместо лозунга появляется знание. Безразличие превращалось в интерес; живые умы начинали спорить; острые языки придавали разговорам соли. В результате ноги в аккуратно заштопанных чулках уносили домой головы, полные новых мыслей, а руки, способные держать и напёрсток, и перо, становились пригоднее для любой будущей работы — от воспитания детей и ухода за больными до участия в больших делах мира.

Однажды разговор зашёл о профессиях для женщин.

— Что каждая из вас собирается делать после колледжа? — спросила Джо.

Посыпались ответы:

— Учить.

— Помогать матери.

— Изучать медицину.

— Заниматься искусством.

Но почти каждый ответ заканчивался одинаково:

— Пока не выйду замуж.

— А если не выйдете? — спросила Джо.

— Станем старыми девами, — весело сказала одна красавица. — Ужасно, но неизбежно. Женщин ведь слишком много.

— Тогда тем более стоит научиться быть полезной женщиной, а не «лишней», — заметила Джо. — Кстати, среди тех, кого общество считает лишними, немало и вдов, так что не сваливайте всё на незамужних.

Девушки рассмеялись. Кто-то сказал, что старых дев теперь высмеивают меньше: некоторые успели прославиться и доказать, что женщина — не половина человека, а целый человек и способна стоять самостоятельно.

Но одна невесёлая девушка возразила:

— Не все же могут стать Флоренс Найтингейл. Что делать обыкновенным? Сидеть в углу и смотреть?

— Для начала научиться быть бодрой и довольной, — ответила Мег. — А кроме того, вокруг столько маленьких дел, которые никто не делает, что без работы останется только тот, кто сам этого хочет.

Она как раз закончила украшать шляпку этой девушки и надела её ей на голову.

— Вот маленькое дело, — сказала ученица, глядя в зеркало уже веселее. — А меня оно сделало аккуратнее, счастливее и благодарнее.

Джо рассказала о женщине, которую называла святой Матильдой. Та годами выполняла «маленькие поручения для Господа»: находила дома брошенным детям, помогала заблудшим девушкам, ухаживала за бедными женщинами, шила, вязала, собирала пожертвования, хлопотала за несчастных. Ни славы, ни денег она не получала — только любовь тех, кому помогала.

— Вот жизнь, которую я назвала бы удачной, — сказала Джо. — Мир держится не только на великих подвигах. Иногда его удерживают тысячи маленьких дел, сделанных вовремя.

Разговор перешёл на собственную жизнь Джо. Девушки знали, что она зарабатывала литературой, и одна спросила, не жалеет ли она о том, что так много лет тратила на разные работы вместо одной великой карьеры.

— Нет, — ответила Джо. — Всё пригодилось. Я писала то, что могла, училась на ошибках, зарабатывала деньги для семьи, а в результате получила лучшее, что могло со мной случиться.

— Профессора Бэра? — немедленно подсказала Джози.

Все засмеялись, а Джо признала попадание.

— Именно. Так что я не стану презирать маленькие работы. Никогда не знаешь, к чему приведёт нить, которую сегодня прядёшь.

Шутка о прялке вызвала новый спор — на этот раз о браке, одиночестве и судьбе. Одна девушка заявила, что ни за что не хочет становиться «лишней». Другая ответила, что заранее приготовит свою прялку и примет тот лён, который пошлют ей судьбы — одинарный или двойной.

— Вот правильный дух, — сказала Джо. — Смелое сердце, готовые руки и достаточно дела делают жизнь хорошей при любом семейном положении.

Затем кто-то поднял знакомую тему здоровья. Молодым женщинам постоянно говорили, что серьёзная учёба якобы слишком тяжела для них.

— Когда мы танцуем ночи напролёт или убиваем день на пустые развлечения, никто не боится за наш организм, — возмутилась студентка. — Но стоит открыть учебник — сразу предупреждают о нервном истощении.

Джо спросила её, стала ли она за два года в колледже слабее.

— Напротив, сильнее и гораздо счастливее. Раньше я, кажется, умирала от скуки, а врачи называли это наследственной хрупкостью.

— Тогда не бойся, — сказала Джо. — Твой мозг просто голодал. И мальчики, и девочки могут испортить себя бессмысленной зубрёжкой, но разумная учёба полезна обоим. Многие девушки сжигают свечу с двух концов, а потом обвиняют книги, хотя виноваты балы, корсеты, кофе, бессонные ночи и отсутствие движения.

К слову пришлась история Нэн о пациентке, убеждённой, что у неё болезнь сердца. Нэн велела снять тесный корсет, перестать пить кофе, танцевать до утра, начала заставлять её нормально есть, спать и гулять — и «страшная болезнь» удивительно быстро исчезла.

— Здравый смысл против обычая, — подвела итог Нэн.

Одна из лучших учениц по греческому в это время совершенно беспомощно пыталась понять, с какой стороны закладывать складку на чёрном шёлковом фартуке. Мег терпеливо объяснила.

— Никогда больше не буду шить такую вещь, — вздохнула учёная девушка. — Но она спасёт платья от чернил.

— Вот видите, — сказала Мег. — Греческий и фартуки вполне могут жить вместе.

В разгар занятия Джо сообщила, что ожидается посетительница — леди Аберкромби, гостившая у Лори и Эми. Она хотела увидеть колледж и особенно женские занятия, потому что сама занималась школами и благотворительной работой в Англии.

Девушки оживились. Одна призналась, что представляла лордов и леди исключительно в каретах с шестёркой лошадей, на балах и при дворе.

— Ничего подобного, — сказала Джо. — Лорд Аберкромби изучает здесь тюремную систему, а его жена — школы. Оба очень знатные и очень простые люди. Не ждите бриллиантов.

Тем не менее по комнате прошёл предательский шорох: кто-то поправил воротник, кто-то пригладил волосы. Даже Джо проверила, ровно ли сидит её воротничок, Мег коснулась чепца, Бесс встряхнула локоны, а Джози открыто взглянула в зеркало. Философия философией, но все они оставались женщинами.

Леди Аберкромби оказалась полной дамой в простом платье и видавшей виды шляпе. В одной руке она держала папку бумаг, в другой записную книжку. Но доброе лицо, тёплый голос и совершенно естественные манеры сразу заставили забыть о наряде.

Она расспрашивала о колледже, о занятиях, о том, как девушки совмещают учёбу с практическими навыками. Потом рассказала о своей работе в Англии: вечерних школах, помощи бедным, улучшении условий для женщин и детей. Для учениц было полезно увидеть, что высокий титул не отменяет труда, а богатство может становиться инструментом служения.

Особенно леди понравилось шитьё. Она рассматривала петли, швы и починку с таким же вниманием, с каким могла бы обсуждать общественную реформу. Одной девушке она сказала, что её петли выполнены «совсем по-мастерски», и та потом долго гордилась своим ситцевым платьем.

Перед уходом гостья оглядела комнату — корзинки с работой, книги, живые лица — и сказала, что редко видела в Америке более привлекательную картину: настоящую Пенелопу среди своих девушек.

После этих слов каждая голова поднялась чуть выше.

Когда простая шляпа и крепкие башмаки гостьи скрылись за дверью, девушки признались, что уважают её больше, чем если бы она приехала в золотой карете, вся в драгоценностях.

— Теперь я иначе смотрю на «маленькие дела», — сказала одна. — Хотелось бы делать их хотя бы вполовину так хорошо.

— И манеры у неё совсем как у миссис Брук: добрые и простые. Я наконец понимаю, что вы имели в виду, когда говорили: действительно воспитанные люди одинаковы во всём мире.

Мег приняла комплимент с улыбкой.

— Если не хотите, чтобы наши английские сёстры обогнали нас, — добавила Джо, — придётся работать. Они, как видите, не тратят всё время на спор о том, где находится «женская сфера». Они создают её там, куда зовёт долг.

— Постараемся, — ответили девушки.

Они разошлись с корзинками, прекрасно понимая, что не всем суждено стать знаменитыми писательницами, реформаторами или поэтами. Но каждая могла стать полезной, самостоятельной и благородной женщиной — и заслужить благодарное имя, которое иногда ценнее любого титула.