Глава 4. Дэн

Миссис Джо нередко думала, что в Дэне, должно быть, течёт индейская кровь. Об этом говорила не только его любовь к вольной, кочевой жизни, но и сама внешность, которая с годами становилась всё заметнее. В двадцать пять лет он был очень высок, жилист и силён; смуглое резкое лицо, быстрый взгляд человека, у которого все чувства всегда настороже, грубоватые манеры, неиссякаемая энергия, готовность ответить и словом, и ударом, старый огонь в глазах — всё в нём напоминало человека, привыкшего жить на открытом воздухе и рассчитывать прежде всего на себя. Для тех, кто знал опасности и радости его беспокойной жизни, эта сила и свежесть были особенно привлекательны.

Сейчас он выглядел на редкость хорошо. Сидя рядом с «матушкой Бэр», он держал её руку своей большой загорелой ладонью и с искренней нежностью говорил:

— Забыть старых друзей! Да разве я мог забыть единственный настоящий дом, который у меня когда-либо был? Я так спешил сообщить вам о своей удаче, что даже не привёл себя в порядок. Знал ведь, что вы скажете: стал ещё больше похож на дикого бизона.

Он тряхнул густой чёрной шевелюрой, дёрнул себя за бороду и рассмеялся так громко, что комната зазвенела.

— А мне нравится. Я всегда питала слабость к разбойникам, а ты сейчас настоящий бандит, — отвечала Джо. — Мэри у нас недавно, вот и перепугалась твоего вида и манер. Джози, наверное, тебя тоже не узнает, зато Тед разглядит своего Дэнни даже под этой бородой и гривой. Скоро все соберутся тебя приветствовать, а пока расскажи ещё о себе. Подумать только, Дэн, почти два года прошло с твоего последнего приезда! Всё было хорошо?

Она уже выслушала рассказ о Калифорнии и о неожиданной прибыли, которую принесло маленькое вложение, сделанное почти случайно.

— Лучше некуда. Только деньги мне сами по себе не нужны, вы же знаете. Достаточно немного, чтобы оплачивать дорогу. Я предпочитаю зарабатывать по пути и не таскать за собой заботу о состоянии. Мне нравится, что оно само свалилось на голову и теперь можно кому-нибудь помочь. Копить незачем: до старости я всё равно не доживу. Такие, как я, редко доживают.

По его лицу было видно, что небольшое состояние скорее стесняет его, чем радует.

— Но если ты женишься и где-нибудь осядешь, а я очень надеюсь, что это случится, тебе понадобится с чего-то начать. Будь благоразумен, вложи деньги и не раздавай всё. У каждого бывают чёрные дни, а зависеть от других тебе было бы особенно тяжело.

Дэн покачал головой и оглядел комнату, словно стены уже давили на него и хотелось снова под открытое небо.

— Кто станет жениться на таком блуждающем огоньке? Женщинам нравятся спокойные, постоянные мужчины. Я таким никогда не буду.

— Милый мой, когда я была девушкой, меня как раз привлекали такие искатели приключений, как ты. Всё смелое, свободное, новое и романтичное неизменно нравится женщинам. Не отчаивайся. Когда-нибудь и ты найдёшь свой якорь, начнёшь совершать более короткие плавания и возвращаться домой с хорошим грузом.

— А что вы скажете, если однажды я привезу вам индейскую жену? — спросил Дэн, и в его глазах мелькнула насмешка, когда он посмотрел на белую мраморную Галатею в углу.

— Приму её от всего сердца, если она окажется хорошей женщиной. Есть такая возможность? — живо спросила Джо; даже литературные дамы не остаются равнодушными к любовным историям.

— Пока нет, благодарю. Мне некогда «волочиться», как выражается Тед. Кстати, как этот парень?

Джо немедленно принялась рассказывать о талантах и добродетелях сыновей, пока оба они не ворвались в комнату и не набросились на Дэна, словно два ласковых медвежонка. Радость они выражали дружеской борьбой, в которой, разумеется, оба были быстро побеждены опытным охотником. Вслед за ними появился профессор. Языки заработали, как мельничные трещотки, Мэри зажгла лампы, а кухарка, безошибочно поняв, что гость дорогой, стала готовить особенно хороший ужин.

После чая Дэн не мог усидеть. Он ходил по длинным комнатам, разговаривая на ходу, и время от времени выходил в переднюю — будто его лёгким требовалось больше воздуха, чем полагалось цивилизованному человеку. Во время одной такой прогулки он увидел в тёмном дверном проёме белую фигуру и остановился.

Бесс тоже замерла: она не сразу узнала старого друга. Высокая, стройная, в белой шали, концы которой развевал прохладный ветер, она стояла на фоне летних сумерек, а золотые волосы окружали лицо подобием сияния.

— Это Дэн? — спросила она и подошла с приветливой улыбкой, протягивая руку.

— Кажется, да. Только я вас не узнал, принцесса. Решил, что это дух.

Он смотрел на неё сверху вниз с необычной для него мягкостью и удивлением.

— Я очень выросла, но два года изменили вас гораздо сильнее.

Бесс с девичьим удовольствием разглядывала живописного путешественника — столь непохожего на безупречно одетых людей её привычного круга.

Не успели они поговорить, как влетела Джози. Забыв о недавно приобретённом достоинстве четырнадцатилетней барышни, она позволила Дэну подхватить себя и поцеловать, как маленькую. Только поставив её на ноги, он заметил и эту перемену.

— Вот так так! И ты выросла! Что мне теперь делать, если не осталось ни одного малыша, с кем можно играть? Тед вытянулся, как бобовый стебель, Бесс стала молодой леди, а ты, моё горчичное зёрнышко, отпускаешь платья до пола и важничаешь.

Девушки засмеялись, Джози покраснела. Двоюродные сёстры составляли красивую пару: одна была светла, как лилия, другая напоминала маленькую дикую розу. Дэн удовлетворённо кивнул. В странствиях ему довелось видеть немало красавиц, и он радовался, что старые подруги тоже так хорошо расцвели.

— Эй, нельзя же присваивать Дэна себе! — позвала Джо. — Ведите его обратно и следите, иначе он опять ускользнёт на годик-другой, прежде чем мы успеем его рассмотреть.

Под конвоем двух приятных стражниц Дэн вернулся в гостиную, где Джози немедленно отчитала его за то, что он первым из всех мальчиков стал выглядеть настоящим мужчиной.

— Эмиль старше, но он всё ещё мальчишка: пляшет джигу и поёт матросские песни. А вам дашь лет тридцать, и вы большой, чёрный и страшный, как злодей на сцене. О, придумала! Вы идеальный Арбак из «Последних дней Помпеи». Мы хотим поставить спектакль — с львом, гладиаторами и извержением. Том и Тед будут сыпать сверху целые корзины пепла и катать камни. Нам нужен был смуглый египтянин, а вы будете великолепны в красных и белых шалях. Правда, тётя Джо?

От этого словесного водопада Дэн зажал уши руками. Но прежде чем Джо успела ответить, прибыли Лоренсы, Мег с семьёй, потом Том и Нэн. Все уселись слушать приключения Дэна. Он рассказывал коротко, но выразительно, и по лицам вокруг можно было следить за каждым поворотом истории: удивление сменялось смехом, тревогой и восхищением. Мальчики немедленно захотели отправиться в Калифорнию за состояниями; девушки едва дождались подарков и редкостей, привезённых из дальних краёв; старшие радовались энергии и удачам своего когда-то беспокойного воспитанника.

— Наверное, ты захочешь вернуться и снова попытать счастья, — сказал мистер Лори. — Желаю удачи, но спекуляция — опасная игра. Можно потерять всё, что выиграл.

— С меня пока хватит. Это слишком похоже на азартную игру. Мне-то и нужна только горячка, а она мне вредна. Думаю попробовать фермерство на Западе. Там всё в больших масштабах. После стольких скитаний постоянная работа, пожалуй, покажется даже забавной. Начну хозяйство, а вы будете присылать мне своих паршивых овец. В Австралии я уже занимался овцами и кое-что понимаю в чёрных.

Последняя шутка прогнала серьёзность с его лица, но те, кто хорошо его знал, догадались: в Сан-Франциско он получил какой-то урок и не хотел повторять опыт.

— Отличная мысль! — воскликнула Джо. — Мы будем знать, где ты, сможем приезжать. Между нами не будет половины земного шара. Я пришлю к тебе Теда погостить. У него столько лишней энергии, что работа на природе пойдёт ему на пользу.

— Я и лопатой помашу, если придётся, — сказал Тед, разглядывая образцы руды, — но рудники «Сперанца» всё-таки звучат веселее.

— Основывай целый город, — предложил Деми. — Когда мы будем готовы расселяться, приедем к тебе. Газета понадобится почти сразу; я предпочёл бы управлять собственной газетой, чем вечно корпеть над чужими поручениями.

— И колледж можно открыть, — добавил мистер Марч. — На Западе люди жадны до образования и быстро принимают всё хорошее.

— Действуй, Дэн. План славный, мы тебя поддержим. Я и сам не прочь вложиться в пару прерий с ковбоями, — сказал Лори, всегда готовый помогать молодым людям помогать самим себе.

— Небольшая сумма служит балластом, а вложение в землю привязывает человека — хоть ненадолго. Я хотел сначала посоветоваться. Не уверен, что выдержу на одной ферме много лет, но когда надоест, всегда можно сняться с якоря.

Джо заметила, что Дэн тронут вниманием друзей.

— Мне кажется, вам быстро надоест, — сказала Джози. — После всего мира одна ферма покажется ужасно маленькой и скучной.

— А искусство там есть? — спросила Бесс.

— Природы сколько угодно, а она лучше, — ответил Лори. — Животных для лепки — множество, пейзажи — каких в Европе не увидишь. Даже тыквы там величественные. Джози сможет сыграть Золушку прямо в одной из них, когда откроет театр в Дэнсвилле.

Этого было достаточно, чтобы театральная Джози немедленно заинтересовалась. Ей пообещали все трагические роли на ещё не построенной сцене. Бесс признала, что занятия с натуры ей не повредят: вкус может стать слишком изнеженным, если видеть только утончённое и прекрасное.

— А я беру на себя врачебную практику нового города, — объявила Нэн. — К тому времени, когда вы устроитесь, я как раз буду готова. Города на Западе растут быстро.

— Дэн не пустит туда ни одной женщины моложе сорока, — вставил Том. — Он женщин не любит, особенно молодых и красивых.

Том ревновал: он слишком ясно видел, что Дэн смотрит на Нэн с восхищением.

— Врачей правила не касаются, — спокойно ответила Нэн. — Болезней в Дэнсвилле будет немного, если все станут жить деятельно и здраво. Зато несчастных случаев — сколько угодно: дикий скот, бешеная езда, столкновения с индейцами, западная безрассудность. Вот это мне подойдёт. Я мечтаю о переломах. Хирургия так интересна, а здесь мне её почти не дают.

— Беру вас, доктор. Буду рад показать Западу такой образец того, что умеют на Востоке. Учитесь, а как только у меня появится крыша, пришлю за вами. Для практики могу специально раздробить нескольких ковбоев, — рассмеялся Дэн.

Нэн попросила показать руку, ощупала крепкий бицепс и тут же прочла маленькую лекцию о мышцах. Том отошёл к окну и принялся яростно размахивать собственной рукой, будто собирался кого-то ударить.

— Сделай Тома могильщиком, — предложил Тед. — Ему понравится хоронить пациентов Нэн.

Том, который долго не дулся, вскоре предложил:

— А город пусть высылает к вам всех прибывающих с жёлтой лихорадкой, оспой и холерой. Нэн будет счастлива, и среди эмигрантов и каторжников её ошибки не так заметят.

Мистер Марч посоветовал селиться поближе к какому-нибудь культурному городку, где существовали философские общества и охотно принимали новшества. Мысль о Дэне, изучающем Платона, показалась всем забавной, но вслух засмеялся только Тед.

Тут Дэн выложил другой план, который давно кипел у него в голове.

— Не уверен, что из фермы что-нибудь выйдет. Меня тянет к моим старым друзьям — индейцам Монтаны. Они мирные и страшно нуждаются в помощи. Сотни умерли от голода, потому что не получают положенного. Сиу воинственны, их тысяч тридцать, правительство боится их и даёт всё, что требуют. А эти терпят. Это проклятая несправедливость!

Он осёкся, заметив ругательство, но глаза его вспыхнули.

— Именно так, и извиняться не буду. Когда я был у них, денег у меня не было; иначе отдал бы всё до цента. Их обманывают, гонят с собственной земли туда, где ничего не растёт, а они ждут. Честный агент мог бы многое сделать. Я знаю их язык, они мне нравятся. Теперь у меня есть несколько тысяч, и я не уверен, что имею право потратить всё на себя и спокойно наслаждаться жизнью. Как вы думаете?

Он стоял перед друзьями такой серьёзный и мужественный, что все почувствовали тот мгновенный ток сочувствия, который соединяет людей при виде чужой несправедливости.

— Делай это! — сразу воскликнула Джо. Несчастье всегда воспламеняло её сильнее удачи.

— Делай! И возьми меня! — подхватил Тед. — Хочу к этим людям и на охоту.

— Сначала узнаем всё подробнее, — рассудительно сказал Лори, хотя уже мысленно собирался увеличить пожертвования обществу, помогавшему индейцам.

Дэн начал рассказывать о дакотах и других северо-западных племенах, об их терпении, мужестве и бедах, словно говорил о братьях.

— Они звали меня Дэн Огненное Облако, потому что моя винтовка была лучшей из тех, что они видели. Чёрный Ястреб был другом, каких мало. Несколько раз спасал мне жизнь и научил всему, что пригодится, если вернусь. Теперь им плохо, и я хотел бы расплатиться с долгами.

Дэнсвилл понемногу утратил привлекательность для слушателей. Профессор Бэр, однако, напомнил, что один честный агент среди множества нечестных мало что сможет изменить. Лучше всё обдумать, заручиться поддержкой людей, имеющих влияние и полномочия, а пока съездить посмотреть земли.

— Так и сделаю. Поеду в Канзас. В Сан-Франциско встретил человека, который хвалил те места. Везде столько работы, что не знаешь, за что хвататься. Иногда жалею, что вообще получил эти деньги.

— Отдай их пока мне, — предложил Лори. — Ты слишком порывист и отдашь первому просителю. Я вложу их, а когда решишь, что делать, получишь обратно.

— Спасибо, сэр. С радостью избавлюсь от этой заботы. Держите, пока не скажу. А если со мной что-нибудь случится, употребите их на какого-нибудь другого сорванца, как когда-то помогли мне. Считайте это моим завещанием. Вы все свидетели.

Он снял пояс, где носил своё маленькое состояние, и с видимым облегчением расправил плечи.

Никто тогда не представлял, сколько событий произойдёт до того дня, когда Дэн снова попросит эти деньги, и как близко эта шутливая передача окажется к настоящему завещанию.

Пока Лори объяснял, как распорядится капиталом, издалека донеслась бодрая матросская песня. Так обычно возвещал о своём появлении Эмиль. Вскоре он вбежал вместе с Нэтом, который весь день давал уроки в городе.

Радостно было видеть встречу Нэта и Дэна: последний помнил всё, чем был обязан старому другу, и старался отплатить за добро своей грубоватой сердечностью. Ещё веселее стало, когда путешественники принялись сравнивать истории и ошеломлять домоседов морскими и сухопутными приключениями.

Дом уже не вмещал шумную компанию, и молодёжь перебралась на веранду. Мистер Марч с профессором ушли в кабинет, Мег и Эми отправились распорядиться о фруктах и пироге, а Джо и Лори сидели у длинного окна, слушая разговор.

— Вот они, лучшие мои птенцы, — сказала Джо. — Остальные умерли или разлетелись, а эти семь мальчиков и четыре девочки — моя особая гордость и забота. С Алисой Хит выходит ровно дюжина. Руки полны — пытаюсь направить эти молодые жизни настолько, насколько вообще это возможно.

— Если вспомнить, какими разными они были и из каких условий пришли, по-моему, пока можно быть довольными, — ответил Лори.

— За девушек я почти не тревожусь. Мег так мудра, терпелива и нежна с ними. А мальчики с каждым годом требуют всё больше заботы и после каждого отъезда будто становятся дальше от меня. Взрослеют, конечно. Связь остаётся тонкой ниточкой, которая может порваться, как с Джеком и Недом. Долли и Джордж ещё возвращаются. Франц слишком верен, чтобы забыть своих. Но трое скоро снова уйдут в мир, и за них мне неспокойно. У Эмиля доброе сердце, оно, надеюсь, удержит его. Нэт впервые летит так далеко один; несмотря на всё, он слаб. А Дэн всё ещё не укрощён. Боюсь, ему понадобится тяжёлый урок.

— Он славный парень, Джо. Иногда мне даже жаль, что он собирается в фермеры. Немного лоска — и мог бы стать настоящим джентльменом.

— Для него это небезопасно, Тедди. Труд и свободная жизнь сделают из него хорошего человека, а это важнее лоска. Его природу не изменить, можно только помочь ей развиться правильно. Старые порывы никуда не исчезли и должны быть под контролем. Его любовь к нам пока служит защитой. Нужно удерживать эту связь, пока он не станет старше или не найдёт более прочную опору.

Джо знала Дэна лучше других. Она видела, что этот необъезженный жеребёнок ещё далёк от покорности, и понимала: человеку его склада жизнь всегда будет трудной. Она надеялась, что перед новым отъездом он однажды приоткроет ей своё внутреннее «я», и тогда можно будет сказать именно то слово предостережения или поддержки, которое нужно. Пока она наблюдала — радовалась хорошему и быстро замечала вред, нанесённый миром.

Ей особенно хотелось, чтобы её «головешка» не пропала, потому что многие предсказывали обратное. С годами Джо научилась: людей нельзя лепить, как глину. Достаточно, если оставленный без заботы мальчик станет честным мужчиной. Даже это было немалой надеждой для человека со столь сильными страстями и врождённым своеволием. Его удерживала почти одна привязанность: память о Пламфилде, страх разочаровать верных друзей и гордость — подчас сильнее принципов, — заставлявшая сохранять уважение товарищей.

Лори успокоил её: Эмиль принадлежал к тем счастливцам, которые всегда падают на ноги; за Нэтом он сам присмотрит; а Дэн сейчас идёт в верном направлении. Если Канзас разочарует, можно вернуться к идее помогать индейцам. Такая борьба за обиженных как раз даст выход его опасной энергии.

Разговор прервали восторженные крики Теда и Джози.

— Мустанг! Настоящий! И на нём можно ездить! Дэн, вы просто чудо!

— А мне целый индейский костюм! Теперь сыграю Намиоку, если мальчики поставят «Метамору»!

— Бесс — голова бизона! Зачем вы привезли ей такую ужасную вещь? — спросила Нэн.

— Чтобы она наконец лепила что-нибудь сильное и настоящее. Если будет заниматься только нежными богами да домашними котятами, далеко не уйдёт.

Бесс ледяным сладким голосом поблагодарила и обещала попробовать.

Дэн спросил, приедет ли она когда-нибудь в его новое поселение.

— Я собираюсь на годы в Рим. Там красота и искусство всего мира; даже жизни не хватит, чтобы ими насладиться.

— Рим — затхлая гробница рядом с моим «Садом богов» и Скалистыми горами! Мне искусство нипочём, мне одной природы хватает. Я покажу вам такие вещи, что старые мастера взлетят выше воздушных змеев. Приедете: Джози будет ездить на лошадях, а вы их лепить. Если табун из сотни диких коней не покажет вам красоты, тогда я сдаюсь.

— Когда-нибудь приеду с папой и сравню их с конями святого Марка и Капитолия. Только не ругайте моих богов, тогда я постараюсь полюбить ваших.

— Договорились. Вообще, сначала людям стоило бы посмотреть собственную страну, а потом мчаться в чужие края, будто Новый Свет не достоин открытия.

— У чужих стран есть преимущества, — возразила Нэн. — В Англии женщины могут голосовать на некоторых выборах, а мы почти нигде не можем. Мне стыдно, что Америка не впереди во всём хорошем.

Дейзи попросила не начинать спор: люди на эту тему ссорятся и всё равно не убеждают друг друга.

— В нашем городе будете голосовать сколько хотите, — заявил Дэн. — Будьте мэром, советом и управляйте всем. Там должно быть свободно, как воздух, иначе я сам не выдержу.

Деми пообещал сопровождать сестру на выборы, когда ей представится законная возможность.

Дэн смотрел на близнецов с тихой завистью. Как, должно быть, хорошо иметь такую неразрывную связь. Его собственная одинокая юность показалась ещё печальнее.

Том вздохнул столь театрально, что вся сентиментальность исчезла.

— Я всегда хотел быть близнецом. Уютно, когда кто-то рад на тебя опереться и утешить, если другие девушки жестоки.

Все знали о безответной любви Тома и засмеялись. Нэн вытащила пузырёк гомеопатических шариков:

— Ты просто съел слишком много омара. Четыре пилюли — и меланхолия пройдёт. Том всегда вздыхает и говорит глупости, когда переест.

— Приму. Это единственные сладости, которые ты мне даёшь.

Дэн предложил Тому бросить лекарства и поездить с ним по миру; Эмиль позвал в море корабельным врачом, обещая, что хороший приступ морской болезни вылечит сердечную тоску. Том заявил, что сначала всё-таки получит диплом: не зря же три года мучился.

Тем временем звякнули чайные ложки. Когда-то маленькие девочки прислуживали мальчикам; теперь молодые мужчины бросились ухаживать за дамами — время незаметно поменяло роли, и всем это нравилось. Дэну как почётному гостю позволили обслуживать только Бесс, которая по-прежнему занимала высшее место в маленьком обществе. Том выбрал для Нэн самое лучшее, но был сражён её замечанием:

— В такое время я не ем. И тебе не следует — приснится кошмар.

Он покорно отдал тарелку Дейзи, а сам жевал лепестки роз.

Когда было уничтожено удивительное количество простой пищи, кто-то предложил петь. Нэт заиграл на скрипке, Деми — на флейте, Дэн перебирал струны старого банджо, Эмиль исполнил печальную балладу о кораблекрушении. Потом все подхватили знакомые песни, и прохожие улыбались, слушая издалека: «Старый Пламфилд сегодня веселится».

Когда гости разошлись, Дэн задержался на веранде. Тёплый ветер шёл от сенокосных лугов и приносил аромат цветов с Парнаса. Он стоял в лунном свете, прислонившись к перилам, когда Джо вышла закрывать дверь.

— Мечтаешь, Дэн? — спросила она, решив, что наконец настал момент для сердечного признания.

Каково же было её разочарование, когда вместо тайны или нежного слова он резко повернулся и сказал:

— Я думал, как хочется закурить.

Джо рассмеялась крушению своих надежд.

— Можешь курить у себя в комнате. Только дом не спали.

Наверное, Дэн заметил лёгкое разочарование в её лице или вспомнил последствия одной своей мальчишеской выходки. Он наклонился, поцеловал её и тихо сказал:

— Спокойной ночи, мама.

И Джо была наполовину удовлетворена.