Глава VДжо вступает в права соседки

— Куда ты, Джо? с удивлением спросила Мегги, при виде своей сестры, направлявшейся в переднюю, в высоких калошах, в бурнусе и с накинутым на голову капюшоном.

Джо держала в одной руке лопату, а в другой метлу.

— Иду промяться, коротко ответила она с лукавым взглядом.

— Охота тебе в такую погоду. Посмотри: снег идет, холодно, пасмурно, — и, говоря это, Мегги вздрогнула от холода. — То ли дело вот здесь, у камина.

— Я не кошка, чтоб целый день дремать у печки. Я люблю движение и разнообразие. Иду искать приключений.

Мегги, сидевшая у камина, протянула ноги к огню и углубилась в чтение «Айвенго», между тем как Джо начала усердно расчищать дорожки в саду. Снег был рыхлый и она проворно проложила дорожку вокруг всего сада для того, чтобы Бетси могла прогуливаться с своими больными куклами, нуждавшимися в свежем воздухе.

Следует пояснить, что сад этот отделял дом Марчей от дома мистера Лоренца. Оба дома находились в городском предместье, — где было так тихо, как в деревне, и оба были окружены рощами, лужайками и уединенными улицами. По одну сторону плетня стоял старый почернейший дом, представлявший теперь совсем другой вид, чем в летнее время, когда стены его покрывались виноградною лозой и когда вокруг пестрели цветы; а по другую — возвышалось величественное каменное здание, в котором все свидетельствовало о роскоши и комфорте, начиная с обширных конюшен до оранжереи.

Много красивых вещей можно было видеть за богатыми оконными драпировками этого дома, но, несмотря на то, он казался мрачным и пустынным. В саду, на лужайках, не резвились дети; из окна не выглядывало улыбающееся лицо матери, и даже редко кто и показывался в этом доме, кроме старого владельца и его внука.

«Живому воображению Джо этот прекрасный дом представлялся чем-то в роде очарованного замка, полного чудес, которыми никто не пользовался. Ей уже давно хотелось посмотреть скрытые в нем сокровища и познакомиться «с мальчиком» Лоренцем, который, повидимому, взаимно желал того же, но не знал, как завязать знакомство.

Со времени описанного нами вечера Джо усерднее прежнего начала искать случая подружиться с соседом и с этою целью составляла различные планы; но в последнее время Лоренц скрылся и Джо полагала, что он куда-нибудь уехал, как вдруг однажды она снова заметила в одном из окон верхнего этажа соседнего дома смуглое личико, внимательно смотревшее в их сад, где Бетси и Эмми играли в снежки.

«Этот мальчик скучает», подумала Джо: «ему нужны веселые товарищи, игры, а дедушка его не понимает этого и держит его взаперти. Не пойти ли мне надоумить его, что это не хорошо?»

Мысль эта не на шутку заняла Джо, которая вообще была охотница проделывать неожиданные вещи и уже не раз приводила Мегги в отчаяние подобными проделками.

План познакомиться с соседями не был позабыт, и в описанное нами снежное утро Джо решилась сделать первую попытку к исполнению его. Заметив, что старый Лоренц уехал, она вышла из засады, откуда высматривала, что делалось у соседей, и прочистила дорожку до плетня. Там она на минуту остановилась и осмотрелась вокруг.

В соседнем доме никого не было видно и окна нижнего этажа были завешаны гардинами; только вверху, в одном из окон, можно было заметить кудрявую головку, облокотившуюся на худощавую руку.

«Вот он!» подумала Джо. «Бедный мальчик, совершенно один в такой скучный день, да еще, как кажется больной! Просто срам, как они о нем мало заботятся! — Пущу-ка я комом снега в стену, чтоб он выглянул в окно, и тогда заговорю с ним.»

Сказано — сделано. Ком рыхлого снега ударился об-стену и рассыпался, и в ту же минуту из окна выглянула кудрявая головка. Вялое выражение мгновенно исчезло с лица мальчика и большие черные глаза его засветились весельем. Джо со смехом закивала ему головой и громко крикнула:

— Здравствуйте! что вы, больны?

Лори открыл окно и в свою очередь каркнул как ворон:

— Теперь мне лучше; а то я было сильно простудился и целую неделю просидел взаперти.

— Бедненький! Что же вы делаете целый день?

— Ничего; здесь скучно, как в могиле.

— Разве вы ничего не читаете?

— Очень мало; мне не позволяют много читать.

— Отчего же вам не читает кто-нибудь вслух?

— Дедушка иногда читает; но мои книги не занимают его, а моего, гувернера Брука я терпеть не могу беспокоить.

— Ходят ли к вам гости?

— Нет, у нас не бывает никого, с кем мне было бы весело.

— Как, у вас нет знакомых мальчиков, товарищей?

— Почти нет. Да и притом же мальчики шалят и шумят, а я еще слаб.

— Так нет ли у вас знакомой девочки, которая приходила бы почитать вам и поболтать с вами? Девочки любят няньчиться с больными?

— Девочек знакомых у меня совсем нет.

— А я, я-то что же? вскричала Джо, но вдруг спохватилась и расхохоталась.

— О, я уже не раз думал: как было бы хорошо, еслибы вы приходили к нам! сказал Лори.

— В самом деле? Но только если вы любите смирных девочек, то, предупреждаю, что я не смирна. Ну, да все равно, я все-таки буду приходить к вам, если мама позволит. Постойте, я пойду спрошусь у нее. Я сейчас приду. А вы затворите окно, чтоб не простудиться.

Сказав это, Джо вскинула метлу на плечо и побежала домой, представляя себе, как она удивит всех.

Лори, между тем, несколько взволнованный предстоящим посещением, торопливо пригладил волосы, надел чистый воротничек и прибрал свою комнату, которая, несмотря на многочисленную прислугу в доме, вечно была в беспорядке.

Через четверть-часа раздался звонок и вслед затем громкий голос спросил «мистера Лори». Удивленный слуга побежал доложить о приходе «какой-то барышни».

— Просите сюда, сказал Лори, идя на встречу гостье. Джо, красная от волнения и удовольствия, держала в одной руке накрытую тарелку, а в другой — трех котят своей сестры Бетси.

— Вот и я со всеми пожитками, развязно сказала гостья. — Мама поручила кланяться вам и сказать, что она очень рада, что может доставить вам удовольствие, а сестра моя Мегги велела передать вам бланманже ее изделия. Она у нас отлично стряпает. Другая же сестра моя, Бетси, шлет вам своих котят. Они очень забавны и вы можете играть с ними, когда бываете одни. Я знаю, что вы небольшой охотник до кошек, но нельзя же было сказать это Бетси; она так радовалась, что может послать вам что-нибудь.

Но подарок Бетси пришелся очень кстати, потому что Лори не мог удержаться от смеха, глядя на игры котят, и это помогло ему окончательно победить неловкость, которую он чувствовал сначала в обществе Джо.

— Это пирожное так красиво, что его жаль есть, — сказал он улыбаясь, когда Джо раскрыла тарелку с бланманже, которое Эмми украсила гирляндой из зеленых листьев и цветов герания.

— Пирожное неважное, но главное в нем то, что оно собственной стряпни и прислано вам от доброго сердца. Велите вашей горничной подать вам его к чаю. Оно так легко и мягко, что не может быть вредно для вас. А какая у вас хорошенькая комнатка!

— Да, она была бы хорошенькая, еслиб в ней было убрано как следует; но наши горничные ленивы, они никого не слушаются.

— Постойте, сказала Джо, — я в две минуты все приведу в порядок. Надо стереть пыль с камина. Теперь расставим на нем хорошенько вещицы. Книги перенесем сюда, а инструменты ваши положим вот здесь. Отодвиньте немного кушетку от света, а подушки надо взбить. Ну, вот и все; хорошо ли теперь?

Разговаривая и смеясь, Джо вытерла везде пыль и придала комнате совершенно новый вид. Лори смотрел на нее с благоговением и молчал. Видимо довольный, он уселся на кушетке и с чувством сказал:

— Как вы добры! Да, теперь все на месте. Сядьте, пожалуйста, сюда в кресло и позвольте мне занимать мою гостью.

— Не надо; я пришла затем, чтоб вас занимать. Не почитать ли вам вслух? — и Джо с любовью посмотрела на несколько книг, красовавшихся на столе.

— Благодарю вас, но все это я уже читал. Я предпочел бы побеседовать с вами, если это не слишком скучно для вас, отвечал Лори.

— Нисколько; я способна болтать целый день, лишь бы было с кем. Бетси так и зовет меня болтушкой.

— Бетси, это та розовая девочка, что остается по утрам дома и сама покупает провизию? с живостью спросил Лори.

— Та самая. Это моя фаворитка. Славная девочка!

— А та хорошенькая, — Мегги? а кудрявая — Эмми, не так ли?

— Как это вы все разузнали?

Лори покраснел, но откровенно отвечал:

— Очень просто: я часто слышу, как вы зовете друг, друга… Когда я сижу здесь один, то невольно смотрю на ваш дом, и мне всегда кажется, что у вас так весело! Пожалуйста, не сердитесь на меня, но я вам все скажу: вы не задергиваете гардин на том окне, где цветы, и иногда, когда у вас горит лампа, я гляжу в это окно и мне кажется иногда, будто я вижу живую картину. Вы все, с вашей мамашей, сидите вокруг стола, и из-за цветов это так красиво, что я не могу оторвать глаз от вашего окна. А у меня нет мамаши, прибавил он и отвернулся, чтобы скрыть легкое дрожание губ, выдававшее его волнение.

Унылый вид мальчика глубоко поразил Джо. Она получила такое здоровое воспитание, что ей и в голову не приходило никаких дурных мыслей. В пятнадцать лет она была так же чиста помыслами, как младенец. Лоренц был болен и одинок, а Джо была так богата семейною любовью, что готова была с радостью поделиться этим счастьем с своим новым другом.

— Мы никогда не будем больше задергивать гардин, сказала она самым мягким и дружеским тоном. — Смотрите на нас, сколько хотите, если это доставляет вам удовольствие. Но не лучше ли придти к нам? Наша мама изумительно добра; она сделает для вас все, все! Бетси споет вам что-нибудь; Эмми потанцует с вами, а мы с Мегги будем болтать и смешить вас. Приходите. Право, мы превесело проведем время. Неужели ваш дедушка не отпустит вас к нам?

— Я думаю, что отпустит, если ваша мама попросит его об этом. Он очень добр, хотя и кажется угрюмым. Он позволяет мне все, чего бы я ни захотел, но только он всегда боится, чтобы я не был в тягость чужим, говорил Лори, все более и более оживляясь.

— Мы не чужие, мы соседи, и вы не должны думать, что будете нам в тягость, успокоивала его Джо. — Мы непременно хотим познакомиться с вами, и я уже давно хлопочу об этом. Как вам известно, мы недавно переехали сюда, а уже перезнакомились со всеми соседями, кроме вас.

— Мне не с кем ходить в гости, и я все сижу дома и скучаю. Дедушка мой весь погружен в свои книги, а мистер Брук, мой воспитатель, не живет с нами, а только приходит в положенные часы.

— Вы непременно должны пуститься в свет и бывать везде, куда вас приглашают. Если только вы захотите, у вас будет куча друзей и вы будете много веселиться. Жаль, что вы такой застенчивый; но это оттого, что вы редко бываете в обществе.

Лори покраснел, когда Джо упомянула об его застенчивости, но нисколько не обиделся этим; в обращении Джо было столько искренности и добродушие, что откровенность ее ни в каком случае не могла задеть самолюбия.

— Любите ли вы вашу школу? спросил он, переменяя разговор после минутного молчания, в продолжение которого он смотрел на огонь, а Джо с удовольствием рассматривала роскошную обстановку, среди которой он жил.

— Я не хожу в школу, я хожу на службу… то-есть к тетушке, к старой ворчунье тетушке; пояснила Джо.

Но Лоренц, должно быть, не нашел этого объяснения достаточно ясным, потому что открыл рот, с намерением что-то спросить, но, вспомнив, что расспрашивать о чужих делах не годится, остановился и как-то сконфуженно замолчал.

Джо угадала его намерение и оценила его сдержанность, но она совем не старалась быть загадочной и не приминула тотчас же описать ему в живых красках и свою капризную тетушку, и ее жирного пуделя, и попугая, и библиотеку, где она, Джо, провела столько счастливых часов. Рассказ этот был приправлен забывными анекдотами, в роде того, как приезжал к тетуше свататься один чопорный старичек, и как попугай сдернул с него царик в минуту самых чувствительных объяснений.

Лоренц уткнулся в подушку и хохотал до слез, так что одна из горничных просунула голову в дверь, чтобы посмотреть, что случилось.

— Как вы уморительно рассказываете! Продолжайте, пожалуйста, сказал он, поднимая с подушки свое раскрасневшееся лицо.

Джо, поощренная произведенным эффектом, перешла к рассказу о своих играх, планах, надеждах, опасениях за своего отца и обо всех выдающихся событиях маленького мира, в котором жила она и ее сестры. Вслед за тем разговор перешел на книги и Джо узнала, к своему величайшему удовольствию, что и Лори также большой охотник до чтения и читал даже более ее самой.

— Если вы такая охотница до книг, то я покажу вам нашу библиотеку, сказал он. — Не бойтесь, дедушки нет дома, — прибавил он успокоительным тоном.

— Я никого не боюсь, отвечала Джо, храбро вскинув голову.

— Да, мне кажется, что вы не робкого десятка, сказал Лоренц, любуясь ее мужественным видом, но в тоже время думая про себя, что и она, быть может, струсила бы немножко, еслиб увидала его дедушку под сердитую руку.

Лоренц повел свою гостью по всему дому, показывая ей все достопримечательности его, и они пришли, наконец, в библиотеку. Там Джо пришла в такой восторг, что запрыгала и захлопала в ладоши. Это был ее обычный способ выражать свое восхищение.

Кроме книг, в библиотеке находились картины, статуи, шкатулки с старинными монетами и другими редкостями; столики затейливых форм, с бронзовыми вещами; но замечательнее всего был большой изразцовый камин, с красивыми узорами.

— Какая роскошь! воскликнула Джо, комфортабельно усаживаясь на бархатное кресло и с наслаждением осматриваясь вокруг. Теодор Лоренц, вы счастливейший мальчик в мире, прибавила она глубокомысленно.

— Книги не могут заменить все, отвечал он, присев на стол и отрицательно покачав головой.

В эту минуту в передней раздался звонок и Джо, вздрогнув, вскочила с места.

— Это ваш дедушка! вскричала она.

— Так что же, разве вы боитесь? не без лукавства спросил Лоренц.

— Чего же мне бояться? Я пришла к вам с позволения моей матери, и вам, как мне кажется, не сделалось хуже от моего прихода.

— Хуже! напротив, мне теперь гораздо лучше, и я уверен, что это оттого, что вы пришли. Мне так весело с вами!

Веселая беседа была прервана вошедшею горничною, которая сказала:

— Сэр, вас спрашивает доктор.

— Извините, что я оставлю вас на минуту, обратился Лоренц к своей гостье: — мне нужно выдти к доктору.

— Не церемоньтесь, я посижу и одна; здесь так хорошо, успокоила его Джо.

После ухода Лоренца она принялась рассматривать висевший в его комнате большой портрет его дедушки, и вслух рассуждала.

— А он совсем не страшен; у него предобрые глаза. Только рот угрюмый. Должно быть он изрядный деспот. Он не так красив, как мой дедушка, а все же нравится мне.

— Благодарю вас за комплименты, произнес позади нее резкий голос. Джо не слыхала, как отворилась позади нее дверь и как вошел в комнату, явившийся перед нею старый мистер Лоренц.

Бедная девочка покраснела до ушей, и сердце ее тревожно забилось, когда она вспомнила свои высказанные вслух размышления. Ей мелькнула мысль спастись бегством, но это было бы трусостью, за которую сестры наверное осмеяли бы ее. Джо сообразила, что лучше остаться и постараться выпутаться из затруднительного положения.

Она решилась, наконец, взглянуть на стоявшего перед нею господина, и взгляд этот разом успокоил ее. Выражение глаз мистера Лоренца, несмотря на нависшие над ними седые брови, было еще добрее, чем на портрете, и при том же в этих глазах светилась лукавая усмешка, которая много способствовала успокоению Джо.

Но тем не менее, голос старика показался ей очень суровым, когда, после мучительной паузы, он отрывисто сказал:

— Так вы не боитесь меня? Э?

— Не очень, сэр.

— И находите, что я не так хорош, как ваш дедушка?

— Мне так кажется, сэр.

— И полагаете, что я деспот?

— Это только мое предположение, сэр.

— Однако, несмотря на все это, я нравлюсь вам?

— Нравитесь сэр, робко подтвердила Джо.

Ответ ее очевидно пришелся по вкусу старому джентльмену; он рассмеялся и, взяв ее за подбородок, повернул лицом к свету и с минуту внимательно всматривался в ее лицо. Потом он кивнул головой и сказал:

— Лицом вы не похожи на вашего дедушку, но характером похожи. Он был красавец, дитя мое; но что еще лучше, он был благородный и добрый человек, и я гордился его дружбой.

— Очень рада слышать это, сэр, сказала Джо, совершенно успокоившись.

— Чем же вы занимались здесь с моим внуком? спросил старик своим обыкновенно несколько резким тоном.

— Я пришла побеседовать с ним, по праву соседки, чтобы развлечь его от скуки.

Джо подробно объяснила, что побудило ее к этому посещению.

— Так вы полагаете, что Дори скучает? спросил мистер Лоренц.

— Мне кажется, сэр. Ведь он всегда один — а мальчику нужны товарищи. Вот если бы вы пускали его иногда к нам, — Правда, мы девочки, но мы постарались бы, чтобы ему было весело у нас. Мы не забыли, какой великолепный подарок вы сделали нам в Рождество, с живостью прибавила Джо. — Та-та-та! я тут не причем, это все мой

мальчик устроил. Кстати, как поживает та бедная женщина?

— Очень хорошо, сэр, — и Джо поспешила рассказать все, что ей было известно о Гуммелях, в которых, благодаря стараниям ее матери, приняли участие некоторые из их богатых знакомых.

— Вот и отец ее таков же был, сказал мистер Лоренц, выслушав рассказ Джо. — Передайте вашей матушке, прибавил он, что я приду навестить ее. Однако звонят к чаю. Надеюсь, что вы, как добрая соседка, не откажетесь напиться его с нами за компанию. Пойдемте в столовую.

И мистер Лоренц, с старомодной грацией, подал ей руку.

«Что сказала бы Мегги, еслиб видела все это?» подумала Джо, торжественно выступая под руку с своим кавалером. Глаза ее блистали от удовольствия, когда она представляла себе, как она будет рассказывать обо всем этом дома.

— Гм! какой бес овладел этим малым? проворчал себе под нос старый джентльмен, при виде Лори, который стремглав сбежал с лестницы и остановился, оцепенев от удивления перед Джо, шествовавшей под руку с его грозным дедушкой.

— Я не знал, что вы приехали, сэр, сказал молодой человек, на которого Джо бросала торжествующие взгляды.

— Это видно уже потому, что ты кубарем катаешься с лестниц. Иди пить чай, да веди себя приличнее.

Мистер Лоренц потрепал мимоходом по плечу своего внука, продолжая торжественно вести свою даму, между тем как Лори проделывал у них за спиной комические эволюции, которые Джо отчасти видела. Она едва удерживалась, чтобы не прыснуть от смеха.

За чаем старик молчал, но внимательно вслушивался в разговоры своих молодых собеседников, которые казались уже старыми знакомыми. Мистер Лоренц не мог не заметить перемены, происшедшей в его внуке. Лицо мальчика разрумянилось, глаза блестели оживлением, и дедушка не мог не сознаться в душе, что внук его давно не смеялся таким веселым смехом.

«А ведь она права, мальчишке, в самом деле, скучно одному. Посмотрим, не будет ли ему веселее с этими девочками», подумал старик, прислушиваясь к веселой болтовне.

Джо нравилась ему; ее наивность и простота располагали в ее пользу, и к тому же она так отлично понимала Лори, как будто выросла с ним.

Джо никогда не сошлась бы с Лоренцами, еслиб это были чопорные и надутые богачи; в присутствии подобных людей она всегда чувствовала робость и неловкость. Но дедушка и внучек были так просты и непринужденны в обращении, что девочка чувствовала себя у них, как дома, а потому и сама производила хорошее впечатление.

Джо хотела уйти сейчас после чая, но Лори удержал ее и повел в оранжерею, которая была освещена по случаю ее посещения. Джо показалось, что она перенесена в какой-то волшебный сад. Она с наслаждением прогуливалась по дорожкам, любуясь цветущими стенами, освещенными мягким светом ламп, великолепными деревьями, ползучею виноградною лозой, и вдыхая в себя воздух, пропитанный ароматом. Новый друг ее, между тем, нарезал самых красивых цветов, связал из них букет и, подавая его Джо, сказал с веселой улыбкой:

— Отнесите это вашей мамаше и скажите ей от меня, что я совсем выздоровел от лекарства, которое она мне прислала.

Когда они возвратились в гостиную, Джо обратила внимание на великолепное фортепиано.

— Вы музыкант? спросила она Лори.

— Да, немножко, отвечал он.

— Сыграйте что-нибудь; мне хочется рассказать Бетси, как вы играете, попросила Джо, которой почему-то казалось, что Лори не может играть плохо.

Он сел за фортепиано, а Джо встала против него и наслаждалась музыкой и ароматом своего букета. Ее и без того уже высокое мнение о Лоренце еще более выросло, когда она убедилась, что он играет мастерски, хотя он как будто и не подозревал этого. Ей очень хотелось, чтоб Бетси послушала его, но она не высказала этого и только с жаром поблагодарила Лоренца, когда он кончил. Похвалы ее сконфузили мальчика, но дедушка его подоспел к нему на выручку.

Довольно, довольно, не захваливайте его так. Правда, он играет недурно, но надо, чтоб он поусерднее занимался и другими предметами, которые поважнее музыки.

Джо начала собираться домой. Прощаясь с нею, мистер Лоренц сказал:

— До свидания. Я надеюсь, что вы опять придете к нам. Передайте мой поклон вашей матушке. Прощайте, доктор Джо.

Он ласково пожал девочке руку, но, тем не менее ей показалось, что он как будто был чем-то недоволен. Выйдя в переднюю, Джо спросила Лори, не сказала ли она чего-нибудь лишнего, но тот отрицательно покачал головой.

— Вы тут не причем, сказал он: он не любит, когда я играю.

— Почему это?

— Я объясню вам это в другой раз. Вас проводит домой слуга, так как сам я еще но выхожу.

— Зачем провожать? Я не важная дама, чтоб мне нельзя было ходить по улице без провожатых. Прощайте, Лори, выздоравливайте поскорее.

— Хорошо, но только вы опять приходите.

— Приду, если вы дадите мне слово, что и вы к нам придете, когда выздоровеете.

Когда Джо рассказала дома о своих похождениях, то всем членам семейства захотелось побывать в соседнем доме, и у каждого была на то своя причина: миссис Марч захотелось побеседовать с старым Лоренцом о своем отце; Мегги горела нетерпением побывать в оранжерее; Бетси мечтала о великолепном рояле, а Эмми влекло к картинам и статуям.

— Мама, как ты думаешь, почему мистер Лоренц не любит, когда Лори играет на фортепиано? выпытывала Джо.

— Я не знаю наверное, но, думаю, потому что сын его, отец Лори, был женат на итальянке, которая была певицей. Гордый старик был очень недоволен этим браком. Мать Лори была добрая и прелестная женщина; но старик не любил ее и не виделся с сыном после того, как тот женился. Родители Лори умерли, когда он был еще малюткой, и дедушка взял его к себе. Не мудрено, что Лори любит музыку; он наследовал любовь к ней от матери, да и к тому же он родился в Италии, отечестве музыки. Но его музыкальные способности напоминают старику женщину, которую он не любил, а потому он и хмурится, когда внучек его играет.

— Да это целый роман, заметила Мегги.

— И глупый роман, прибавила Джо. — Почему бы не предоставить мальчику быть артистом, если он расположен к этому? Зачем посылать его в ненавистную ему школу?

— Так вот отчего у него такие красивые глаза и такие изящные манеры! Ведь все итальянцы красавцы, сказала Мегги, которая была немножко сентиментальна. Я видела его на вечере у миссис Гардинер. Помнишь, Джо, как он был тогда мил с нами? Вот и теперь, тоже, разве не мило он выразился на счет лекарства, которое послала ему мама?

— Да, это он намекал на бламанже, сказала сметливая Джо.

— Глупенькая! на какое бланманжё? Он говорил о тебе!

В самом деле? вскричала Джо, широко раскрыв глаза. Подобной мысли ей даже и в голову не приходило.

— В жизнь мою не встречала я такой простушки! Она даже не понимает комплимента! вскричала Мегги, с видом девицы, сведущей по этой части.

— Я считаю комплименты величайшей глупостью и буду очень благодарна тебе, если ты перестанешь городить вздор. Лори славный мальчик, мы будем с ним друзьями, без всяких твоих сентиментальностей и прочей чепухи. Он скучает, у него нет мамы, пускай же он приходит к нам, чтоб ему было повеселее. Не правда ли, мама?

— Конечно; мы всегда будем рады твоему молодому другу, Джо, и я надеюсь, что вперед Мегги не забудет, что чем дольше дети остаются детьми, тем лучше.