Глава XVIIСтойкая девочка

За одну неделю, в старом домике, набрался такой значительный запас добродетели, что её хватило бы на целый околодок. Высота, достигнутая общим настроением умов, была поистине изумительна и самоотвержение сделалось ходячею монетою. Но когда первые опасения за жизнь отца успокоились, девочки стали мало по малу остывать в своем рвении к похвальному самоусовершенствованию и попали в старую колею. Они не изменили своих намерений, но, убедившись на опыте, что работать и не падать духом вещи не мудреные, нашли, что их напряженные усилия заслуживают некоторой награды и порешили доставить себе её, в виде отдыха.

Джо несколько простудилась, вследствие того, что недостаточно прикрывала свою остриженную голову и получила от тетушки Марч, неохотницы до сиплого чтения, разрешение сидеть дома, пока ее кашель не пройдет. Это было ей как нельзя более приятно, и после предварительной беготни на чердак и в подвал она устроилась на софе лечиться от кашля, посредством арсеники и романов. Эмми, находившая, что домашние работы и искусство не могут идти рука об руку, предалась опять исключительно изделию глиняных фигурок. Мегги не выходила за пределы своего царства, она занялась шитьем или вернее, считала, что занимается им, в сущности же. тратила большую часть дня на длинные письма к матери и на переборку корреспонденции из Вашингтона. Одна Бетси не уклонялась от дела и только мимолетно поддавалась праздности и грусти. Она не только исполняла ежедневно свою долю работы но и часть обязанностей забывчивых сестер своих, и хозяйство шло хромая, как старый инвалид. Когда тоска по матери или беспокойство об отце овладевали ею, она забиралась в спальню миссис Марч, прижималась лицом к спинке одного милого старого кресла, выплакивала свое горе и передумывала свои думы в тихом уединении. Никто не знал, каким путем она добивалась спокойного настроения, только все чувствовали отраду и утешение, когда обращались к кроткой Бетси за советом в своих маленьких затруднениях.

Никто из девочек не воображал, что переживаемое испытание было вместе с тем пробой характера каждой из них. Когда миновал первый порыв, они сознавали только, что вынесли столкновение с горем хорошо, и, заслуживают вознаграждения; Но их ошибка состояла в том, что они скоро устали поступать так, как следует, и горько пришлось им за это поплатиться, беднягам.

— Мегги, тебе бы следовало навестить Гуммелей, ты помнишь, мама просила нас не забывать их, говорила Бетси дней десять спустя после отъезда матери.

— Я слишком утомлена сегодня, отвечала Мегги, уютно усаживаясь в кресло и хватаясь за работу.

— Ну, так Джо, не могла ли бы ты сходить, обратилась с своей просьбой Бетси в другую сторону.

— Сегодня слишком холодно выходить с моей простудой.

— А я думала, что тебе уже лучше.

— Да, мне достаточно хорошо, чтобы погулять с Лори, но идти к Гуммелям я еще не в состоянии, сказала Джо, и засмеялась, стыдясь сама своей непоследовательности.

— Отчего же тебе самой не пойти, Бетси? спросила Мегги.

— Я ходила к ним все эти дни, но малютка у них болен и я не знаю чтобы для него сделать. Миссис Гуммель уходит постоянно на поденщину, а Лотхен одна остается дома няньчить ребенка; но он все хуже и хуже разнемогается и мне хотелос-ьбы, чтобы ты или Анна взглянули на него.

Бетси говорила серьёзно и Мегги обещала завтраже исполнить ее желание.

— Попроси Анну дать тебе хорошенький кусочек чего-нибудь съестного и слетай туда скорехонько — воздух тебе полезен, дитя, советывала Джо, прибавляя для большей убедительности, что „я и сама бы охотно сбегала, да хочется дочитать роман“.

— У меня болит голова и я вся какая-то разваренная, отозвалась Бетси, потому-то я и хотела чтобы кто-нибудь из вас заменил меня.

— Вот Эмми придет сейчас, мы её пошлем, решила Мегги.

— Хорошо, так я прилягу отдохнуть здесь и подожду её.

С этими словами Бетси легла на диван, сестры ее занялись каждая своими делами и Гуммели были забыты. Прошел целый час, Эмми все не возвращалась с прогулки, Мегги ушла к себе в комнату примерять платье, Джо погрузилась совсем в чтение, а Анна звонко храпела, сидя перед горящим очагом; Бетси через силу надела шляпку, собрала в корзинку разных остатков для бедных детей и поплелась на мороз, с тяжелой головой и терпеливым выражением в слабых глазах. Она вернулась домой поздно и никто не видал, как она с усилием взошла на лестницу и кинулась в изнеможении в комнату матери. Уже через пол-часа после этого, Джо, которой понадобилось что-то отыскать в спальной, нашла её сидящею там перед аптечкой, с красными глазами и осунувшимся лицом, держа в руке пузырек с камфорой.

— Христофор Колумб! за каким открытием застаю тебя? пошутила Джо, не обращая внимания на отчаянный жест Бетси, которая вытянула руки как бы отстраняя ее от себя и торопливо спросила:

— Была ли у тебя скарлатина?

— Да, несколько лет тому назад, вместе с Мегги. Зачем тебе это?

— Если так, то можно сказать тебе Джо, милая, ребеночек ведь умер!

— Какой ребенок?

— Ребенок миссис Гуммель, он скончался у меня на коленах, прежде чем мать вернулась домой, проговорила Бетси и зарыдала.

— Бедненькая ты моя, как ты напугалась! Зачем только я не пошла, сказала Джо с раскаянием, взяв сестру на руки и усаживаясь с ней в большое кресло.

— Я не испугалась нисколько, только так было жаль его. Как только я пришла, то увидала, что ему худо; Лотхен сказала, что мать ушла за доктором, а я предложила подержать малютку, чтобы дать немного отдохнуть Лотте. Ребенок казался спящим, но вдруг он слабо вскрикнул, затрясся весь, а потом затих и замер. Я старалась отогреть его ножки, Лотти пробовала влить ему в ротик несколько капель молока, но он не глотал и я поняла, что он умер.

— Не плачь, душечка, скажи, что же ты сделала?

— Я смирно сидела и держала его на руках, пока не пришли миссис Гуммель и доктор. Он сказал тотчас, что дитя скончалось, и осмотрел Генриха и Мину, у которых заболело горло. „Это скарлатина, сударыня“, сказал он сердито: „зачем вы не позвали меня раньше.“ Миссис Гуммель оправдывалась тем, что очень бедна, надеялась вылечить ребенка своими средствами, но видит, что напрасно, а теперь его ничем уже не вернешь; и она стала просить его полечить остальных детей; что же касается до платы, то ей приходится надеется только на помощь добрых людей. Это смягчило его, он улыбнулся — но все это было так печально, что я плакала вместе со всей семьей, — вдруг доктор обратился ко мне, приказал поскорее уходить домой и принять белладонны немедленно, иначе и я заражусь скарлатиной.

— Не дай Бог! воскликнула Джо, крепче прижимая к себе сестру и испуганно смотря на нее. Если ты занеможешь, моя милашка, я просто никогда не прощу себе этого! Что нам делать тогда?

— Не пугайся, я надеюсь, что еще обойдется. Я заглянула в мамин лечебник, там сказано, что болезнь начинается головной болью, краснотою в горле и общим чувством слабости — вот как у меня — но я приняла белладонны и мне немного лучше, говорила Бетси, прикладывая холодные руки к пылающему лбу и стараясь приободриться.

— Хоть бы мама была дома! вырвалось у Джо. Она впилась глазами в лечебник, между тем как её терзали соображения насчет отдаленности Вашингтона. Перечитав страничку, она пощупала голову Бетси, посмотрела ей в горло и серьезно сказала. — Ты всякий день, в течение более недели, была у больного ребенка и с другими занемогающими детьми, я очень боюсь, что ты схватила болезнь; Бетси, я позову Анну, она все знает насчет больных.

— Не пускай только сюда Эмми; у нее не было скарлатины и я стану мучиться если заражу ее. А к тебе и Мегги разве она не может пристать во второй раз? со страхом спросила девочка.

— Надеюсь что не может. Но не думай обо мне. По-делом бы заболеть мне — такой эгоистке — свинье; подумать только, что я пустила тебя туда, а сама сидела и наслаждалась писанием всякого вздора! кипятилась Джо, убегая звать Анну на помощь.

Добрая душа тотчас проснулась и, протерев глаза, выслушала печальную новость, успокоивая Джо, что нечего так пугаться; у всех бывает скарлатина, но если лечить ее как следует, то никто не умирает — словом, говорила вещи, которым слушательница ее охотно поверила и пошла сообщать Мегги о случившемся уже с значительно облегченным сердцем.

— Теперь вот что нам следует делать, сказала Анна после осмотра и расспроса больной: мы пошлем за доктором Бангсом, чтобы он» взглянул на тебя, милая, и сказал, все ли мы сделали так, как следует; потом отошлем Эмми к тете Марч, пусть погостит себе у нее маленько, и будет удалена от всякой опасности, а кто-нибудь из вас больших посидит дома, денька два, чтобы развлекать Бетси.

— Я останусь при ней, я старшая, предложила Мегги, совсем измученная поздним раскаянием.

— Нет я; так как она хворает по моей милости. Я так и скажу маме, что я всему виною, решительно объявила Джо.

— Пусть скажет сама Бетси, кому оставаться, вмешалась Анна, при ней необходимо быть только одной.

— Пусть Джо останется, ответила девочка, наклоняясь головкой к сестре, с любовью глядя на нее и этим решая спорный вопрос.

— Так я пойду распоряжусь относительно Эмми, сказала Мегги, слегка уколотая предпочтением, но в сущности радуясь, что была избавлена от ухода (за больной, к чему она вообще не чувствовала склонности, наоборот от Джо.

Эмми оказала горячее сопротивление состоявшемуся плану, и запальчиво объявила, что предпочитает занемочь, чем отправиться к тете Марч. Мегги уговаривала, доказывала, приказывала, но все было тщетно. Эмми уперлась на том, что не пойдет; Мегги оставила её в припадке отчаяния и ушла посоветываться с Анною, как тут быть. В ее отсутствии, Лори, войдя в гостиную, застал там Эмми, зарывшуюся в подушки дивана и всхлипывающую неутомимо. Она ему сейчас поведала свое горе, в надежде на его соболезнование; но Лори сунул только руки в карманы и принялся ходить по комнате, посвистывая и хмуря брови. Затем он сел подле нее и сказал самым вкрадчивым голосом: «Будьте милой маленькой женщиной и сделайте, как желают старшие. Ну, перестаньте же плакать и выслушайте, что я придумал. Отправляйтесь к тете Марч; я буду приходить туда всякий день и брать вас гулять с собой — посмотрите, как мы весело заживем. Разве это не лучше, чем киснуть здесь?»

— Я не хочу, чтобы меня выгоняли из дома, объяснила Эмми плаксиво-обиженным голосом.

— Бог с вами, душа моя; вас ведь желают удалить от опасности. Разве вам было бы приятно занемочь?

— Конечно, нет. Но я уверена, что буду все равно больна, так как все эти дни была с Бетси.

— Тем более причин, чтобы вы удалились отсюда: это все же шанс избежать заразы. Перемена воздуха и предосторожности могут еще избавить вас от болезни, как мне, по крайней мере, кажется. А. если вы и захвораете, то при хороших условиях скарлатина будет легче. Мой совет: уходить отсюда как можно скорее, потому что, сударыня, скарлатина вещь не шуточная.

— Но у тети Марч скучно, она такая сердитая, сказала жалобно Эмми.

— Вы не успеете скучать, ручаюсь, я всякий день буду забегать к вам и приносить известия о здоровье Бетси и всеми силами стану забавлять вас. Старая лэди любит меня, а я буду так любезен с ней, что она будет снисходительна к нам и позволит нам делать все, что захотим.

— А будете вы меня катать в маленькой колясочке на пони.

— Буду, даю вам мое джентльменское слово.

— И станете всякий, -всякий день приходить.

— Вот увидите.

— И тотчас, как Бетси выздоровит приведете меня домой.

— В ту же самую секундочку.

— А в театр будете ходить со мной?

— В дюжину театров, если вы прикажете.

— Ну, так я согласна, шопотом произнесла Эмми.

— Молодец-девочка! — Позовите скорее Мегги и скажите ей, что вы послушаетесь, сказал Лори, поощрительно трепля ее по плечу, что ей так же мало понравилось, как и упоминание о послушании.

Мегги в сопровождении Джо сбежала с лестницы торопливо, как только услыхала о совершившемся чуде, и выслушала от Эмми, принявшей вид покорной жертвы, что она согласна на переселение, если доктор подтвердит, что у Бетси будет скарлатина.

— А как чувствует себя теперь малютка? спросил Лори о своей любимице, весть о нездоровье которой беспокоила его гораздо сильнее, чем он выказывал.

— Мы её уложили на мамину постель, и ей немного легче. Смерть ребенка очень расстроила её, но я надеюсь, что у нее самой простая простуда. Анна говорит тоже самое, но она кажется озобоченной, и это меня пугает, отвечала Мегги.

— Экая штука жизнь! заметил Джо, ожесточенно ероша свои волосы. Не успели успокоиться от одного страха, как нажили себе другой. Кажется, все пойдет теперь вверх дном без мамы — я уже не знаю, где нашим бедам конец!

— Плохо-то плохо, только это не причина превращать себя в дикобраза, это вовсе не хорошо. Призовите на помощь свою энергию, Джо, и скажите лучше, не нужно ли телеграфировать мамаше, или не сделать ли чего другого? сказал Лори, который никак не мог примириться с утратою чудных волос своей приятельницы.

— Это-то и смущает меня, возразила Мегги. Мне, кажется, что следовало бы нам известить её, если Бетси действительно разнеможется; Анна же говорит, что этого делать не надо, так как мама не может уехать от папаши и будет только тревожиться. Болезнь Бетси не может продолжаться долго, Анна знает все, что необходимо делать в этом случае; мама сказала, что мы должны слушаться её; я и теперь думаю, что поступлю по ее совету, а все же я не уверена хорошо ли это будет.

— Гм, хорошо ли это? я и сам не знаю. Не переговорить ли вам с дедушкой, когда узнаете решение доктора.

— Это самое лучшее. Джо, сходи сейчас за доктором Бангсом, скомандовала Мегги: мы не можем предпринимать ничего до его визита.

— Оставайтесь себе дома, Джо; точно вы не знаете, кто привилегированный коммиссионер вашего дома, сказал Лори, берясь за шапку.

— Я боюсь, что вам некогда, заметила Мегги.

— Нисколько, я кончил все свои уроки на сегодня.

— Разве вы продолжаете занятия во время вакаций? спросила Джо.

— Следуя примеру моих соседок, слюбезничал Лори, убегая из комнаты.

— Славный мой мальчик, я возлагаю на него большие надежды, промолвила Джо, с улыбкою провожая глазами уходившего за плетень Лори.

— Он прекрасно ведет себя — для мальчика, нелюбезно отозвалась Мегги, не особенно интересовавшаяся вопросом, затронутым сестрой.

Доктор Бангс явился вскоре, сказал, что у Бетси признаки начинающейся скарлатины, но обнадеживал, что она будет не сильна, хотя призадумался над рассказом об эпизоде с ребенком Гуммель. Удаление Эмми было во всяком случае потребовано им, рядом с выполнением некоторых мер предосторожности. Итак она была немедленно снаряжена и отправлена в путь, под конвоем Лори и Джо.

Тетушка Марч встретила гостей с обычным радушием.

— Чего вам надо? спросила она, смотря на них поверх очков, в то время, как попугай, сидевший на спинке ее стула, выкрикивал свое приветствие:

— Пошли прочь! Сюда мальчишек не впускают!

Лори отретировался к окошку, пока Джо объяснялась с хозяйкой.

— Так и следовало ожидать: еще-бывы таскались по разным нищим. Эмми может оставаться и заняться здесь чем-нибудь полезным, если она здорова — хотя, я и убеждена — судя по всему, что она занеможет. Не плачь, дитя, я ненавижу, когда хнычат.

Эмми как раз собиралась заплакать, но Лори потихоньку ухватил попугая за хвост, и заставил его крикнуть в перепуге: «Не тронь моих сапог!» так уморительно, что девочка расхохоталась.

— Какие известия от вашей матушки? кисло спросила старуха.

— Отцу гораздо лучше, отвечала Джо, стараясь сохранить хладнокровие.

— Неужели? Но это едва ли на долго; у Марча никогда не было большего запаса сил, последовало доброжелательное рассуждение.

«Ха, ха, ха, никого с позаранок не хорони! понюхивай лучше табачок! Прощай! прощай!» горланил попугай, вытанцовывая на спинке стула и сдергивая чепец с голивы миссис Марч, в то же время, как Лори теребил его самого за хвост.

— Замолчи, старая невежа! — Джо, тебе пора домой — совсем неприлично тебе бегать по улицам, в такой поздний час, с этим сорви-головой.

«Замолчи, старая невежа!» гаркнула птица, порывисто кидаясь с своего насеста на сорви-голову, который трясся от подавленного смеха в продолжение последних речей.

«Не знаю, как я все это вынесу», думала про себя бедненькая Эмми, оставшись наедине с тётушкой по уходе своих друзей.

— Убирайся вон страшилище! возгласил попугай, причем Эмми не могла уже больше сдержаться и заплакала.