Глава XIГорький опыт

Вот и первое июня! Завтра Кинги уезжают на воды, и я буду свободна. Три месяца вакаций! вот-то я повеселюсь! восклицала Мегги, возвратившись домой в один жаркий день и найдя Джо, лежащею на диване в полном изнеможении. Бетси стаскивала с нее пыльные сапоги, а Эмми приготовляла лимонад для прохлаждения всей компании.

— Тётушка Марч сегодня уехала. О счастье! вскричала, с своей стороны, Джо. Я до смерти боялась, что она и меня пригласит с собой в Пломфильд, и мне, пожалуй, пришлось бы тогда ехать. Но ведь вы знаете, что это за место: это настоящее кладбище. Как я рада, что избавилась! я трепетала каждый раз, когда тётушка начинала говорить со мной. И уж как же я проворно помогла ей собраться, и какая была тихенькая и услужливая! вы удивились бы, глядя на меня. Я дрожала до самой той минуты, пока она не села в карету. Но она и тут еще напугала меня: она высунулась из кареты и закричала:

— Джозефин, не хочешь ли?… Далее я не слыхала, потому что пустилась бежать во все лопатки, и только, завернув за угол, почувствовала себя в безопасности.

— Бедняжка Джо! она бежала, точно за ней гнались волки, сказали Бетси, поглаживая с материнской нежностью ноги сестры.

— Эта тетушка Марч — настоящий вампир, заметила Эмми.

— Она хочет сказать вампир, ну да все равно; в такую жару не стоит придираться к словам, промычала Джо.

— Что же мы будем делать во время вакаций? спросила Эмми, переменяя разговор.

— Я буду поздно вставать и ничего не делать, откликнулась Мегги из. глубины вольтеровского кресла. Я целую зиму вставала ни свет, ни заря, и целые дни работала. Теперь я буду отдыхать и высплюсь всласть.

— Нет, сказала Джо, такие удовольствия меня не пленяют. Я припасла себе целую груду книг и буду проводить золотое времячко в чтении. Усядусь, как гриб в навозе, и буду сидеть целые дни.

— Фи, какая гадость! какие у нее всегда сравнения! вскричала Эмми, довольная, что может отплатить за «вампира».

— Ну, как соловей на розах. Довольна ли ты?

— И мы то же, Бетси, отложим ученье и будем гулять и отдыхать, предложила Эмми.

— Будем, если мама позволит; но только мне нужно разучить несколько новых песен и обшить к лету моих деток. Они очень обтрепались.

— Мама, ты позволяешь нам полениться? спросила Мегги, обращаясь к миссис Марч, которая шила в своем уголке, так и называвшемся «маминым уголком».

— Поленитесь, детки, попробуйте. Я думаю, не пройдет и недели, как вы скажете, что все играть, да гулять точно так же скучно, как и постоянно работать.

— О нет, мама, это будет истинное наслаждение: я уверена в этом, сказала Мегги, с улыбкой блаженства.

В эту минуту Бетси подала лимонад и Джо, подняв свой стакан, вскричала:

— Пью за лень и веселье!

Девочки с живостью откликнулись на этот тост и начали с того, что весь тот день провалялись, ничего не делая.

На следующее утро Мегги не выходила к чаю до десяти часов. Ей пришлось потом завтракать одной и одинокий завтрак показался ей не вкусным; комната имела мрачный и неприютный вид, так как Джо не наполнила ваз цветами, Бетси не вытерла пыли, а Эмми не прибрала си их разбросанных тетрадок. Прибранный и веселый вид имел один только «мамин уголок». Мегги уселась на ее кресло, чтоб почитать или, вернее, позевать и помечтать о летних нарядах, которые она собиралась шить себе на свой заработок. Джо провела утро с Лори, на реке, а после обеда проплакала на своем чердаке над сентиментальным романом. Бетси начала день с того, что выложила все из большего сундука, в котором помещалось ее семейство, и устав на половине дела, оставила все вверх дном и села за фортепиано, очень довольная тем, что ей не нужно мыть посуды. Эмми, убрав свою беседку, причесала свои локоны и, нарядившись в свое лучшее кисейное платье, села в саду рисовать, в надежде, что прохожие заметят её и полюбопытствуют узнать, кто эта интересная молодая особа. Но так как никто не поинтересовался этим, кроме одной галки, с любопытством посмотревшей на ее произведение, то Эмми сочла за лучшее отправиться гулять, но несчастье преследовало её в этот день: её застиг дождь и она возвратилась домой вся измокшая.

За вечерним чаем девочки отдали друг другу отчет в своем дне, и все четыре нашли, что он был проведен восхитительно, хотя и показался им необыкновенно длинным. Мегги, ходившая после обеда покупать себе на платье и купившая «обворожительную» голубую кисею, нашла, разрезав ее на полотнища, что она линяет; и открытие это несколько отравило ее счастье. Джо намозолила себе руки, катаясь в лодке, и дочиталась до того, что у нее разболелась голова. Бетси устала до изнеможения, разбираясь в своем сундуке и разучивая четыре песни разом, а Эмми была безутешна оттого, что дождь испортил ее лучшее летнее платье и ей нечего было надеть на другой день к Кэти Броун, которая пригласила к себе много гостей. Эмми оставалось явиться к ней такой же «чумичкой», как Флора Мак-Флинзи.

Но несмотря на эти мелкие неудачи опыт с ничего-неделаньем был признан удачным, и все четыре девочки объявили своей матери, что они довольны своим днем. Она улыбнулась и промолчала. Приняв на себя все их домашние обязанности, миссис Марч, с помощью Анны, поддерживала в доме чистоту и порядок. Хозяйственный механизм продолжал двигаться, не останавливаясь. Но среди сладостей покоя и лени наши девочки начали вскоре замечать, что дни тянутся необыкновенно долго; погода стояла переменчивая, и таким же точно было и настроение духа наших героинь. Каждая из них чувствовала какую-то непристроенность и не знала, чем заняться. Между тем праздность внушала дурные мысли. Мегги, наскучив ленью, принялась перекраивать и перешивать свои платья, стараясь подражать фасонам, виденным ею у Моффатов. Джо, начитавшись до тошноты, сделалась такой сварливойчто сумела поссориться даже с добродушным Дори и горько сожалела о том, что не уехала с тётушкой Марч. Одна Бетси не скучала. Она часто забывала лозунг: «ничего не делать», и бралась за свои обычные дела. Но было что-то в воздухе, что действовало и на нее, и ее душевный мир был нарушен. И на нее также находили припадки раздражительности; и она также трясла свою бедную Жанну изо-всей мочи и называла ее «чучелой». Но всех несчастнее была Эмми, так как она была беднее всех рессурсами. Когда сестры ее предоставили ей самой занимать себя, она нашла, что это «я», это маленькое совершенство, было в сущности пренеприятной обузой. В куклы она не любила играть; волшебные сказки находила слишком детскою забавой для своего возраста, а целый день рисовать наскучало. Чрез несколько дней праздности, нарядов и скуки, Эмми начала «ныть», по выражению Джо. «Ах, еслиб у нас в доме было весело, еслиб у нас было много хороших девочек, еслиб можно было поехать путешествовать — как хорошо прошло бы лето! Но сидеть дома с тремя эгозистками сестрами (Джо и тут догадалась, что она хотела сказать „эгоистками“) и большим мальчиком, который не хочет больше глядеть на вас. Это нестерпимая скука»! ныла мисс Эмми.

Ни одна из девочек не сознавалась, что испытание слишком тяжело, но в пятниДу вечером каждая подумала: «слава Богу, что неделя кончается». Но для того, чтоб урок этот еще лучше запечатлелся в их памяти, миссис Марч, у которой не было недостатка в юморе, решилась завершить эту неделю с эффектом: она отпустила Анну на целый день, чтобы девочки могли вполне оценить прелести всеобщей праздности.

В субботу утром, когда они сошли вниз, в. кухне не было огня, в столовой не было завтрака, и матери их не было в гостиной.

— Что это такое? что случилось? вскричала Джо, остановившись посреди комнаты и вытаращив глаза.

Мегги побежала наверх, но вскоре возвратилась, с более спокойным, но несколько сконфуженным видом.

— Мама здорова, сказала она, но она устала и хочет оставаться весь день в своей комнате. Она предоставляет нам самим заботиться о себе. Странно! Это так не похоже на нее. Но она объясняет это тем, что она устала, проработав вдвоем с Анной всю эту неделю. Сегодня она предоставила нам самим управляться со всем.

— И прекрасно! откликнулась Джо. Мне и самой хотелось чего-нибудь нового. Все уже так надоело.

Действительно, все четыре сестры жаждали дела; праздность наскучила им по горло, и они принялись хозяйничать с неподражаемым рвением. Но вскоре им пришлось убедиться в истине постоянной поговорки Анны: «хозяйство не игра». В чулане было вдоволь провизии, и пока Эмми и Бетси накрывали на стол, Джо и Мегги готовили завтрак, дивясь, что прислуга вечно жалуется на тяжесть своего дела.

— Я и маме отнесу завтрак, хотя она и сказала, чтоб мы о ней не заботились и что она сама позаботится о себе, говорила Мегги, председательствуя за столом и разливая чай, с видом собственного достоинства.

Девочки приготовили на подносе завтрак, и одна из них отправилась с ним наверх. Но чай перепрел до горечи, яичница была засушена, а сухари сожжены. Впрочем, миссис Марч все приняла с благодарностью, и от души смеялась, когда Джо, принесшая завтрак, ушла из комнаты.

«Бедняжки! пришлось им потрудиться. Но ничего, это им пойдет в прок», подумала она, доставая принесенный ею для себя более вкусный завтрак, и выбрасывая потихоньку тот, который прислали ей дочки.

Между тем внизу одно разочарование следовало за другим. Главного повара, Мегги, решительно преследовало несчастие.

— Давай, я состряпаю обед, вызвалась Джо. Я вам буду услуживать, а вы будьте барынями; сидите за столом и отдавайте мне приказания.

Это любезное предложение было принято с признательностью, хотя Джо смыслила в кулинарном искусстве еще менее Мегги. Столовую наскоро прибрали, подмахнув сор под диван и спустив шторы, чтобы не было заметно пыли, которую лень было стирать. Джо, твердо уверенная в своих силах, послала к Лори записочку, с приглашением его к обеду. Она хотела таким образом положить конец своей ссоре с ним.

— Лучше бы ты прежде позаботилась об обеде, а уж потом приглашала гостей, заметила ей Мегги, узнав об ее опрометчивом гостеприимстве.

— Все будет хорошо. Я подам жаркое, с целой’массой картофеля, спаржу и омара для приправы, как говорит Апна. Кроме того, у нас есть салат. Правда, мы не умеем делать его, но книга научит; а на дессерт я приготовлю бланманже и землянику. Можно даже подать кофе, чтоб обед вышел на славу.

— Очень ужь ты расщедрилась, Джо. Я полагаю, что ты ничего не сумеешь состряпать, кроме разве поджаренных сухарей, да и те сожжешь. Что касается до меня, то я умываю себе руки. Если ты пригласила Лори, так уж сама и отвечай за это.

— Я вас попрошу только быть любезными хозяйками — вот и все. Вы дадите мне ваши советы, когда они мне понадобятся, сказала Джо, несколько уколотая.

— Лучше бы ты посоветовалась с мамой, прежде чем предпринимать что-нибудь, заметила осторожная Метги.

— Конечно, посоветуюсь, сказала Джо, задетая недоверием к ее искусству.

— Делайте, что хотите, не приставайте ко мне, отвечала миссис Марч, когда к ней пришла за советом Джо. Я иду в гости, и ни во что не стану вмешиваться сегодня дома. Я даю себе один день отдыха; буду читать, писать, делать визиты и забавляться.

Джо показалось до такой степени странным видеть свою мать, поутру сидящею за книгой и намеревающеюся целый день ничего не делать, что, случись землетрясение, — затмение солнца или вулканическое извержение, оно не могло бы более удивить ее.

«Сегодня все идет как-то навыворот», подумала она сходя с лестницы. Вон и Бетси плачет; должно быть в ее семье случилось какое-нибудь несчастье. Недостает только, чтоб Эмми начала придираться. Ну, уж я же ее встряхну тогда!

Входя в столовую, Джо увидала Бетси, рыдавшую над своей канарейкой Пипом, лежавшей в клетке, вытянув ножки, как бы с последней мольбой дать ей поесть; канарейка издохла от голода.

— Это я виновата, я забыла о ней! У нее не было ни одного семячка в кормушке, ни одной капли воды! О Пип, бедный Пип! какая я злая, негодная! плакалась Бетси, держа на руке канарейку и стараясь оживить её своим дыханием.

Джо, посмотрев в полуоткрытые глаза маленького трупа и пощупав сердце, глубокомысленно покачала головой и предложила, вместо гроба, свой ящик из-под домино.

— Положи ее в печку, может быть она отогреется и оживет, посоветовала Эмми обнадеживающим тоном.

— Вот еще! я уморила её с голоду, да еще изжарю? Нет, я сошью ей саван и зарою ее в могилку. Я никогда не заведу себе более птички, никогда, мой Пип, я не стою этого, прошептала Бетси, прижимая к щеке свою фаворитку.

— Сделай похороны сегодня после обеда; мы все будем присутствовать. Полно плакать, Бетси; конечно, жалко птицу, но на этой неделе все идет как-то навыворот, и бедный Пип тяжелее всех поплатился за наше безделье. Сшей ему саван и положи его в мой ящик. После обеда мы сделаем торжественные похороны, утешала Джо.

Но пора было привяться за стряпню. Джо отправилась в кухню, где царствовал самый неживописный беспорядок. Она надела длинный передник и принялась за дело. Целая груда тарелок и блюд дожидалась мытья. Но, принимаясь за тарелки, Джо заметила, что огонь под плитой потух.

— Вот тебе и раз! проворчала она, и, отворив дверцу очага, принялась изо всей силы раздувать уголья. Разведя огонь, она поставила кипятить воду и отправилась на рынок. Прогулка развеселила её; и она возвратилась домой в полной уверенности, что она сделала самые удачные покупки. Она купила слишком молодого, никуда негодного, омара, старую спаржу и две корзинки земляники. Анна оставила опару; Мегги помесила и поставила в печку, чтоб она вторично поднялась; но опара была позабыта в печке. В ту минуту, когда Мегги разговаривала в столовой, с Сэлли Гардинер, дверь с шумом распахнулась; из-за нее показалось раскрасневшееся, выпачканное в муке лицо, с растрепанными волосами, и, обратившись к Мегги, спросило:

— Послушай, если опара ушла-через край, то, значит, она готова?

Сэлли расхохоталась, а Мегги выразительно подняла брови. Выпачканное лицо скрылось.

Миссис Марч, осмотрев, все ли в порядке и сказав несколько слов в утешение Бетси, которая шила саван для покойницы, уже лежавшей в гробу, т. е. в ящике из-под домино, ушла со двора. Когда серая шляпка ее скрылась из вида, девочками овладело чувство, близкое к отчаянию. В довершение неприятности пришла мисс Кроккер, худая, желтая особа, с острым носом, с инквизиторскими глазами, от которых ничего не могло укрыться, и объявила, что останется обедать. Девочки не любили мисс Кроккер потому, что она была склонна к сплетням и пересудам, но тем не менее они всегда были с ней ласковы и вежливы, потому что она была стара и бедна, и имела мало друзей. Мегги усадила её в кресло и старалась занять, между тем как та, с своей стороны, осыпала её вопросами, критиковала все и всех и рассказывала истории о знакомых.

Невозможно описать всех треволнений, которые вынесла Джо в это достопамятное утро: сготовленный ею обед надолго дал пищу шуткам. Не решаясь более спрашивать советов, она старалась, как умела, сделать все сама, и убедилась, что для того, чтоб сделаться хорошей кухаркой, недовольно одной энергии и доброй воли. Она целый час кипятила спаржу, так что все головки отвалились, а стволы стали тверже, чем были. Хлеб она сожгла, занявшись салатом, а салат все-таки вышел такой, что его нельзя было есть. Омар был для нее загадкой; она долго колотила и тыкала его, чтоб разбить скорлупу, и, разбив, погрузила ее скудное содержимое в салатник. Бланманжё вышло комками, а земляника была не так спела, как казалось: продавец обманул Джо, искусно уложив ягоды.

— Пускай едят мясо и хлеб с маслом, если голодны; по каково убить эдак ни за что целое утро! размышляла Джо, звоня к обеду часом позже обыкновенного. Усталая, раскрасневшаяся и обезкураженная, суетилась она около стола, угощая Лори, привыкшего к тонким блюдам, и мисс Кроккер, которая, своими рысьими глазами подмечала все недостатки обеда и уже точила свой язычек, чтобы осмеять его перед всеми своими знакомыми.

Бедной Джо хотелось провалиться сквозь землю: сидевшие за столом, отведав ее произведений, более не прикасались к ним. Эмми хихикала; Мегги была мрачна; мисс Крокер поджимала губки; один только Лори смеялся и болтал без умолку, стараясь оживить обед. Самым удачным блюдом была земляника, которую Джо обильно осыпала сахаром и к которой она припасла кружку густых сливок. Раздав всем красивые хрустальные тарелочки и, заметив, с каким удовольствием смотрели все на алые островки, плававшие на белом море, Джо облегчила свою грудь глубоким вздохом, и пылавшие щеки ее несколько освежились.

Первая отведала ягод мисс Кроккер. Но лицо ее вдруг исказилось и она поспешно схватилась за стакан с водой. Джо, не взявшая себе порции ягод, из опасения, что их не хватит для. других, взглянула на Лори. Но он храбро ел, хотя около рта его образовались несвойственные ему складки и глаза были упорно устремлены в тарелку. В эту минуту Эмми, страстная охотница до лакомств, положила себе в рот полную ложку ягод, но в ту же минуту вскрикнула, закрыла рот салфеткой и поспешно выбежала из-за стола.

— Что это такое? вскричала Джо с ужасом.

— Соль, вместо сахара, и кислые сливки! произнесла Мегги с трагическим жестом.

Джо ахнула и упала в кресло. Тут она вспомнила, что она в-торопях обсыпала ягоды солью и забыла выставить сливки на ледник. Джо была красна, как рак, и уже собиралась заплакать; но в эту минуту она встретила взгляд Лори, в котором искрился смех, несмотря на все его старание казаться серьёзным. Джо вдруг представилась комическая сторона дела, заставившая ее расхохотаться до слез. Смех ее был как бы сигналом к общему хохоту, которым заразилась даже мисс Кроккер. Злополучный обед завершился весело, а пустые желудки пополнились хлебом, маслом и оливками.

— Я не в силах убирать теперь посуду: займемся похоронами, предложила Джо, вставая из-за стола.

Лори вырыл под кустом могилку и маленький Пип, оплаканный своею чувствительною хозяйкой, был опущен туда и прикрыт мохом и камнем, с следующей эпитафией, которую сочинила Джо во время стряпни:

Здесь покоится незабвенный Пип, Умерший 7-го июня, И оплакиваемый всеми, Кто его знал и любил.

По окончании церемонии Бетси ушла в свою комнату, чтобы отдохнуть от волнений этого дня; но отдохнуть было негде, постели не были постланы. Взбивая подушки, Бетси несколько развлеклась и утешилась. Тем временем Мегги помогала Джо прибирать посуду, и таким образом прошел весь вечер. Девочки так устали в этот день, что решились удовольствоваться в ужину одним чаем с жареным хлебом. Соленый дессерт с кислыми сливками привел Эмми в очень дурное расположение духа, и, чтобы развлечь ее, Лори взял её с собой кататься. Миссис Марч, возвратившись домой, нашла трех девочек за работой в кухне, и, заглянув в чулан, где хранилась провизия, тотчас поняла, что опыт вышел удачным.

Хозяйкам неудалось отдохнуть, как они рассчитывали. К чаю пришли дости. Надо было наскоро принарядиться, сбегать в лавку за кой-какими припасами, а затем, прежде чем лечь спать, пришлось пошить, чтоб сделать кой-какие исправления в своем туалете, которые откладывались до последней минуты.

Вечером девочки вышли на крыльцо, вокруг которого расцветали июньские розы, свежие и влажные от росы. Сестры, вздохнув от усталости, сели на ступеньки крыльца.

— Какой ужасный день! начала Джо, всегда первая выражавшая свои чувства.

— Он прошел скорее обыкновенного, но сколько хлопот! откликнулась Мегги.

— Я просто не узнаю нашего дома, вставила Эмми.

— Это понятно: с нами не было мамы и Пипа, со вздохом заметила Бетси, глядя полными слез глазами на пустую клетку.

— Мама опять с вами, и завтра у тебя, Бетси, будет новая птица, если ты этого желаешь, послышался голос миссис Марч, которая пришла и села среди своих девочек. Повидимому, и она также провела этот день не слишком весело.

— Довольны ли вы вашим опытом, дети, или хотите продлить его еще на одну неделю? спросила она. Бетси уже успела тем временем приютиться возле нее, а остальные девочки повернулись к ней лицами. — С меня довольно! воскликнула Джо решительным тоном.

— И с меня, и с меня тоже, подтвердили все другие.

— Стало быть вы убедились, что приятнее исполнять некоторые обязанности и жить не для одного себя, но немножко и для других, чем совсем ничего не делать?

— Мне опротивило бить баклуши, объявила Джо с энергическим жестом: я хочу приняться за дело.

— Вот, например, если бы ты поучилась стряпать: это очень полезное знание, которым женщина никогда не должна пренебрегать, предложила миссис Марч, смеясь в душе при воспоминании о неудачном кулинарном дебюте Джо, о котором она слышала от мисс Кроккер.

— Мама, это ты нарочно ушла от нас, предоставив нам самим хозяйничать? ты хотела видеть, как мы примемся за дело? спросила Мегги, которой давно закралось в ум это подозрение.

— Да, отвечала миссис Марч. Я хотела, чтоб вы по опыту убедились в том, что общие удобства зависят оттого, чтобы каждый исполнял свое дело. Пока Анна и я все делали в доме, вы пользовались относительными удобствами, хотя я и не замечала, чтоб вы были от этого счастливее и любезнее. Я решилась проучить вас немножко, показав вам, что выходит, когда каждый думает только об одном себе. Я вижу, что вы убедились теперь, что гораздо приятнее помогать друг другу, в исполнении маленьких обязанностей, которые делают отдых приятнее, и заботиться о том, чтоб наш домашний угол был дорог и приятен каждому из нас, чем ничего не делать.

— Убедились, мама, убедились! воскликнули девочки.

— Ну, так примитесь же опять каждая за свое дело. Работать здорово. Работа гонит прочь скуку и дурные мысли. Будем же работать и помогать друг другу.