Глава XIIIВоздушные замки

Лори нежился, покачиваясь в своем гамаке, в один теплый сентябрьский вечер и задавал себе вопрос, почему не видать соседок, но был в слишком ленивом настроении, чтобы отправиться на разведки. Он находился в скверном расположении духа, вследствие глупо и скучно проведенного дня и досадовал, что не мог его начать с-изнова. Жара совсем обезсилила его, он занимался в этот день небрежно, выводил из терпения Брука, рассердил деда своими шалостями, напугал служанок до полусмерти, сочинив, что его собака взбесилась и несправедливо придирался к конюху, выговаривая ему небывалые проступки в уходе за верховой лошадью, после чего недовольный собой и другими бросился в гамак и лежал в нем, размышляя о глупости всего мира, пока чудный вечер знойного дня не навеял на него мало-по-малу успокоения. Глядя на зеленую сеть прозрачной листвы высоких каштанов, раскинувшихся шатром над его головою, он предавался на яву различным грёзам и воображал себя плывущим по безбрежному океану в кругосветном плавании, когда звук знакомых голосов возвратил его к действительности. Приподняв голову, он увидал Марчей, выходящих из дома и снаряженных как бы для дальней экспедиции.

— «Что они там затевают?» думал Лори, открывая отяжелевшие веки и пристально рассматривая проходившую мимо компанию, которая действительно имела не совсем обычный вид. Все девочки были в широкополых круглых шляпках, у всех за плечами висело по большой сумке из томного сукна, и в руках были толстые палки; кроме того, Мегги несла подушку, Джо книгу, Бетси была вооружена сачком, а Эмми запаслась портфелем. Они прошли через сад, миновали калитку и стали спускаться с холма, лежащего между садом и рекой.

— «Прекрасно», сказал про себя Лори, «устроили пикник, а мне не замолвили об этом ни словечка. Они не намерены ехать в лодке, потому что не брали ключа от сторожки. А может быть они просто забыли спросить его. Вот кстати, я отнесу им ключ и разузнаю в чем дело».

Несмотря на то, что у Лори было с полдюжины шляп, он потерял не мало времени, чтобы разыскать хотя одну из них, та же история повторилась и с ключом, который в конце-концов оказался у него в кармане, так что девочки давно успели скрыться из виду, когда он выбежал за калитку, с целью догнать их. Избрав самую короткую дорогу он достиг до береговой сторожки, где причалена была лодка, но тщетно осматривался кругом: там не было ни души, и ему пришлось подняться на верхушку холма, чтобы оттуда решить, в какую сторону следует направить свои поиски. По одному из скатов рос небольшой сосновый лес и из сквозной чащи хвойной зелени до слуха мальчика донеслись звонкие голоса, перемежавшиеся с трескучей трелью осенних кузнечиков и, скоро пробираясь сквозь колючую заросль, он весело воскликнул:

— Вот так настоящая картина!

В самом деле, картина, представившаяся его глазам, была очень мила: сестры сидели грациозной группою под тенью темных сосен, — ветерок, пропитанный смолистым ароматом, обвевал их раскрасневшиеся личики и играл прядями их волос, а весь лесной мирок насекомых и птиц продолжал свою обычную деловую возню и пение, не смущаясь их присутствием, как будто девочки были для них не чужими, но знакомыми, старыми друзьями. Мегги восседала на принесенной подушке, проворно шила своими беленькими ручками и вся дышала свежестью в простеньком ситцевом платьице, окруженная зеленью, как только-что распустившаяся роза. Бетси занималась сортировкой сосновых шишек, устилавших густым слоем почву леса, из которых она мастерила различные красивые вещицы. Эмми набрасывала эскиз с живописного куста высоких вееролистных папоротников, а Джо усердно вязала чулок и читала сестрам вслух. Легкое облако сомнения пробежало но лицу Лори, когда он уже был в нескольких шагах от общества — ему пришло в голову, хорошо ли он поступает, прихода к ним без приглашения; но перспектива вернуться к домашней скуке при его тоскливом настроении и привлекательность лесной прохлады в милой компании побороли все колебания. Он, однакоже, остановился и стоял так тихо и неподвижно, что белка, занимавшаяся сбором зимних запасов на дереве, к которому он прислонился, не заметила его и спустилась по стволу вплотную до его спины, и тогда уже, удивленно оглядев пришлеца пустилась в обратное бегство, с такой поспешностью прыгая с ветки на ветку, что шорох трещавших сучьев привлек на себя внимание Бетси; приподняв голову, она увидала не одну белку между ветвями, но и задумчивое лицо приятеля, и тотчас ему была послана на встречу радушная улыбка и приветственный кивок.

— Можно ли присоединиться к вашей беседе? или я буду лишним? спросил он, нерешительно подвигаясь вперед.

Мегги приподняла брови, но Джо, бросив укоризненный взгляд на нее, поспешно и твердо сказала:

— Милости просим, мы пригласили бы вас раньше еслибы не боялись, что вам будет скучно участвовать в такой ребяческой и девчонкинской забаве, как наша.

— Вы знаете, что я люблю все ваши затеи. Впрочем, если Мегги не желает моего общества, я готов удалиться.

— Я не имею ничего против вашего присутствия в нашем обществе, если вы согласны заняться чем нибудь; здесь принято за правило не быть праздным, объяснила серьёзно, но уже приветливо Мегги.

— Очень благодарен; я постараюсь придумать себе занятие, если вы дадите мне минутку на размышление, хотя найти дело здесь не менее затруднительно, чем в Сахарской пустыне. — Впрочем, я готов шить, читать, отбирать еловые и сосновые шишки или рисовать по вашему приказу. — Изреките вашу волю, я жажду повиноваться, и, говоря это, Лори опустился на траву с покорным видом, способным обезоружить всякое сопротивление.

— Дочитывайте повесть, пока я буду вязать пятку, решила Джо, протягивая к нему раскрытую книгу.

— Слушаю-с, был кроткий ответ, за которым последовало чтение усердного и благодарного новопосвященного члена «Общества трудолюбивых пчел». Повесть была не велика и скоро была окончена, после чего новобранец отважился сделать несколько вопросов, считая, что своим усердием заслужил право на некоторое вознаграждение.

— Позвольте узнать, милостивые государыни, давноли учреждено это полезное и очаровательное общество и вообще познакомиться с его происхождением?

— Следует ли удовлетворит его желанию, обратилась Мегги с вопросом к своим сестрам.

— Не говори ничего, он будет смеяться, сказала осмотрительная Эмми.

— Не беда! заметила Джо.

— Я уверена, что ему это понравится, отозвалась Бетси.

— Конечно, понравится! Дай вам слово, что не стану насмехаться. Пожалуйста Джо, расскажите мне все и не бойтесь, чтобы я злоупотребил вашим доверием.

— Вот-те-на, бояться вас! Чего вы не вообразите. себе только, Лори. — Видите ли, мы придумали играть «в Пилигримов» и мы ведем эту игру, только совсем в сурьёз, с прошедшей зимы, то-есть стараемся исправляться.

— Понимаю; а впрочем я ведь уж это знал, многозначительно заметил Лори.

— Кто сказал вам? спросила Джо.

— Духи.

— Нет; это я проболталась. Раз вечером, вас не было никого дома, а он был очень грустен, я ему немножко рассказала. Ему это понравилоси, — не стесняйся Джо, говори ему все, уговаривала кроткая Бетси.

— Ты никогда не умеешь молчать. С тобой нельзя иметь никаких секретов. На этот раз, впрочем, все устроилось к лучшему.

— Пожалуйста расскажите, настаивал Лори, обращаясь к Джо, которая углубилась в свою работу и замолчала, очевидно раздосадованная.

— Хорошо, но что же говорить, когда она вам уже сказала все? Может быть, вы уже знаете, что мы решились не проводить праздно свободного времени, а трудиться в праздничные дни над заданными себе работами. Скоро вакации кончатся, наши добровольные уроки тоже почти все выполнены и мы очень рады, что не позволяли себе лениться.

— Еще бы, сказал Лори, вспоминая с сожалением о только-что протекшем, скучном и пустом дне.

— Мама любит, чтобы мы были как можно больше на воздухе, поэтому мы приносим сюда наши занятия и работаем здесь, — мы провели так не мало превеселых часов. Ради шутки, мы приносим наши вещи сюда в этих сумках, надеваем вот эти старые шляпки и опираемся на наши посохи, взбираясь на холм, — словом, представляем из себя пилигримов, как мы делали это в детстве. Мы окрестили эту местность названием «Гора наслаждения», так как отсюда наслаждаемся видом страны, до которой надеемся со временем достигнуть.

Джо указала рукою вдаль, а Лори встал на ноги, чтобы посмотреть сквозь просеку леса на далеко раскинувшуюся зеленую долину, — изрезанную синими лентами, извивавшийся по ней реки и заканчивающуюся на горизонте линией возвышающихся холмов, верхушки которых ступенями поднимались все выше и выше и сливались, наконец, с синевой небосклона. Солнце склонялось к западу и все небо светилось ярким пурпуром и золотом заката, облака принимали все оттенки перламутра и причудливо громоздились над горами: серебристые массы их с вырезными краями, казались, профилем волшебного города с множеством зубчатых стен, башень и колоколен.

— Что за великолепие, воскликнул Лори с восторгом, свойственным его чуткой _и восприимчивой, ко всему прекрасному, натуре.

— Это часто бывает так, и мы очень любим приходить смотреть отсюда на закат: такие чудесные и постоянно новые картины! сказала Эмми, с внутренним сожалением своего бессилия воспроизвести все это кистью.

— Джо мечтает о стране, в которую мы собираемся попасть со временем, как о чем-то очень определенном: она воображает её со всеми подробностями: скотом, птицами и сенокосами. Как былобы хорошо, еслибы в самом деле в облаках была такая настоящая страна, куда мы могли бы переселиться, сказала задумчиво Бетси.

— Говорят, что есть страна лучше всего того, что может придумать наше воображение и что мы увидим ее, если заслужим, ответила Мегги своим мягким голосом.

— Этого так долго ждать и так тяжко заслуживать. Я бы хотела, чтобы мигом у меня выросли крылья и унесли меня в тот дивный заоблачный мир.

— Не беспокойся, Бетси, рано или поздно, ты будешь там, утверждала Джо: одной мне придется много бороться и трудиться, карабкаться и ждать, а может быть и завязнуть безвозвратно на пути.

В утешение я буду вашим товарищем. Мне тоже придется не мало преодолевать трудностей, прежде чем я доберусь до обетованной земли. Если я очень запоздаю в дороге, Бетси, прошу вас, замолвите там, на верху, доброе словечко за меня.

Какое-то неуловимое выражение на лице Лори невольно покоробило его маленькую приятельницу, но это не помешало ей ответить добродушно:

— Если люди захотят действительно попасть туда и будут стараться об этом из всех сил, то я уверена, что их не оттолкнут от входа; не думаю, чтобы двери к небу были заперты замками или оберегались злыми сторожами. Я, напротив, всегда представляю себе вход туда, как нарисовано на картине, где «Друг человечества» раскрывает свои объятия и подзывает в себе маленьких детей.

После небольшой паузы Джо сказала:

— А неправда ли, было бы забавно, еслибы все наши воздушные замки превращались в действительные.

— Я их строил такое множество, что был бы в затруднении выбрать из них один, и пожелать его осуществления, сказал Лори, укладываясь на траву и бросая вверх белке-предательнице сосновые шишки.

— Вы могли бы остановиться на любимом. Скажите нам, в чем он состоит? спросила Мегги.

— Если я поверю вам свой, то согласитесь ли все вы рассказать поочередно свои?

— Охотно, что касается меня; только надо спросить мнения остальных?

— Мы согласны. Ну, Лори, вам начинать.

— Я бы желал путешествовать но всему свету, сколько душе угодно, а затем поселиться в Германии и погрузиться в музыку. Потом сделаться самому таким великим музыкантом, что весь мир сбегался бы меня слушать. Кроме того, хотел бы я быть настолько богатым, чтобы не нуждаться в заработке и жить в свое удовольствие, без хлопот и нужды. Вот мой любимый воздушный замок. Теперь, Мегги, очередь за вами.

Маргарите показалось не так-то легко исповедывать свои мечты, как она думала сначала; она сорвала ветку папоротника и, отмахиваясь от воображаемых мух медленно начала говорить:

— Мне бы хотелось иметь красивый домик роскошно и изящно убранный. Хороший стол, богатый туалет, много красивых безделушек, веселое общество и груды денег. — Я была бы полною хозяйкой и распоряжалась бы всем этим как хотела; у меня былобы множество слуг, так что мне бы не приходилось ни крошечки работать. Ах, как бы я была счастлива тогда! — Я бы ленилась — это правда, но за то столько делала бы добра, что все любили бы меня.

— А был ли бы также хозяин в вашем воздушном замке? спросил Лори, плутовски улыбаясь.

— Я сказала уже вам, что желаю «веселого общества», ответила Мегги и нагнулась поправлять шнуровку своей ботинки, так что лица ее не было никому видно во время последних слов.

— Тебе бы уж следовало пожелать еще красавца, умницу и доброго мужа и несколько ангелочков-деток! Без этого, понимаешь, твой волшебный замок не в порядке, язвительно заметила Джо, не любившая сентиментальных грез и презиравшая романы вне книг.

— В твоем же вероятно будешь натыкаться на всяком шагу на лошадей, чернильницы и повести, запальчиво отозвалась Мегги.

— Еще бы нет! конечно, у меня будет целая конюшня арабских скакунов, комнаты, набитые до потолка книгами, и волшебная чернильница, из которой я стану писать сочинения, обреченные на не менее громкую славу, чем музыка Лори. Но прежде чем я водворюсь, в моем замке, я совершу что-нибудь удивительное — геройский подвиг — который не забудется даже после моей смерти. Я сама еще не знаю хорошенько, что именно это будет, но часто отыскиваю, что бы сделать такое и удивить вас всех, в одно прекрасное утро. Мне сдается, что скорее всего я напишу книгу, которая прославит и обогатит меня. Да, это и нравится мне больше всего на свете. Итак, вот моя любимая мечта.

— Мое желание жить всегда с папой и мамой и заботиться о том, чтобы всем было хорошо дома, конфузливо созналась Бетси.

— Неужели ничего больше вам не хочется? спросил Лори.

— С тех пор, что у меня есть пианино, я совсем довольна. Я желаю одного, чтобы мы оставались всегда все вместе и были счастливы: больше ничего мне не нужно.

— У меня же бездна замков, но любимый: быт великой артисткой, ехать в Рим, рисовать великолепные картины, словом — сделаться первым живописцем всей вселенной, высказала Эмми свое скромное желание.

— Экие мы все честолюбцы, разве не правда? Исключая Бетси, все мы, до единого, хотим славы, богатства и всяческих почестей. Удивительно, если кто-нибудь из нас достигнет того, него хочет, философствовал Лори, мечтательно жуя траву, как теленок.

— Я уже держу в руках ключ от своего волшебного замка, но вопрос: еще отворю ли ворота в него, промолвила загадочно Джо.

Я тоже нашел ключ к моему, но мне запрещено прикладывать его к замку, сказал Лори, подавляя вздох.

— Вот мой! воскликнула Эмми, помахивая театрально кистью.

— Мне же не удалось еще отыскать своего, послышался, вслед затем, грустный отзыв Мегги.

— Не правда, ваш ключ при вас, возразил Лори..

— Какой же?

— Ваше личико.

— Пустяки, оно ни к чему мне не служит.

— Подождите, быть может, оно доставит вам одну приятную вещь, возразил Лори, с невольною улыбкою вспоминая о некоторой тайне, которую он проведал.

Мегги скрыла разлившуюся по лицу краску за своим папоротниковым опахалом, но не сделала никакого вопроса и стала смотреть на реку с той сосредоточенной физиономией, которая поразила м-ра Брука во время его рассказа о рыцаре.

— Если мы все останемся в живых, условимьтесь собраться через десять лет и проверить, насколько каждому из нас посчастливилось осуществить свои мечты, или, по крайней мере, приблизиться к своему счастью, предложила Джо, быстрая на всякие планы.:

— Боже мой! мне будет тогда целых двадцать-семь лет! воскликнула Мегги, которая воображала себя уже зрелой особой теперь, когда ей только-что минуло семнадцать лет.

— Нам с вами, Тедди, будет по двадцати шести; Бетси — двадцать четыре; а Эмми — двадцать два; вот-то будет почтенная компания! сообразила Джо. — Надеюсь, что до тех пор успею сделать что-нибудь, чем можно будет гордиться; но я такая ленивая собака, что, право, боюсь, что сумею только «проваландаться», прибавила она.

— Тебе нужен только толчок; как говорит мама, когда же толчок в виде цели явится она уверена, что ты способна будешь работать превосходно.

— Она это полагает? Клянусь Юпитером, я тоже способен работать лишь бы явилась цель! вскричал Лори, вскакивая под влиянием, внезапно охватившей его энергии. Я работаю из под палки, т. е. в угоду дедушке, притягиваю себя к занятиям за волосы, выходит плохо, потому-что ведь это значит, поймите мои милые, гладить себя против шерстки; а это, ой-ой, как тяжко. Он прочит меня в негоцианта, каким и сам был всегда, я же предпочитаю этому — смерть. Я ненавижу чай, шелк, пряности и все прочие мерзости, которые привозятся на старых его судах из Индии, по мне совершенно все-равно, хоть бы все это отправилось ко-дну, будь товар мой. Довольно и того, что в университет я готовлюсь поступить только по его желанию; я нахожу, что за четыре года, которые я там высижу, он должен был бы по крайней мере предоставить мне дальнейшую свободу и не запрягать меня в ненавистную торговлю. — Но он будет стоять на своем, я это знаю — но ведь и я упрям, я не выдержу; чувствую, что сорвусь с цепи и уйду от него, как ушел мой отец. Если было бы только с кем оставить старика, я, право, сделал бы это завтра же!

Лори разгорячился в течение своей речи до того что был готов приступить к немедленному исполнению своей угрозы, встреться малейший к тому повод. В последнее время мальчик быстро развивался в юношу, несмотря на беспечную и ленивую свою жизнь, в нем закипала юношеская ненависть ко всякому подчинению и юношеская жажда собственными силами проложить себе жизненный свой путь.

— Советую вам сесть на один из ваших кораблей и не возвращаться домой, пока вы не найдете своей настоящей дороги, сказала Джо, воображение которой разгорелось при одной мысли о таком смелом шаге, и симпатия которой была сильно возбуждена картиной «несчастий Тедди», как она про себя назвала огорчения своего друга.

— Что ты делаешь Джо, как тебе не совестно подталкивать его на такой поступок! Лори, пожалуйста не слушайте ее дурных советов. Вы должны непременно соображаться с желаниями вашего дедушки, друг мой — уговаривала его Мегги, стараясь говорить как можно убедительнее. Учитесь хорошенько в университете; он увидит ваши старания угодить ему и, конечно, не захочет отплатить вам несправедливостью и с жестоким упорством перечить вашим желаниям. Вы сами сказали, что у него нет никого кроме вас на свете, кто бы любил его и заботился о нем, и я уверена, что вы никогда бы не простили себе, еслиб уехали отсюда без его позволения. Не отчаявайтесь, не тоскуйте — но твердо исполняйте свой долг — награда придет сама собой; посмотрите на пример милого мистера Брука, кто не любит и не уважает этого человека?

— Что вы знаете о нем особенного? спросил Лори, благодарный за хороший совет, но не охотник до нотаций и по своему обыкновению, с радостью ухватываясь за случай перевести разговор с себя на другой предмет.

— Знаю только то, что ваш дедушка рассказывал мамаше: как он заботился о своей матери до самой ее смерти, отказывался от места гувернера у одного интересного юноши, пока она была жива, чтобы не расставаться с нею; знаю как он помогает до сих пор одной старухе, ухаживавшей за его больной матерью и никому не говорит об этом; словом знаю, что он также справедлив, как и великодушен, а терпелив и добр, как никто.

— Вы совершенно правы относительно моего славного учителя, задушевно ответил Лори, когда Мегги горячо и серьёзно договорила свой панегирик. Как мило со стороны дедушки, что он сумел не только оценить этого человека, но не показывая вида, заставить других понимать и любить его. Брук не мог объяснить себе причины, почему ваша мать так приветлива с ним; обращается к нему с расспросами обо мне и вообще относится к нему тем прелестным и радушным образом, каким она одна умеет обходиться с людьми. Он говорит, что совершеннее ее, он не встречал еще ни одной женщины и целые дни мы толковали с ним о ней и о всех вас, — он вообще отзывался о всей семье в самом восторженном тоне. Если суждено когда-нибудь сбыться моим мечтам — вот увидите, что я устрою для Брука…

— Начните теперь же, не отравляйте ему жизнь вашими капризами — резко перебила его Мегги.

— Откуда вы знаете о моих капризах? Мисс, позвольте узнать?

— Знаю всё по его лицу — стоит взглянуть на него, когда он уходит от вас. Когда ваши занятия идут как следует, он смотрит весело и идет бодрым, быстрым шагом. Когда же вы изволите лениться, он уходит задумчивый и медленно удаляется, как-будто колеблясь, не вернуться ли ему обратно и не попробовать ли еще раз удачнее исполнить свою обязанность.

— Это очень нравится мне. По лицу Брука вы ставите мне баллы за учение и поведение. Я видел, что он кланяется и улыбается вам, проходя мимо вашего окна, но не подозревал, что это условные телеграфические знаки.

— Никаких условных знаков и не существует между нами. Не сердитесь, Лори, а главное, умоляю вас, не говорите ему ничего об этом! Я это сказала, чтобы доказать вам, какое участие я принимаю в вас самих, да и все это должно остаться между нами: вы понимаете, умоляла Мегги, испуганная мыслью о последствиях, которые могли произойти из ее неосторожной откровенности.

— Не бойтесь, не стану сплетничать, возразил Лори, принимая тот «гордый и величестненный вид», по выражению Джо, который являлся у него, когда он сердился. Только мне уж придется постоянно заботиться о том, чтобы погода была у меня ясная, если Бруку вздумалось служить мне барометром.

— Пожалуйста не обижайтесь, голубчик, я право не хотела читать вам морали, ни сплетничать, ни надоедать вам; мне было неприятно только, что Джо разжигает в вас чувство, от которого вы, конечно, сами станете скоро краснеть. Вы так милы к нам, мы все так вас любим — как брата, и потому я говорила с вами напрямик, то что думаю. Простите меня, слова мои ведь были все от чистого сердца! И Мегги протянула ему руку с жестом, полным ласки и смущения.

Стыдясь минутной досады, Лори схватил маленькую хорошенькую ручку и, дружески пожимая её, сказал с жаром:

— Здесь одному мне следует просить прощение; я надулся и вообще целый день вел себя самым непозволительным манером. Вы отлично сделали, высказав мне всю правду в глаза; это чисто по-сестрински. Не обращайте внимания, когда я огрызаюсь под-час, тем не менее — в душе — я всегда вам благодарен за дружбу и искренность.

Желая доказать на деле справедливость сказанного, он старался быть как можно веселее и предупредительнее: предложил Мегги подержать ей моток, когда ей понадобилось размотать нитки, декламировал стихи в угоду Джо, тряс сосны для Бетси, собиравшей шишки, и помогал Эмми в ее рисунке, словом — оправдывал чем-мог свое знание члена «Общества трудолюбивых пчел». Звон колокольчика, возвещавший, что Анна поставила чай на стол, раздался среди самого оживленного разговора о нравах домашних голубей, вызванного появлением одного миловидного представителя этой породы птиц около берега реки. Компания, услыхав призывной сигнал, поднялась на ноги и поспешно стала собираться домой к ужину.

— Будет ли позволено мне продолжать приходить сюда? спросил Лори.

— Всеконечно, если вы будете умницей, полюбите ваши книги, как подобает будущему студенту, улыбаясь, ответила Мегги.

— Постараюсь.

— Приходите непременно; я вас стану учить вязать чулки, как это принято в Шотландии, кстати теперь большой спрос на этот предмет, сказала Джо, развертывая свое синее вязанье и помахивая им над головой, как знамем, пошла во главе процессии, потянувшейся к калитке сада.

В этот вечер, в сумерках, Бетси играла, по обыкновению, для мистера Лоренца, а Лори стоял у окна в тени занавески и с особенным чувством слушал маленького Давида, простая музыка которого всегда успокоительно действовала на его мятежную душу, он глядел на старика, сидевшего, понурив свою седую голову и очевидно погруженного в воспоминания об утраченной им малютке. Лори тоже вспоминал, но его воспоминания не уходили далеко — он думал о разговоре на «Горе наслаждения» и давал себе слово принести добровольную жертву — отказаться от любимого воздушного замка, — остаться при милом, одиноком старике и заботиться об его спокойствии, понимая, что он был всё, что оставалось на свете у осиротелого деда.