Глава IV. Маленькая комната на чердаке
Мисс Полли Харрингтон не поднялась, чтобы встретить свою племянницу. Правда, она подняла глаза от книги, когда в дверях гостиной появились Нэнси и маленькая девочка, и протянула руку, на каждом холодно вытянутом пальце которой было написано слово «долг».
«Как поживаешь, Поллианна? Я--» Ей не удалось сказать больше. Поллианна буквально пролетела через комнату и швырнулась в возмущенные, непреклонные объятия тети.
«О, тетя Полли, тетя Полли, я не знаю, как радоваться тому, что вы разрешили мне жить с вами», — всхлипывала она. «Вы не представляете, как это совершенно прекрасно — быть с вами, с Нэнси и всем этим после того, как у вас только что прошло собрание Женского общества!»
«Весьма вероятно — хотя мне не доводилось знакомиться с дамской помощью,» — ответила мисс Полли строго, пытаясь разжать маленькие цепляющиеся пальцы и, нахмурившись, посмотрела на Нэнси в дверях. «Нэнси, этого достаточно. Ты можешь идти. Поллианна, будьте любезны, пожалуйста, встаньте прямо как следует. Я ещё не знаю, как вы выглядите.»
Поллианна сразу же отпрянула, немного истерически смеясь.
«Нет, полагаю, вы не знаете; но видите ли, меня и так не очень-то разглядишь из-за веснушек. О, и мне следует объяснить про красный ситцевый сарафан и чёрный бархатный корсаж с белыми пятнами на локтях. Я уже рассказала Нэнси, как отец сказал —»
— Да; ну, неважно сейчас, что сказал ваш отец, — прервала Мисс Полли резко. — У вас был чемодан, я полагаю?
«О, да, действительно, тетя Полли. У меня есть красивый сундук, который подарили мне дамы из благотворительной организации. В нём у меня не так уж много вещей — я имею в виду своих собственных. В бочках в последнее время не было много одежды для маленьких девочек; но там были все папины книги, и миссис Уайт сказала, что, по её мнению, я должна их иметь. Видите ли, папа —»
«Поллианна», снова резко прервала её тётя, «есть одна вещь, которую лучше понять сразу; и это то, что мне не хочется, чтобы ты продолжала говорить со мной о своём отце.»
Маленькая девочка дрожащим образом втянула воздух.
«Почему же, тетя Полли, вы... вы имеете в виду...» Она замяла слова, и тетя заполнила паузу.
«Мы поднимемся наверх в твою комнату. Предполагаю, твой сундук уже там. Я сказала Тимоти отнести его, если он у тебя есть. Можешь идти за мной, Поллианна».
Не говоря ни слова, Поллианна повернулась и последовала за тетей из комнаты. Глаза её были полны слёз, но подбородок был смело поднят.
«В конце концов, я... я полагаю, мне даже приятно, что она не хочет, чтобы я говорила о папе», — думала Поллианна. «Возможно, будет легче, если я не буду говорить о нём. Вероятно, именно поэтому она сказала мне не говорить о нём». И Поллианна, вновь убедившись в «доброте» тёти, стряхнула слёзы и с нетерпением огляделась вокруг.
Она была сейчас на лестнице. Впереди шуршала роскошно чёрная шелковая юбка её тёти. Позади неё открытая дверь позволяла увидеть мягкие коврики нежных оттенков и стулья, обтянутые атласом. Под ногами удивительный ковер был как зелёный мох под шагами. Со всех сторон в её глаза бросались золото рам для картин или блеск солнечного света сквозь тонкую сетку кружевных занавесок.
«О, тетя Полли, тетя Полли», — с восхищением выдохнула маленькая девочка; «какой совершенно чудесный, чудесный дом! Как ужасно вы должны быть рады, что вы так богаты!»
«ПоллиАННА!» — произнесла тётя, резко развернувшись, когда дошла до вершины лестницы. «Я удивлена, что ты — что так мне говоришь!»
«Почему же, тётя Полли, вы НЕТ?» — спросила Поллианна с искренним удивлением.
«Конечно же, нет, Поллианна. Я надеюсь, что я не могла бы забыть о себе настолько, чтобы грешно гордиться каким-либо даром, который Господь сочел нужным даровать мне», — заявила дама; «конечно же, нет, ЭТАМИ СОКРОВИЩАМИ!»
Мисс Полли повернулась и направилась по коридору к двери на чердак. Теперь ей было приятно, что она поместила ребенка в комнате на чердаке. Изначально она хотела отправить свою племянницу как можно дальше от себя и в то же время разместить её там, где её детская неосмотрительность не разрушила бы ценные вещи. А теперь — с этой явной тягой к тщеславию, проявившейся так рано — тем более кстати оказалось, что комната, предназначенная для неё, была простой и практичной, подумала мисс Полли.
С нетерпением маленькие ножки Поллианны топали за её тётей. Ещё с большим нетерпением её большие голубые глаза пытались одновременно смотреть во все стороны, чтобы ни одна красивая или интересная вещь в этом чудесном доме не осталась незамеченной. Самым большим нетерпением её ум был охвачен удивительно захватывающей загадкой, которую предстояло разгадать: за какой из этих увлекательных дверей ждала её комната — дорогая, прекрасная комната с занавесками, коврами и картинами, которая должна была стать её собственной? И вдруг тётя открыла дверь и поднялась по другой лестнице.
Здесь было мало чего можно было увидеть. По бокам возвышались голые стены. Наверху лестницы широкие участки тенистого пространства вели к дальним углам, где крыша почти доходила до пола, и где были сложены бесчисленные сундуки и коробки. Было жарко и душно. Поллианна невольно подняла голову выше — казалось, так трудно дышать. Потом она увидела, что тётя распахнула дверь справа.
«Вот, Поллианна, вот твоя комната, и, как вижу, здесь твой чемодан. У тебя есть ключ?»
Поллианна глупо кивнула. Её глаза были немного широко открыты и испуганы.
Её тётя нахмурилась.
«Когда я задаю вопрос, Поллианна, я предпочитаю, чтобы ты отвечала вслух, а не только кивая головой.»
«Да, тётя Полли.»
«Спасибо; это лучше. Я думаю, у вас здесь есть всё, что вам нужно», — добавила она, глянув на хорошо заполненную вешалку для полотенец и кувшин с водой. «Я пошлю Нэнси, чтобы она помогла вам распаковать вещи. Ужин в шесть часов», — закончила она, выходя из комнаты и спускаясь вниз.
На мгновение после того, как она ушла, Поллианна стояла совершенно неподвижно, провожая её взглядом. Затем она обвела широко открытыми глазами голую стену, голый пол, голые окна. Последними глаза остановились на маленьком сундучке, который совсем недавно стоял в её собственной маленькой комнате в далёком западном доме. В следующий момент она слепо шагнула к нему и упала на колени рядом, закрыв лицо руками.
Нэнси нашла её там, когда она подошла через несколько минут.
«Тише, тише, бедная моя овечка», — протянула она, опускаясь на пол и прижимая к себе маленькую девочку. «Я так боялась! Я боялась найти тебя вот так, вот так».
Поллианна покачала головой.
«Но я плохая и злая, Нэнси — ужасно злая», — всхлипывала она. «Я просто не могу понять, что Бог и ангелы нуждались в моём отце больше, чем я».
«Ни в коем случае тоже», — решительно заявила Нэнси.
«О-х! — НЭНСИ!» Горящий ужас в глазах Поллианны высушил её слёзы.
Нэнси виновато улыбнулась и энергично протерла собственные глаза.
«Ну-ну, дитя, я, конечно, не хотела этого», — быстро воскликнула она. «Иди сюда, дай нам твой ключ, и мы попадём в этот сундук и быстро достанем твои платья, очень быстро.»
Немного со слезами на глазах Поллианна вынула ключ.
«А там их всё равно не так много», — робко сказала она.
«Тогда их тем быстрее распаковать», — заявила Нэнси.
Поллианна вдруг осветилась радостной улыбкой.
«Так и есть! Я могу радоваться этому, правда?» — воскликнула она.
Нэнси уставилась.
«Ну, конечно», — слегка неуверенно ответила она.
Способные руки Нэнси быстро распаковали книги, заплатанные нижние белья и несколько жалких непривлекательных платьев. Поллианна, теперь смело улыбаясь, бегала туда-сюда, развешивая платья в шкафу, ставя книги на стол и убирая нижнее бельё в ящики комода.
«Я уверена, что... это будет очень приятная комната. Не так ли?» — заикаясь, спросила она через некоторое время.
Ответа не последовало. Нэнси, по-видимому, была очень занята, с головой в сундуке. Поллианна, стоя у комода, немного задумчиво смотрела на пустую стену сверху.
«И я могу радоваться, что здесь нет зеркала, потому что там, где его НЕТ, я не вижу свои веснушки.»
Нэнси внезапно издала странный маленький звук ртом — но когда Поллианна повернулась, её голова снова была в сундуке. Через несколько минут, у одного из окон, Поллианна радостно воскликнула и весело захлопала в ладоши.
«О, Нэнси, я раньше этого не видела», — вздохнула она. «Смотри — вон там, среди деревьев, домов и этой прекрасной колокольни церкви, и река сверкает, словно серебро. Нэнси, кому теперь нужны какие-либо картины, когда можно смотреть на это. О, как я рада, что она разрешила мне иметь эту комнату!»
К удивлению и огорчению Поллианны, Нэнси разразилась слезами. Поллианна поспешно подошла к ней.
«Нэнси, Нэнси — что случилось?» — воскликнула она; а затем, с тревогой: «Это же не ТВОЯ комната, правда?»
«Моя комната!» — воскликнула Нэнси, горячо, сдерживая слёзы. «Если ты не маленький ангел прямо с небес, и если некоторые люди не будут есть землю прежде... О, Боже! вот её звонок!» После этой удивительной речи Нэнси вскочила на ноги, помчалась из комнаты и с грохотом спустилась по лестнице.
Оставшись одна, Поллианна вернулась к своей «картине», как она мысленно называла прекрасный вид из окна. Через некоторое время она осторожно коснулась рамы. Казалось, что она больше не может выносить удушающую жару. К её радости рама поддалась под её пальцами. В следующий момент окно было широко открыто, и Поллианна наклонилась, вдыхая свежий, сладкий воздух.
Она побежала к другому окну. Оно вскоре также быстро поднялось под её нетерпеливыми руками. Крупная муха пронеслась мимо её носа и гудела громко по комнате. Потом появилась ещё одна, и ещё одна; но Поллианна не обратила на них внимания. Поллианна сделала чудесное открытие — к этому окну огромный дерево бросало свои большие ветви. Для Поллианны они казались раскинутыми руками, приглашая её. Вдруг она громко засмеялась.
«Я верю, что смогу это сделать», — засмеялась она. В следующий момент она ловко взобралась на оконный выступ. Оттуда было легко шагнуть на ближайшую ветку дерева. Затем, цепляясь, как обезьяна, она перехватывалась с ветки на ветку, пока не достигла самой нижней ветви. Падение на землю было — даже для Поллианны, которая привыкла лазать по деревьям — немного страшновато. Однако она удержалась с затаённым дыханием, раскачиваясь на своих сильных маленьких руках, и приземлилась на все четыре в мягкую траву. Затем она поднялась и с нетерпением огляделась вокруг.
Она была у задней стороны дома. Перед ней простирался сад, в котором работал согбенный старик. За садом маленькая тропинка через открытое поле вела вверх по крутому холму, на вершине которого одинокая сосна стояла на страже рядом с огромным камнем. Для Поллианны в тот момент казалось, что в мире есть только одно место, где стоит побывать — вершина того большого камня.
С резвым бегом и ловким поворотом Поллианна проскочила мимо согбенного старика, протиснулась между аккуратными рядами зелёных растений и — немного запыхавшись — достигла тропинки, которая проходила через открытое поле. Затем решительно она начала подниматься. Уже тогда, однако, ей казалось, насколько далеко этот камень, тогда как у окна он казался таким близким!
Через пятнадцать минут большой часы в коридоре усадьбы Харрингтон пробили шесть. Ровно в последний удар Нэнси позвонила в колокольчик на ужин.
Прошли одна, две, три минуты. Мисс Полли нахмурилась и постучала по полу тапочкой. Немного дергано она поднялась на ноги, пошла в коридор и посмотрела вверх по лестнице, явно нетерпеливая. На минуту она внимательно прислушалась; затем повернулась и вошла в столовую.
«Нэнси», — сказала она решительно, как только появилась маленькая прислуга; — «моя племянница опаздывает. Нет, не нужно её звать», — добавила она строго, когда Нэнси сделала шаг к дверям зала. — «Я сказала ей, во сколько ужин, и теперь ей придётся понести последствия. Ей лучше сразу начать учиться пунктуальности. Когда она спустится, ей могут дать хлеб и молоко на кухне.»
«Да, мэм». Возможно, к лучшему, что мисс Полли в тот момент случайно не смотрела на лицо Нэнси.
Как только это стало возможным после ужина, Нэнси незаметно поднялась по задней лестнице и оттуда в мансардную комнату.
«Хлеб и молоко, точно! — и когда бедная овечка только что не пролила слезы до сна», — пророчила она яростно, мягко открывая дверь. В следующий момент она испуганно вскрикнула. «Где ты? Куда ты ушла? Куда ДЕЛА на тебя?» — задыхаясь, говорила она, заглядывая в шкаф, под кровать и даже в сундук и водяной кувшин. Потом она выбежала вниз по лестнице и в сад к Старому Тому.
«Мистер Том, мистер Том, этого благословенного ребёнка нет», — причитала она. «Она исчезла прямо на Небеса, откуда пришла, бедная овечка — а я ей говорила давать хлеб и молоко на кухне — а она сейчас ест ангельскую пищу, я уверена, я уверена!»
Старик выпрямился.
«Пропала? На небеса?» — повторил он глупо, бессознательно проводя взглядом по яркому закату. Он остановился, пристально уставился на мгновение, а затем медленно повернулся с улыбкой. «Ну, Нэнси, похоже, что она пыталась подобраться к небесам как можно ближе, и это факт», — согласился он, указывая кривым пальцем туда, где, резко выделяясь на фоне краснеющего неба, стройная фигура, развевающаяся на ветру, стояла на огромной скале.
«Ну, сегодня ночью она на небеса так не попадёт — если только я имею право голоса», — заявила Нэнси упрямо. «Если хозяйка спросит, скажите ей, что я про посуду не забыла, но я отправилась на прогулку», — крикнула она через плечо, мчась к тропинке, ведущей через открытое поле.