Глава XXIV. Джон Пендлтон
Поллианна не пошла в школу «завтра», и «послезавтра» тоже. Однако Поллианна не осознавала этого, за исключением краткого момента, когда короткий период полного сознания вызывал настойчивые вопросы на её губах. На самом деле Поллианна не осознавала ничего очень ясно, пока не прошла неделя; тогда жар спал, боль несколько уменьшилась, и её разум пробудился к полному сознанию. Ей тогда пришлось снова рассказать всё, что произошло.
«Итак, мне больно, а не больна», — наконец вздохнула она. «Ну, я этому рада».
«Р-рада, Поллианна?» — спросила её тётя, сидевшая у кровати.
«Да. Я бы предпочёл иметь сломанные ноги, как у мистера Пендлтона, чем быть пожизненным инвалидом, как миссис Сноу, понимаете. Сломанные ноги заживают, а пожизненные инвалиды — нет.»
Мисс Полли — которая совершенно ничего не говорила о сломанных ногах — вдруг вскочила на ноги и пошла к маленькому туалетному столику через комнату. Теперь она поднимала один предмет за другим и снова ставила их на место, бесцельно, совершенно не похоже на её обычную решительность. Однако её лицо совсем не выглядело бесцельным; оно было бледным и измождённым.
На кровати Поллианна лежала, моргая на танцующую радугу цветов на потолке, которая исходила от одной из призм в окне.
«Я рада, что меня тоже не мучит оспа», — довольным голосом пробормотала она. «Это было бы хуже, чем веснушки. И я рада, что это не коклюш — я уже болела им, и это ужасно — и я рада, что это не аппендицит и не корь, потому что они заразны — я имею в виду корь — и нас бы тут не пустили.»
«Кажется, вы... вы рады многим вещам, моя дорогая», — запинаясь, сказала тетя Полли, прикладывая руку к горлу, будто воротник её сдавливал.
Поллианна мягко рассмеялась.
«Да, рада. Я всё время думаю о них — о многих вещах — всё время, пока смотрела на эту радугу. Я люблю радуги. Я так рада, что мистер Пендлтон подарил мне эти призмы! Я рада некоторым вещам, о которых ещё не говорила. Я не знаю, но почти рада, что получила травму.»
«Поллианна!»
Поллианна снова тихо рассмеялась. Она обратила светящиеся глаза на свою тетю. — Видите ли, с тех пор как я была ранена, вы много раз называли меня «дорогая» — а раньше не называли. Я люблю, когда меня так называют — от людей, которые принадлежат мне, я имею в виду. Некоторые из девушек из общества благотворителей действительно так меня называли; и, конечно, это было довольно приятно, но не так приятно, как если бы они мне принадлежали, как вы. О, тетя Полли, я так счастлива, что вы принадлежите мне!»
Тётя Полли не отвечала. Её рука снова была у горла. Глаза её были полны слёз. Она отвернулась и спешила из комнаты через дверь, через которую только что вошла няня.
Именно того дня после обеда Нэнси выбежала к Старому Тому, который чистил упряжь в сарае. Ее глаза были дикими.
«Мистер Том, мистер Том, угадай, что произошло», — запыхавшись, сказала она. «Ты не догадаешься и за тысячу лет — не догадаешься, не догадаешься!»
«Тогда, полагаю, я не буду пытаться», — мрачно ответил мужчина, — «особенно, учитывая, что мне осталось жить максимум десять лет, в любом случае, наверное. Лучше скажи мне сразу, Нэнси.»
«Ну, послушай тогда. Как ты думаешь, кто сейчас в гостиной с хозяйкой? Скажи, кто?»
Старый Том покачал головой.
«Невозможно сказать», — сказал он.
«Да, возможно. Я говорю. Это — Джон Пендлтон!»
«Да ну! Ты шутишь, девочка.»
«Ничего особенного я собой не представляю — и сама впустила его — с костылями и всем остальным! А команда, которая в эту минуту стоит у двери, ждет его, будто он не тот самый ворчливый старый брюзга, который ни с кем не разговаривает! Представьте только, мистер Том — ОН идет к НЕЙ в гости!»
«Ну почему бы и нет?» — потребовал старик, немного агрессивно.
Нэнси бросила на него презрительный взгляд.
«Как будто ты знаешь лучше меня!» — насмешливо сказала она.
«Э?»
«О, тебе не нужно быть такой невинной», — возразила она с притворным возмущением; «— ты же в самом начале заставила меня гоняться за пустым!»
«Что вы имеете в виду?»
Нэнси взглянула через открытую дверь амбара в сторону дома и подошла на шаг ближе к старому человеку.
«Слушай! Это ты мне говорила, что у мисс Полли был любовник с самого начала, не так ли? А вот однажды я думаю, что складываю два и два, и получается четыре. Но оказывается, что их пятеро — и никакой четверки, совсем нет!»
Жестом равнодушия Старик Том повернулся и принялся за работу.
«Если ты собираешься со мной говорить, тебе нужно говорить простыми, здравыми словами», — раздраженно заявил он. «Я никогда не умел обращаться с цифрами».
Нэнси засмеялась.
«Ну, вот в чем дело», — объяснила она. «Я услышала кое-что, что заставило меня подумать, что он и мисс Полли были влюблены друг в друга».
«Господин Пендлтон!» Старик Том выпрямился.
—Да. О, теперь я понимаю; он не был влюблен. Он был влюблен в мать этого благословенного ребенка, и именно поэтому он хотел… но неважно об этом, — поспешно добавила она, вовремя вспомнив свое обещание Поллианне не говорить, что мистер Пендлтон хотел, чтобы она переехала к нему. — Ну, я немного расспрашивала людей о нем с тех пор и выяснила, что он и мисс Полли уже много лет не дружат, и что она ненавидела его, как змей, из-за глупых сплетен, которые связывали их имена, когда ей было восемнадцать или двадцать.
«Да, я помню», кивнул Старик Том. «Это было через три или четыре года после того, как мисс Дженни отвергла его и ушла с другим парнем. Мисс Полли, конечно, знала об этом и ей было его жаль. Поэтому она пыталась быть к нему доброй. Возможно, она немного перестаралась — она так ненавидела того священника, который увёл её сестру. В любом случае, кто-то начал создавать проблемы. Говорили, что она бегает за ним».
«Гоняешься за каким-то мужчиной — за ней!» — вмешалась Нэнси.
«Я знаю это; но они сделали», — заявил Старый Том, — «и, конечно, никакая девушка с характером это не выдержит. Потом как раз в это время пришел её собственный возлюбленный, и с ним начались проблемы. После этого она закрылась, как устрица, и какое-то время ни с кем не хотела иметь дела. Казалось, её сердце стало горьким до самой сути.»
«Да, я знаю. Я только что об этом слышала», — ответила Нэнси; «и именно поэтому я могла бы упасть в обморок, когда увидела ЕГО у двери — того, с кем она не разговаривала много лет! Но я впустила его и пошла рассказала ей.»
«Что она сказала?» Старый Том задержал дыхание.
«Ничего — сначала. Она была так неподвижна, что я подумала, что она не слышала; и я как раз собиралась повторить это, когда она тихо говорит: 'Скажи мистеру Пендлтону, что я приду немедленно.' И я пошла и сказала ему. Потом я вышла сюда и рассказала вам», — закончила Нэнси, снова бросив взгляд на дом.
«Хм!» — прорычал Старый Том; и снова принялся за работу.
В церемонной «гостиной» усадьбы Харрингтонов мистеру Джону Пендлтону не пришлось долго ждать, прежде чем быстрый шаг предупредил его о приближении мисс Полли. Когда он попытался встать, она сделала жест протеста. Однако она не протянула руку, и её лицо было холодно сдержанным.
«Я зашел спросить про… Поллианну», — начал он сразу, немного резко.
«Спасибо. Она примерно такая же», — сказала мисс Полли.
«А это значит… не расскажете ли вы мне, КАК она?» На этот раз его голос был не совсем уверенным.
Внезапная спазма боли пронзила лицо женщины.
«Я не могу, я бы очень хотела!»
«Вы хотите сказать… что вы не знаете?»
«Да.»
«Но… а доктор?»
«Сам доктор Уоррен, похоже, в замешательстве. Сейчас он переписывается со специалистом из Нью-Йорка. Они уже договорились о консультации немедленно.»
«Но... но какие ИМЕННО были её травмы, о которых вы знаете?»
«Небольшой порез на голове, один-два синяка и... и травма позвоночника, которая, по-видимому, вызвала... паралич от талии вниз.»
От мужчины раздался тихий стон. Наступила короткая тишина; затем он хрипло спросил:
«А Поллианна — как она с этим справляется?»
«Она совершенно не понимает, как обстоят дела на самом деле. И я НЕ МОГУ ей сказать.»
«Но она должна что-то знать!»
Мисс Полли подняла руку к воротнику у своего горла в жесте, который в последнее время стал для неё таким привычным.
«О, да. Она знает, что не может -- двигаться; но она думает, что у нее -- сломаны ноги. Она говорит, что рада, что это сломанные ноги, как у тебя, а не «инвалиды на всю жизнь», как у миссис Сноу; потому что сломанные ноги заживают, а остальные -- нет. Она так говорит все время, пока не кажется, что я должен -- умереть!»
Через размытие от слез в собственных глазах, мужчина видел исхудавшее лицо напротив, искаженное эмоциями. Невольно его мысли вернулись к тому, что Поллианна сказала, когда он сделал своё последнее умоляющее призвание о её присутствии: «О, я не могла оставить тётю Полли — сейчас!»
Именно эта мысль заставила его спросить очень мягко, как только он смог взять голос под контроль:
«Интересно, знаете ли вы, мисс Харрингтон, как сильно я пытался уговорить Поллианну прийти и жить со мной?»
«С ТОБОЙ!--Поллианна!»
Мужчина немного вздрогнул от тона её голоса; но его собственный голос по-прежнему оставался беспристрастно холодным, когда он заговорил снова.
«Да. Я хотел усыновить её — законно, понимаешь; разумеется, сделав её своей наследницей.»
Женщина в кресле напротив немного расслабилась. До неё вдруг дошло, каким блестящим будущим это могло бы стать для Поллианны — это усыновление; и ей стало любопытно, достаточно ли Поллианна взрослая и корыстная, чтобы соблазниться деньгами и положением этого мужчины.
«Я очень люблю Поллианну», — продолжал мужчина. «Я люблю её как ради самой себя, так и ради — её матери. Я был готов отдать Поллианне ту любовь, которая хранилась во мне двадцать пять лет.»
«ЛЮБОВЬ.» Мисс Полли внезапно вспомнила, почему она вообще взяла этого ребёнка к себе, — и вместе с воспоминанием всплыли собственные слова Поллианны, сказанные утром того же дня: «Мне нравится, когда меня называют 'милая' люди, которые вам принадлежат!» И именно этой маленькой девочке, жаждущей любви, была предложена накопленная за двадцать пять лет привязанность: — и она была достаточно взрослая, чтобы быть искушённой любовью! С тяжёлым сердцем Мисс Полли это осознала. С тяжёлым сердцем она осознала и кое-что ещё: мрачность своего будущего теперь без Поллианны.
«Ну?» — сказала она. А мужчина, заметив самообладание, звучавшее даже в суровом тоне, грустно улыбнулся.
«Она не придёт», — ответил он.
«Почему?»
«Она бы не оставила тебя. Она сказала, что ты был с ней так хорош. Она хотела остаться с тобой — и она сказала, что ДУМАЛА, что ты хочешь, чтобы она осталась», — закончил он, поднимаясь на ноги.
Он не посмотрел на мисс Полли. Он решительно повернул лицо к двери. Но тут же услышал быстрый шаг рядом с собой и обнаружил дрожащую руку, протянутую к нему.
«Когда придет специалист, и я узнаю что-то определенное о Поллианне, я дам вам знать», сказал дрожащий голос. «Прощайте — и спасибо, что пришли. Поллианна будет довольна.»