IX

Эмиль, который продолжал стоять лицом к окну даже после приглашения Санина «присесть», сделал налево кругом, как только будущий его родственник вышел, и, ужимаясь по-ребячески и краснея, спросил Санина, может ли он ещё немного у него остаться. «Мне сегодня гораздо лучше,— прибавил он,— но доктор запретил мне работать».

—Оставайтесь! Вы мне нисколько не мешаете,— воскликнул немедленно Санин, который, как всякий истый русский, рад был ухватиться за первый попавшийся предлог, лишь бы не быть самому поставлену в необходимость что-нибудь делать.

Эмиль поблагодарил его— и в самое короткое время совершенно освоился и с ним,— и с его квартирой; рассматривал его вещи, расспрашивал чуть не о каждой из них: где он её купил и какое её достоинство? Помог ему выбриться, причём заметил, что он напрасно не отпускает себе усов; сообщил ему, наконец, множество подробностей о своей матери, о сестре, о Панталеоне, даже о пуделе Тарталье, обо всём их житьё-бытьё. Всякое подобие робости исчезло в Эмиле; он вдруг почувствовал чрезвычайное влечение к Санину— и вовсе не потому, что тот накануне спас его жизнь, а потому, что человек он был такой симпатический! Он не замедлил доверить Санину все свои тайны. С особенным жаром настаивал он на том, что мама его непременно хочет сделать из него купца— а он знает, знает наверное, что рождён художником, музыкантом, певцом; что театр— его настоящее призвание; что даже Панталеоне его поощряет, но что г-н Клюбер поддерживает маму, на которую имеет большое влияние; что самая мысль сделать из него торгаша принадлежит собственно г-ну Клюберу, по понятиям которого ничего в мире не может сравниться с званием купца! Продавать сукно и бархат и надувать публику, брать с неё «Nаrrеп, оdеr Russen-Рrеisе» (дурацкие, или русские цены)— вот его идеал!

—Ну, что ж! теперь надо идти к нам!— воскликнул он, как только Санин окончил свой туалет и написал письмо в Берлин.

—Теперь ещё рано,— заметил Санин.

—Это ничего не значит,— промолвил Эмиль, ласкаясь к нему.— Пойдёмте! Мы завернём на почту, а оттуда к нам. Джемма вам так рада будет! Вы у нас позавтракаете… Вы можете сказать что-нибудь маме обо мне, о моей карьере…

—Ну, пойдёмте,— сказал Санин, и они отправились.