V. Другия версии сказания о Нибелунгах.

Мы не имеем возможности пересказать здесь все памятники, в которых на разные лады разработываются сказания о Нибелунгах, положенные в основу нашей поэмы. Для этого пришлось-бы написать нечто в роде двухтомнаго сочинения Рассманна (August Raszmann: Die deutsche Heldensage und ihre Heimat. Bd. 1—2. 2-te Ausg. Hannov. 1863) или, по меньшей мере, что-нибудь в роде диссертации Карла Штейгера «О различных видоизменениях саги о Зигфриде в германской литературе» (Die verschiedenen Gestaltungen der Siegfriedsage in der germanischen Litteratur. Diss. (Epz.). Hersfeld. 1873, 126 стр., in 8°). Мы ограничимся возможно кратким изложением этих многочисленных отражений саги о Нибелунгах.

Сказания эти, кроме нашей поэмы, сохранились в следующих памятниках:

1) в 11 песнях и 2 прозаических вставках старшей (стихотворной) Эдды (издания: Люнинга, 1859:Бугге, 1867 Гильдебранда, 1876; Вигфуссона: Corpus poeticum boreale, 1883). Подробная библиография приведена в книге Горна (Frederik Winkel Horn. Geschichte der Literatur des scandinavischen Nordens von den aeltesten Zeiten bis auf die Gegenwart. Lpz. 1880) и в лекциях А. Н. Веселовскаго: «История эпоса», вып. 2. Спб. 1885 — 86. 8°. lith., стр. 83, 85 и 88.

2) в младшей (прозаической) Эдде, приписываемой исландскому историку Снорри Стурласону (1178—1241 по P. X).

3) в прозаической Тидрексаге или Вилькина-саге XIII века. Изд. Унгера. См. Raszmann, l. с., Веселовский, l. с., вып. 2.

4) в прозаической саге о Вельсунгах. (Немецкий перевод фон-дер-Гагена, вновь обработанный Эдзарди: Altnordeutsche und altnordische Heldensagen. Uebersetzt von Friedrich Heinrich von der Hagen. Bd. III. Volsungaund Ragnars-Saga nebst dei' Geschichte von Nornagest. 2. Aufl. Völlig umgearbeitet von Anton Edzardi. Stuttg. 1880. 8°, LXXX + 438 стр. Здесь приведена и библиография предмета).

5) в Хвенской хронике XVI века, переносящей сагу о Нибелунгах на остров Хвен. (См. Raszmann, Muth l. с.. р. 15).

6) в датских эпических песнях. (См. Raszmann, l. с..

7) в фарейских песнях о Сигурде (издание: Sjurdar Kvaedi. Die färöischen Lieder von Sigurd. Zum ersten mal mit Einleitungen, Anmerkungen und ausführlichen Glossar heraus gegeben von Max Vogler. I. Regin smidur. Paderborn. 1877. 8°, VIII + 108 стр. Сличи Raszmann, 1. c.).

8) в песне о роговом Сейфриде (XV века, судя по языку; напечатана впервые в 1538 году. См. Raszmann, l. с.).

9) в народной книге о рогатом Зигфриде.

10) в трагедии Ганса Сакса «о роговом Зигфриде».

11) в саге о Норнагесте. (См. выше перевод Эдзарди).

12) в прозаическом прибавлении к «Книге о героях» (Heldenbuch).

13) в англо-саксонской песне "Странник? (Видсид).

14) в поэмах «Вальтарий» Эккехарда (X в.) и «Битерольф».

Автор «Песни о Нибелунгах» знает сказание в его полном виде, но далеко не все сообщает нам с достаточной полнотой, ограничиваясь полунамеками, так что многое в поэме останется непонятным, если мы не прибегнем за разъяснением полунамеков к северным песням Эдды и к саге о Вельсунгах. Автор нашей поэмы сам замечает, что он мог-бы сказать гораздо больше о юности Зигфрида, но, очевидно, это не входило в предмет его задачи. Оттого он только мимоходом разсказывает о том, как Зигфрид отнял у Шильбунга и Нибелунга их клад, как получил от них меч Бальмунг, как отнял он у карлика Альбериха шапку-невидимку (вернее: плащ-невидимку), как он убил змея и, искупавшись в его крови, сделался роговым и неуязвимым. Автор замечает вскользь, что Зигфрид знает дорогу в Изенштейн, где жила Брунхильда, но ничего не говорит о ее прежних отношениях к Зигфриду. Вот что разсказывается в песнях Эдды и в Вельсунга-саге о Нибелунгах.

От Одинова потомка Вельсунга произошли Сигмунд, девять братьев его и сестра их Сигни. Муж ее, Сиггеир, убил Вельсунга, а десятерых сыновей его бросил связанными в лесу, набив им на ноги колодку. Ночью пришла к ним старая волчица и съела одного из них. То-же повторялось до тех пор, пока не остался в живых один Сигмунд, который с помощью сестры спасся от смерти и убил волчицу. Говорят, что эта волчица была матерью Сиггейра и с помощью волшебства приняла вид волчицы. Затем, Сигмунд поселился в лесу и убил двух сыновей Сиггейра, присланных к нему его сестрою. Раз Сигни, переменив свой образ с помощью колдуньи, пошла в лес к Сигмунду и просила его пустить ее переночевать, говоря, что будто-бы заблудилась Он впустил ее и три ночи проспал с нею на одном ложе. От этого сожития Сигни родила Синфьетли (Sinfiötli). Когда мальчику было около 10 зим (у скандинавов счет велся по зимам, сличи латинское bimus — bis + hiems = двухзимний = у Горация двухлетний), Сигни послала его в лес к Сигмунду, который и стал готовить из Синфьетли мстителя за своего отца и братьев. Когда Синфьетли подрос, Сигмунд вместе с ним и с помощью Сигни отмстил, наконец, Сиггейру: они убили его сыновей и подожгли палаты Сиггейра, в которых сгорел и сам Сиггейр, и вся его челядь. Сигни, отмстив мужу за смерть братьев, все-таки, как верная жена, не согласилась пережить его и бросилась в огонь. Сигмунд женился на Боргхильде и имел от нее двух сыновей: Хельги и Хамунда. Синфьетли и брат Боргхильды, Гуннар, сразились друг с другом из-за девушки, любви которой оба искали, и Синфьетли убил Гуннара, за что Боргхильда отравила в свою очередь Синфьетли, а Сигмунд, мстя за сына, пронзил мечем Боргхильду и снова женился на Хьёрдис, дочери короля Эйлими (Eylimi) Раньше ее руки искал Линги, сын Хундинга, и, отвергнутый ею, вступил с Сигмундом в горячий бой, закончившийся смертью Сигмунда и Эйлими. Ночью Хьердис, скрывавшаяся с имуществом в лесу, пришла на поле битвы к умирающему Сигмунду, который, умирая, сказал ей: «не мне отмстить за твоего отца. Это предназначено моему сыну, которого ты носишь, береги-же его хорошенько. Сохрани и куски моего меча: из них будет выкован потом добрый меч Грам, наш сын свершит им много славных подвигов, которых никогда не забудут, пока стоит этот мир».

Вскоре на страну Сигмунда напал Альф, сын Хиальпрека, короля датскаго, завладел сокровищами и взял в плен Хьердис, которая переоделась служанкой. В плену она родила сына, который «при обливании водой» был назван Сигурдом (= Зигфрид). Тогда Альф женился на Хьердис, которая открыла ему, наконец, свое происхождение. Сигурд подростал, всеми любимый. Его воспитателем был Регин, искусный кузнец, сын Хреидмара, карлик ростом, но мудрый и искусный чародей. По, его совету, Сигурд выпросил у короля Хиальпрека чуднаго коня Грани. Он-же подговорил Сигурда убить змея Фафнира, и на вопрос Сигурда о причине его злобы к Фафниру, Регин разсказал следующее:

«Моего отца звали Хрейдмаром, одного из его сыновей звали Фафниром, а другого — Стром (выдра), я-же был третьим. Отр в образе речной выдры постоянно был в реке и ловил там ртом рыбу. Был карлик (цверг) Андвари, он жил всегда в водопаде в образе щуки и ловил там рыбу. Три Аза обходили однажды мир: Один, Локи и Хенир. Подойдя к водопаду, они увидали выдру, поймавшую там лосося. Локи пустил в выдру камнем и сразу убил ее. Взяв выдру и лосося, боги пошли к дому Хреидмара, прося у него ночлега. Увидев у них убитую выдру (это был Отр, Сын Хрейдмара), Хрейдмар созвал своих сыновей, прося их отмстить Азам за брата. Азы предложили Хрейдмару за сына столько золота, сколько назначит он сам. Хрейдмар предложил им наполнить шкуру выдры до верху красным золотом и им-же обложить ее снаружи. Взяв невод у богини Ран, Локи закинул его в водопад и вытащил карлика Андвари, плававшаго там в образе щуки. Локи согласился отпустить его, если только он отдаст им все свое золото. Карлик вынес им все золото, но спрятал под ладонью маленькое золотое кольцо (отсюда название тетралогии Рихарда Вагнера: „Кольцо Нибелунга“), обладавшее свойством увеличивать богатства владельца. Но Локи заметил это и отнял у Андвари кольцо. Тогда карлик, уходя в камень, сказал: „приведет это золото к убийству двух братьев и послужит гибелью для восьми эделингов, никто не воспользуется моим золотом“. Один взял себе кольцо, а золото отдал Хрейдмару, наполнив им всю шкуру и окружив им всю ее снаружи. Остался не прикрытым лишь один волосок, который Один должен был прикрыть кольцом, при чем Локи повторил Хрейдмару проклятие карлика, что это золото погубить его владельцев. Сыновья Хрейдмара, не получив от него ничего, убили отца, и Фафнир один завладел золотом Андвари, а Регин, страшась брата, убежал из отчаго дома… Фафнир-же, приняв образ змея, залег на Гнитахейде, на своем золоте». Выслушав разсказ Регина. Сигурд захотел убить Фафнира и просил Регина сковать ему для этого добрый меч. Регин сковал ему меч Грам из кусков Сигмундова между хранившихся у Хьердис. Меч был так остер, что Сигурд разсек им на двое волосок овечьей шерсти, брошенный им в реку. Получив меч, Сигурд отправился к своему дяде Грипиру (брату его матери Хьердис), хорошо знавшему будущую судьбу. После долгих упрашиваний, Грипдр с стесненным сердцем поведал Сигурду, что его славная жизнь закончится печальною смертью. Предсказания Грипира, излагающия всю последующую судьбу Сигурда, являются как-бы программою для дальнейшаго хода разсказа. Отпросившись у королей Альфа и Хиальпрека, Сигурд поехал мстить за своего отца и отца своей матери. В горячем бою он убил короля Линги и всех сыновей Хундинга. С богатой добычей и славой вернулся он домой, и Регин напомнил ему об обещании убить Фафнира. Вскоре Регин и Сигурд отправились вместе к той дороге, по которой Фафнир ходил обыкновенно к воде. Сигурд выкопал несколько ям, спрятался в одну из них и удачно пронзил змея мечем. Умирающий змей предсказал Сигурду гибель от его золота и советовал беречься Регина. Тогда пришел Регин, вырезал у Фафнира сердце и стал пить кровь из его раны. Затем, он велел Сигурду держать сердце Фафнира на огне. Когда сердце изжарилось, Сигурд дотронулся до него, ожег себе палец и поскорее положил его в рот, при чем на кончик его языка попала кровь из сердца Фафнира, и Сигурд стал вдруг понимать язык птиц. Семь орлиц вели на деревьях между собою беседу, говорили они, что Регин замышляет убить Сигурда и советовали последнему покончить с Регином. Тогда Сигурд отрубил голову Регину, отведал сердца Фафнира и пил кровь из ран обоих братьев. А орлицы на ветвях говорили ему, чтобы он шел по зеленым дорогам в землю короля Гьюки и посватался там к его дочери; затем, советовали они ему освободить от волшебнаго сна валькирию Бринхильду (Brynhild). Сигурд поехал по следам Фафнира к его дому и, овладев его золотом, шлемом Эгира (Oegir), золотым панцирем и мечем Хротти, взвалил все это на коня Грани и поехал назад.

Добыв клад, он отправился к Хиндарфиаллу и повернул на юг к Франкенланду. На одной горе увидел он большой свет, как будто пылало пламя, взвиваясь до небес. На горе стоял замок, а на нем развевалось знамя. Сигурд вошел в замок и увидел там воина, спавшаго в полном вооружении. Он снял у него с головы шлем и увидел, что это была женщина. Сигурд разсек своим мечем Грамом ее броню, как бы приросшую к ее телу, и только что снял ее с девушки, как она вдруг проснулась и, узнав, что ее пробудил от долгаго сна Сигурд, разсказала ему, как наказал ее Один за ослушанье, уколов ее сонным шипом и погрузив ее этим в долгий сон. Ее замок Один окружил пламенем, через которое позволил проехать только тому витязю, который привезет туда с собою золото Фафнира. Сигурд просил красавицу научить его мудрым рунам, и Сигурдрифа (так назвала она себя Сигурду) передала ему 11 мудрых правил; тогда они поклялись любить друг друга. Сигурд разстался с нею и поехал к Хеймиру, женатому на Бекхильде, сестре Бринхильды. Здесь случайно он вновь увиделся с Бринхильдой и вновь поклялись они тут любить друг друга. (Об этом втором обрученьи Сигурда разсказывает Вельсунга-сага; см. этот разсказ у Полеваго, l. с. 22, 26). Гьюки (= Данкварт нашей поэмы; Giûki = древнесакс. Gifuka, др. верхненем. Gibika) звался король (готов, как говорится в песнях Эдды). имевший царство на юге у Рейна. У него было три сына: Гуннар (== Гунтер нашей поэмы), Хегни (= Таген, Hagen), и Гутторм (= Гернот). Гудруной (= Кримхильда) звалась его дочь. Гьюки был женат на Гримхильде (= Ута), знавшей чары. Будли звался король, который был сильнее, чем Гыоки, и приходился отцом Бринхильде (= Брунхильда), брат которой звался Атли (= Этцель, сын Ботелунга, в нашей поэме; очевидно, Будли = Ботелунг). Раз Гудруне приснился сон: казалось ей, что на ее руке сидел красивый ястреб с золотистыми перьями. За разъяснением отправилась она к Бринхильде в замок, стоявший на горе. Там она разсказала Бринхильде другой свой сон, будто она поймала большого прекраснаго златошерстаго оленя и будто Бринхильда застрелила его и дала ей, Гудруне, молодого волченка, который обагрил ее кровью ее братьев. Отвечала Бринхильда: «к вам прийдет Сигурд, которого я избрала себе в мужья; Гримхильда даст ему смешаннаго с обманом меду, который нам всем послужит к большому раздору; ты будешь владеть им и скоро его потеряешь».

Вскоре сон сбылся: Сигурд с золотом Фафнира приехал к Гьюки на кони Грани и был принят с честью. Знала Гримхильда, мать Гудруны, что Сигурд любит и помнить Бринхильду, и желая, чтоб он женился на ее дочери, дала ему раз выпить меду из рога. Он выпил (это было забудущее зелье) и сразу забыл Бринхильду, а Гримхильда вскоре, позарившись на его сокровище, устроила его свадьбу с Гудруной. Сигурд дал своей молодей супруге отведать Фафнирова сердца, и тогда она стала гневнее и мудрее, чем прежде. Их сын был назван Сигмундом.

Раз Гримхильда посоветовала Гуннару посвататься к Брингильде, дочери короля Будли. Гунтер поехал к кор лЮ Будли, который сказал, что все зависит от дочери, но что она слишком горда и спесива Гунтер со спутниками грозил опустошить и сжечь землю Будли, если не получит Бринхильды.

Будли спросил у дочери, кого выберет она из пришедших, и грозил лишить ее части из своего наследства, если она не пойдет замуж за того, за кого хочет он ее выдать. Она объявила, что выйдет за того, кто приедет на кони Грани с наследьем Фафнира и перепрыгнет через пламя. Узнав волю Бринхильды, спутники вернулись домой, где Гримхильда упросила Сигурда помочь Гунтеру и посоветовала им для лучшаго успеха поменяться образами. Сигурд, приняв образ Гунтера, успешно пробрался через пламя и, увидев Брнихильду, назвал себя Гуннаром. Он просил ее руки, и она приняла предложенье мнимаго Гуннара. Там пробыл он три ночи, и они лежали на одном ложе. Он взял меч Грам и положил его между Бринхильдой и собою, сказав ей, что так должен он справить свое обрученье, иначе грозит ему смерть. Он снял у нее с руки кольцо Андвари, которое раньше дал ей сам, и вручил ей другое кольцо из наследья Фафнира. Затем, поехал он к товарищам, и они опять поменялись видом и поехали в Лимдалир и сказали, как все обошлось. В тот же день Бринхильда пришла к своему опекуну Хеймиру, сказала, что к ней приходил Гуннар, и оставила свою дочь Аслауг, прижитую раньше с Сигурдом на попечении Хеймира (Песни Эдды ничего не знают об этой Аслауг, вплетенной в сагу, по всей вероятности, для того, чтоб связать датскаго короля Рагнара Лодброка с Одином, от которого происходит и Сигурд в той же Вельсунга-саге). Короли поехали домой, а Бринхильда пошла в дом отца. Вскоре король Будли с своей дочерью и сыном Атли прибыл к Гьюкунгам. Торжественно отпраздновали там свадьбу Гуннара с Бринхильдой, и Сигурд, хотя и вспомнил клятвы, данные им Бринхильде, все-таки оставался спокоен.

Раз Гудруна и Бринхильда, две королевы, пошли купаться в реке (варьянт: в Рейне), при чем Бринхильда вошла в реку дальше Гудруны. Из-за этого между королевами зашел спор, кто из них выше, при чем Бринхильда назвала Сигурда слугой короля Хиальпрека. Гудруна в гневе отвечала: «была бы ты благоразумнее, если-б помолчала, чем пороча моего мужа, ибо он твой первый муж, он же убил Фафнира и проехал через пламя, а ты приняла его за короля Гуннара, и он лежал подле тебя и взял у тебя с руки кольцо Андвари (Андваранаут) и Гудруна показала Бринхильде кольцо, при виде которого последняя побледнела, словно мертвая, пошла домой и ни слова не сказала вечером. (Старшая Эдда ничего не знает о ссоре королев, младшая же разсказывает приблизительно то же, что и Вельсунгасага). Когда Сигурд лег на ложе, Гудруна спросила, отчего Бринхильда такая невеселая? „Она богата, счастлива и имеет мужа, которого сама пожелала. Завтра я спрошу ее, кого ей хотелось больше всего иметь своим мужем“. Сигурд советовал Гудруне не задавать такого вопроса.

Утром Гудруна спросила Бринхильду: „что имеете вы против нас? Мы, кажется, вас ничем не обидели!“ Бринхильда отвечала: „ты должна поплатиться за то, что владеешь Сигурдом; не желаю я, чтоб ты наслаждалась им и пользовалась его золотом… Вы обманули меня, и за это я отомщу“.

Бринхильда слегла в постель, и Гуннар спросил, что с нею, но она не отвечала и лежала, как мертвая. Потом она осыпала Гуннара упреками и хотела убить его за обман, но Хегни опутал ее цепями. Громко, на весь бург, зарыдала Бринхильда от тоски и гнева. Ни Гуннар, ни Хегни не могли ее утешить; тогда пошел к ней Сигурд и, думая, что она спит, сказал: „проснись, Бринхильда! солнце уже взошло над бургом, и ты так долго спала, брось тоску и развеселись!“ Она грозила омочить меч в его крови. Отвечал ей Сигурд: „ты не можешь пожелать себе ничего горше этого, ибо ты не переживешь меня и не долги будут дни нашей жизни отныне“. „Не мила мне жизнь“, отвечала она. Сказал он: „Живи, люби короля Гуннара и меня, а я готов отдать тебе все мое добро за то, чтоб ты не умирала. Я люблю тебя больше, чем себя, и только перемогал себя доселе. Я был счастлив, что мы находились все вместе. Или приходит исполнение пророчества? Желал бы я, чтобы оба мы всходили на одно ложе, и ты была бы моей женой“. Бринхильда отвечала: „не смей говорить этого, не могу я иметь двух королей в одной зале и скорее оставлю я жизнь, чем обману Гуннара“, и вспомнила она о том, как встретились они на горе и клялись другу другу: „но теперь все кончено, и я не хочу жить“. — „Я не помнил твоего имени“, сказал Сигурд, и не узнавал тебя, пока ты не обручилась, и в этом-то вся беда». Сказала Бринхильда: «я поклялась, что выйду за того, кто переедет через мое пламя, и хочу сдержать клятву или, иначе, умереть». — «Лучше, чем тебе умирать, я возьму тебя и оставлю Гудруну», сказал Сигурд; и так вздулись его бока, что кольца брони раздались. «Не хочу я тебя», сказала Бринхильда: «и никого другого». "Сигурд ушел, так говорится в песни о Сигурде (эта песнь не сохранилась). Тогда пошел Гуннар к Бринхильде и спросил, чего она хочет. И она отвечала: «не хочу я иметь двух мужей в одно время в одной зале, должен умереть или Сигурд, или ты, или я, ибо он разсказал все это Гудруне, и она меня осрамила».

Долго думал Гуннар, как убить Сигурда, как обойти клятвы, данные ему при побратимстве, и спросил совета у Хегни. Отговаривал Хегни брата от этого злого замысла, не советовал убивать «тунскаго» вождя (Зигфрида). Отвечал Гуннар: «вот моя мысль: мы подучим Гуторма на убийство, его, младшаго брата, более неопытнаго, он не связан данными клятвами, обещанной верностью. Сигурд должен умереть: иначе умру я». Бринхильда сказала, чтобы он не всходил к ней на ложе, пока не исполнит этого. Гуннар решил, что Сигурд заслуживает смерти, ибо лишил Бринхильду девства. Они позвали Гуторма и предложили ему заслужить этим золото и большое царство. Взяли они червя и волчьяго мяса и, сварив все это, дали ему поесть, как пел скальд. И пришел он в ярость и любостяжание и обещал исполнить это.

На следующее утро Гутторм пришел к Сигурду, когда он лежал на ложе, и, когда он взглянул на него, Гутторм испугался и убежал. То же повторилось и в другой раз. Наконец, в третий раз Гутторм застал Сигурда спящим и пронзил его мечем. Раненый Сигурд пустил в убегающаго Гутторма мечем и разрубил его пополам. Беззаботно спала Гудруна подле Сигурда и проснулась, лишенная радости, плавая в крови друга Фреира (друг бога Фреира — витязь, герой). Так взвыла бедная, что гуси закричали на дворе.

Улыбалась Бринхильда, дочь Будли, слыша вопли дочери Гьюки. Никто не мог утешить Гудруну, горе которой было безмерно, но и Бринхильда не пережила Сигурда: она сожгла себя на костре, где лежало тело Сигурда.

Брат, Бринхильды, Атли, желая завладеть золотом Сигурда, пошел войною на Гуннара; война закончилась миром, при чем Гудруна была выдана замуж за Атли. Однако, он все еще не покинул мысли овладеть кладом Фафнира и пригласил Гьюкунгов к себе на пир с целью умертвить их. Несмотря на предупрежденье сестры Гудруны, уже давно примирившейся с братьями, Гуннар и Хегни прибыли на пир и были там убиты. Ни один из них не сказал, где скрыто сокровище, которое они погрузили в Рейн. В отмщение, Гудруна убила своих детей, прижитых от Атли, убила и его самого, отягченнаго вином и безоружнаго, с помощью Нифлунга, сына Хегни. Затем, она подожгла палату, в которой и сгорели все бывшие там. (Raszmann, l. с. I, рр. 51—261).

Мы не имеем возможности передать здесь содержания других памятников, разработавших сказание о Нибелунгах с большими или меньшими отклонениями; не станем останавливаться на них, тем более, что пересказ всех этих поэтических легенд был-бы уместен только в том случае, если-б мы имели в виду, путем сравнения всех версий сказания о Сигурде и Нифлунгах, возстановить его первоначальный вид, но мы чувствуем, что это едва-ли возможно, в виду того, что все эти версии принадлежат более позднему времени, и источники их не известны. Есть, сверх того, подозрение, что автор Тидрексаги пользовался и песнью о Нибелунгах, и сагою о Вельсунгах; что касается песни о роговом Зигфриде, то она дошла до нас в редакции, принадлежащей, судя по языку, XV веку.

Предоставляем читателям ознакомиться самим по указанным сочинениям с. этим миром поэтических легенд, с чудными песнями Эдды, прелестными своею сумрачною отрывочностью, загадочною туманностью изложения, манящими к себе, как развалины таинственнаго замка.

Сказания о Нифлунгах отразились и в целом ряде местных легенд. В Спессартском лесном округе у Гразелленбаха существует, по словам Кнаппа (Zamcke, 4 Ausgabe, LXXXVIII), «Зигфридов ручеек». Легенда, подслушанная Кнаппом и гласящая, что тут был убит «рогатый Зигфрид», показывает, что она возникла под влиянием известной народной книжки о рогатом Зигфриде, автор которой, не поняв слова «humin» (роговой), превратил его в «gehörnte» (рогатый), вследствие чего на картинке, приложенной к этой книжке, Зигфрид изображался всегда с рогами. Кнапп слишком доверился легенде и поставил у этого ручейка камень на память об убиении героя (Zamcke, ib.). Очевидно, ко всем этим легендам нужно относиться осторожно, так как они могли возникнуть прямо из литературных источников. Эти легенды могут быть присоединены к делу, когда будет доказана их древность и независимость от литературнаго воздействия. Интересно также, что сага о Сигурде Змееборце изображена на одном шведском руническом камне, а две древния статуи (XII века) в Геймбурге изображают будто-бы Аттилу и Кримхильду . Интересен и разсказ амстердамскаго еврее Jephta Jospe, приводимый В. Гриммом , о происхождении названия города Вормса от слова wurm (=червь, змей). Но этот разсказ ничего не доказывает и принадлежит, без сомнения, к области «народной этимологии»: имя Вормс напомнило wurm, и вот к Вормсу пристала бродячая легенда о змее, пожирающем поочередно население города, и т. д.