Глава XXV

Ложась, я знал, что усну крепко, но встать хотел рано, и это желание —

рано встать — бессознательно разбудило меня. Когда я открыл глаза, память

была пуста, как после обморока. Я не мог поймать ни одной мысли до тех пор,

пока не увидел выпяченную нижнюю губу спящего Кука. Тогда смутное

прояснилось, и, мгновенно восстановив события, я взял со стула часы. На мое

счастье, было всего половина десятого утра.

Я тихо оделся и, стараясь не разбудить своего хозяина, спустился в

общий зал, где потребовал крепкого чаю и письменные принадлежности. Здесь я

написал две записки: одну — Биче Сениэль, уведомляя ее, что Гез находится в

Гель-Гью, с указанием адреса; вторую — Проктору с просьбой вручить мои вещи

посыльному. Не зная, будет ли удобно напоминать Дэзи о ее встрече со мной, я

ограничился для нее в этом письме простым приветом. Отправив записки через

двух комиссионеров, я вышел из гостиницы в парикмахерскую, где пробыл около

получаса.

Время шло чрезвычайно быстро. Когда я направился искать Геза, было уже

четверть одиннадцатого. Стоял знойный день. Не зная улиц, я потерял еще

около двадцати минут, так как по ошибке вышел на набережную в ее дальнем

конце и повернул обратно. Опасаясь, что Гез уйдет по своим делам или

спрячется, если Синкрайт не сдержал клятвы, а более всего этого желая

опередить Биче, ради придуманного мной плана ущемления Геза, сделав его

уступчивым в деле корабля Сениэлей, я нанял извозчика. Вскоре я был у

гостиницы «Парус и Пар», — белого грязного дома, со стеклянной галереей второго

этажа, лавками и трактиром внизу. Вход вел через ворота налево, по темной и

крутой лестнице. Я остановился на минуту собрать мысли и услышал торопливые,

догоняющие меня шаги.

— Остановитесь! — сказал запыхавшийся человек.

Я обернулся.

Это был Бутлер с его тяжелой улыбкой.

— Войдемте на лестницу, — сказал он. — Я тоже иду к Гезу. Я видел, как

вы ехали, и облегченно вздохнул. Можете мне не верить, если хотите. Побежал

догонять вас. Страшное, гнусное дело, что говорить! Но нельзя было помешать

ему. Если я в чем виноват, то в том, почему ему нельзя было помешать. Вы

понимаете? Ну, все равно. Но я был на вашей стороне — это так. Впрочем, от

вас зависит — знаться со мной или смотреть как на врага.

Не знаю, был я рад встретить его или нет. Гневное сомнение боролось во

мне с бессознательным доверием к его словам. Я сказал: «Его рано судить».

Слова Бутлера звучали правильно: в них был и горький упрек себе, и искренняя

радость видеть меня живым. Кроме того, Бутлер был совершенно трезв. Пока я

молчал, за фасадом, в глубине огромного двора, послышались шум, крики,

настойчивые приказания. Там что-то происходило. Не обратив на это особенного

внимания, я стал подыматься по лестнице, сказав Бутлеру:

— Я склонен вам верить, но не будем теперь говорить об этом. Мне нужен

Гез. Будьте добры указать, где его комната, и уйдите, потому что мне

предстоит очень серьезный разговор.

— Хорошо, — сказал он. — Вот идет женщина. Узнаем, проснулся ли

капитан. Мне надо ему сказать всего два слова, потом я уйду.

В это время мы поднялись на второй этаж и шли по тесному коридору с

выходом на стеклянную галерею слева. Направо я увидел ряд дверей — четыре

или пять, — разделенные неправильными промежутками. Я остановил женщину.

Толстая крикливая особа лет сорока с повязанной платком головой и щеткой в

руках, узнав, что мы справляемся, дома ли Гез, бешено показала на

противоположную дверь в дальнем конце.

— Дома ли он — не хочу и не хочу знать! — объявила она, быстро

заталкивая пальцами под платок выбившиеся грязные волосы и приходя в

возбуждение. — Ступайте сами и узнавайте, но я к этому подлецу больше ни

шагу. Как он на меня гаркнул вчера! Свинья и подлец ваш Гез! Я думала он

меня стукнет. «Ступай вон!» Это — мне! Дома, — закончила она, свирепо

вздохнув, — уже стрелял. Я на звонки не иду — черт с ним! — так он теперь

стреляет в потолок. Это он требует, чтобы пришли. Недавно опять пальнул.

Идите, и если спросит, не видели ли вы меня, можете сказать, что я ему не

слуга. Там женщина, — прибавила толстуха. — Развратник!

Она скрылась, махая щеткой. Я посмотрел на Бутлера. Он стоял, задумчиво

разглядывая дверь. За ней было тихо.

Я начал стучать, вначале постучав негромко, потом с силой. Дверь

шевельнулась, следовательно, была не на ключе, но нам никто не ответил.

— Стучите громче, — сказал Бутлер, — он, верно, снова заснул.

Вспомнив слова прислуги о женщине, я пожал плечами и постучал опять.

Дверь открылась шире. Теперь между ней и притолокой можно было просунуть

руку. Я вдруг почувствовал, что там никого нет, и сообщил это Бутлеру.

— Там никого нет, — подтвердил он. — Странно, но правда. Ну что же,

давайте откроем.

Тогда я, решившись, толкнул дверь, которая, отойдя, ударилась в большой

шкап, и вошел, крайне пораженный тем, что Гез лежит на полу.