Глава IV. Дорога через лес

Через несколько часов дорога начала становиться грубой, и идти стало настолько трудно, что Пугало часто спотыкалось о жёлтые кирпичи, которые здесь были очень неровными. Иногда, действительно, они были сломаны или совсем отсутствовали, оставляя ямы, через которые прыгал Тото, а Дороти обходила их стороной. Что же касается Пугала, то, не имея мозгов, он шёл прямо вперёд и поэтому попадал в ямы и падал во всю длину на твёрдые кирпичи. Однако это ему никогда не причиняло боли, и Дороти поднимала его и ставила на ноги снова, а он присоединялся к ней и весело смеялся над своей неудачей.

Фермы здесь ухаживали совсем не так хорошо, как вдалеке. Дома и фруктовых деревьев было меньше, и чем дальше они шли, тем более унылой и одинокой становилась местность.

В полдень они присели у дороги, рядом с маленьким ручейком, и Дороти открыла свою корзину и достала немного хлеба. Она предложила кусок Пугалу, но он отказался.

«Я никогда не голоден», — сказал он, — «и это к счастью, ведь у меня рот только нарисованный, и если я прорежу в нем отверстие, чтобы поесть, солома, которой я набит, выпадет, и это испортит форму моей головы».

Дороти сразу поняла, что это правда, поэтому она только кивнула и продолжила есть свой хлеб.

«Расскажи мне что-нибудь о себе и о стране, откуда ты пришла», — сказал Пугало, когда она закончила свой обед. И она рассказала ему все о Канзасе, о том, как там все серо, и о том, как циклон перенес ее в эту странную страну Оз.

Пугало внимательно слушало и сказало: «Я не могу понять, почему ты хочешь покинуть эту прекрасную страну и вернуться в сухое, серое место, которое вы называете Канзасом».

«Это потому, что у тебя нет мозгов», — ответила девочка. «Как бы скучны и серы ни были наши дома, мы, люди из плоти и крови, предпочли бы жить там, чем в любой другой стране, какой бы красивой она ни была. Нет места лучше родного дома».

Пугало вздохнуло.

«Конечно, я не могу этого понять, — сказал он. — Если бы ваши головы были набиты соломой, как моя, вы, наверное, все жили бы в красивых местах, и тогда в Канзасе вообще не было бы людей. К счастью для Канзаса, у вас есть мозги».

«Не расскажешь ли мне историю, пока мы отдыхаем?» — спросил ребенок.

Пугало упрямо посмотрело на нее и ответило:

«Моя жизнь была настолько коротка, что я действительно ничего не знаю. Я был создан всего позавчера. Всё, что происходило в мире до этого времени, для меня неизвестно. К счастью, когда фермер создавал мою голову, одной из первых вещей, которые он сделал, было раскрасить мои уши, чтобы я слышал, что происходит. С ним был другой манчкин, и первой вещью, которую я услышал, было, как фермер сказал: „Как тебе эти уши?«

„Они не прямые«, — ответил другой.

„Ничего«, — сказал фермер. „Они всё равно уши«, что было достаточно правдой.

„Теперь я сделаю глаза«, — сказал фермер. Поэтому он раскрасил мой правый глаз, и как только он был готов, я обнаружил, что смотрю на него и на всё вокруг с большим любопытством, ведь это был мой первый взгляд на мир.

««Какие же красивые глаза,»» заметил Мюншкин, наблюдавший за фермером. ««Голубая краска — именно тот цвет, что нужен для глаз.»»

««Думаю, я сделаю второй глаз немного больше,»» сказал фермер. Когда второй глаз был готов, я видел гораздо лучше, чем раньше. Потом он сделал мне нос и рот. Но я не говорил, потому что в то время не понимал, для чего нужен рот. Мне было весело наблюдать, как они делают моё тело, руки и ноги; и когда они наконец прикрепили мою голову, я почувствовал гордость, потому что думал, что я такой же хороший человек, как и любой другой.

««Этот парень быстро отпугнёт ворон,»» сказал фермер. «Он выглядит точно как человек.»»

««Почему, он же человек,»» сказал другой, и я с ним полностью согласился. Фермер понёс меня под мышкой на кукурузное поле и поставил на высокий кол, где ты меня и нашёл. Вскоре после этого он и его друг ушли, оставив меня одного.

«Мне не понравилось быть оставленным таким образом. Поэтому я попытался идти за ними. Но мои ноги не могли коснуться земли, и я был вынужден оставаться на этом шесте. Это была одинокая жизнь, так как мне было нечего думать, будучи созданным всего лишь немного времени назад. Многие вороны и другие птицы летели в кукурузное поле, но как только они видели меня, они снова улетали, думая, что я — манчкин; и это радовало меня и заставляло чувствовать, что я довольно важная персона. Вскоре старая ворона подлетела ко мне, и, тщательно осмотрев меня, села мне на плечо и сказала:

"Мне интересно, думал ли этот фермер попытаться обмануть меня таким неуклюжим образом. Любая разумная ворона могла бы увидеть, что ты всего лишь набит соломой." Затем она прыгнула ко мне к ногам и съела всю кукурузу, какую хотела. Другие птицы, увидев, что я им не вреден, тоже подлетели поесть кукурузу, и вскоре вокруг меня собралась большая стая.

«Мне стало грустно от этого, потому что это показывало, что я всё-таки не такой уж хороший Пугало; но старая ворона утешила меня, сказав: „Если бы у тебя в голове были мозги, ты был бы таким же хорошим человеком, как кто-либо из них, а кое-в чем даже лучше некоторых из них. Мозги — это единственное, что стоит иметь в этом мире, не важно, ворона ты или человек.«

«После того как вороны улетели, я об этом подумал и решил, что постараюсь заполучить мозги. К счастью, ты пришла и сняла меня со столба, и судя по твоим словам, я уверен, что Великий Оз даст мне мозги, как только мы доберёмся до Изумрудного города.»

«Надеюсь на это», — сказала Дороти искренне, — «тем более что, похоже, ты очень хочешь их получить.»

«О, да; я очень хочу», — ответило Пугало. — «Это такое неприятное чувство, когда понимаешь, что ты дурак.»

«Ну что ж», — сказала девочка, — «пошли.» И она передала корзину Пугалу.

Теперь у дороги вовсе не было заборов, а земля была грубой и не вспаханной. К вечеру они вышли к большому лесу, где деревья росли настолько большими и близко друг к другу, что их ветви сходились над дорогой из жёлтого кирпича. Под деревьями было почти темно, так как ветви заслоняли дневной свет, но путешественники не останавливались и шли дальше в лес.

«Если эта дорога ведет внутрь, она обязательно должна где-то вывести», — сказал Пугало, — «а так как Изумрудный город находится в другом конце дороги, мы должны идти туда, куда она нас приведет».

«Об этом и так любой догадался бы», — сказала Дороти.

«Конечно; вот почему я и знаю это», — ответило Пугало. — «Если бы для этого требовался ум, я никогда бы этого не сказал».

Примерно через час свет исчез, и они обнаружили, что бродят по темноте. Дороти совсем ничего не видела, но Тото видел, ведь некоторые собаки очень хорошо видят в темноте; а Пугало заявило, что видит так же хорошо, как днем. Поэтому она взялась за его руку и сумела продвигаться довольно неплохо.

«Если ты увидишь какой-нибудь дом или место, где мы могли бы переночевать», — сказала она, — «ты должен мне сказать; ведь очень неудобно идти в темноте.»

Вскоре Пугало остановилось.

«Я вижу маленькую хижину справа от нас», — сказал он, — «сделанную из бревен и веток. Пойдем туда?»

«Да, конечно», — ответила девочка. — «Я совсем устала.»

Итак, Пугало повело её через деревья, пока они не дошли до домика, и Дороти вошла и обнаружила кровать из сухих листьев в одном углу. Она сразу же легла, и с Тото рядом вскоре крепко заснула. Пугало, которое никогда не уставало, встало в другом углу и терпеливо ждало, пока наступит утро.