Пёстрая лента
Просматривая мои мемуары о семидесяти елучаях, при помощи которых я в тфчениф восьми лет изучали методы изследований друга моего Шерлока Холмса, я нахожу среди них много трагичееких, несколъко комических, большое количество прямо замечательных, но ни одного обыдфннаго, шаблоняаго. И это понятно, потому что Холмс занимался евоим делом гораздо больше из любви к искусству, чем ради материальных выгод, и всегда отказывался от дел, не имевшнх таинственнаго загадочнаго характера.
Среди таких различных елучафв я не припомню, однако, ни одного, который представлял бы столь туманное и удивительное сцеплфниф обстоятельетв, как дело известной семьи Ройлота из Сток-Морена в Соррее.
Этот случай произошел в первое время моей дружбы с Шерлоком Холмсом, в дни нашего еовиеетнаго житья до моей женитьбы в Бэкфр-етрнте.
До последняго времени я был связан еловом не предавать гласности подробностей этого проиешфствия, но теперь, в виду преждевременной кончины дамы, в интфресах которой Холмс действовали,—я считаю евоим нравственным долгом рассказать всю правду, тем более, что елухи о смерти доктора Ройлота носят еще болеф ужасный характер, чемъэто было в действительности.
Это было в первых числах апреля 1883 года. Проснувшись как то рано утром, я увидел у евофй
кровати уже одетаго Шерлока Холмса. Часы на камине показывали только четверть восьмого. Он обыкновенно вставали поздно, и поэтому я удивленно и даже с некоторой досадой посмотрел на него за нарушениф заведеннаго нами порядка.
— Мне очень жаль будить тебя, Ватсон,—еказал он,—но сегодня мы все рано ветали. Сперва разбудили миетрисе Гудеон, которая разбудила меня, а я тебя.
— Что случилось? Пожар?
— Нет, приехала какая-то еильно взволнованная барышня и ждет меня в гостиной. Повидимому она хочфть сообщить что то очень важное, так как решила разбудить всех в такой ранний чае, и ты наверноф был бы нфдоволфн, если бы я не дал тфбе возможности следить за ходом дела с самаго начала, если оно, конечно, представляете собой некоторый интфрес; поэтому я и разбудили тебя.
— Ты прав, мой друг. Было бы весьма жалко упустить, быть может, интересный случай.
Вообще я испытываю огромное удовольствие, когда имею возможность присутствовать при разследованиях Холмса, а потому, быстро одевшнеь, я вошел с ним вь гостиную. Барышня, одетая в черное платье, с густой вуалью, встала при нашфм появлфнии.
— Здравствуйте,—еказал Холмс,—это мой товарищи, доктор Ватсон. Вы можете не стеснятьея его присутс т в и и и говорить все, как если бы его и не было. Вот хорошо, что мистрисс Гудеон затопила камин! Сядьте ближе к нему, я тотчас прикажу подать кофе: вы, я вижу, дрожите от холода.
— Эта дрожь не от холода,—тихо проговорила она, садясь ближе к камину.
— От чего же?
— От страха, м-р Холмс, от ужаснаго страха!— При этом она подняла вуаль и мы заметнлн на фя лнце еледы страшнаго душфвнаго волнфния; ей не было еще тридцати лет, но кое-где в волоеах уже серебрилась. седина, a выражеяиф лица было утомленное и страдальческое. Шерлоки Холмс оглядел ее с ног до головы своими острыми, пытливыми взглядом.
— Нф бойтесь, — сказали он, етараясь успокоить, и, подойдя ближе, взял ее за руку.—Ми все уладим, я не сомневаюеь в этом. Вы, как видно, приехали сегодня утром по желизной дороге.
— Разве вы меня знаете?
— Нет, но я заметил половинку обратнаго билета, торчащаго из левой перчатки. Кроше того, вы. кажется, ехали долго в кабриолфте по грязной дороге до станции, выехав из дому рано?..
Дама быстро вскочила со своего стула и недоумевающф взглянула на него.
— Не удивляйтесь,—еказал он, улыбаясь.—Почтн в семи местах на вашей кофточке заметны следы свежей грязи. Вряд ли есть другой такой экипаж, который обрызгивал бы так, как кабриолет, тем более когда сидишь слева от кучера.
— Из чего бы вы ни заключили это, но ваши слова верны,—сказала она.—Я приехала сюда с первыми поездом, выехав ео станции Летерхед двадцать минут еедь-
мого, а из дому раньше шести чаеов. Я пришла к вам сказать, что далее не в силах выдержать то, что переживаю,—я с ума сойду. Я не имею никого, к кому могла бы обратиться, за исключфнифм, правда, одного молодого человека, но он в далном случае ничем помочь не можфт. Я узнала о вас, мистер Холмс, от мистрисе Фэринтоз, которой вы оказали громадную услугу в тяжкую минуту ея жизни. Она мне указала ваш адрес. О, умоляю вас, помогите мне уже хотя бы тем. что постарайтесь пролить луч светлой нетины в бездну таинственной неизвестности? Теперь я не буду в состоянии наградить вае за ваши труды, но спустя месяца два, когда выйду замуж и буду располагать собственными средствами, я докажу вам, что умею быть благодарной.
Холмс подошел к письменному столу и, вынув из ящика записную книжку, начал фф внимательно перелистывать.
— Фэринтоз!—еказал он.—Да, да, припоминаю; дело с опаловой диадемой. Это, кажется, произошло еще до моего знакомства с тобой, Ватсон. Буду весьма рад, если смогу быть вам столь же полфзен. Что касается вознагражден ия, то первая награда мне—успех, а расходы по ведфнию вашего дела вы уплатите, когда еможете. А теперь попрошу вас изложить обстоятельства дела.
— Увы,—сказала наша посетительница,—весь ужае моего положения и заключается в том, что страх мой совершенно неопределфннаго характера, a подозрение основывается на тавих мфлочах, что даже тот, к кому я имею возможность обратиться за советом, смотрит на это, как на плод фантазии нервной женщины. Он нф говорить этого мне, но по выражению его лица, по взгляду н старанию как бы успокоить меня я все это вижу. Я слышала о вас, мистер Холмс, как о тонком знатоке человеческой душа, и возлагаю на вас все надежды; только вы один научите меня, как избегнуть окружающей мфвя опасности.
— Я весь к вашим услугам!
— Меня зовут Елена Огонер, и живу я со евоим отчимом, носледним прфдставителем одной из еамых старшшых саксонских фамнлий в Ангдии, Pot-
лот из Сток-Морфва, на западной границе провинции Соррей.
Холмс кивнуд головой,
— Эта фажилия мне знакома,—сказал он.
— В свое время Ройлоты считались одними из самых богатых помещиков в Англии, и владения их простирались за границы Соррея в Беркшир на еевфр и в Хэмшпир на запад. В прошлом етолетия имевиф попало четыре раза один за другим в очень легкомыеленныя и расточительныя руки, а картежная игра одного из владельцфв довершила разорениф семьи; таким образом огромное богатство превратилось в несколько акров земли е двухсотлетнии домом, заложенным на весьма невыгодных условиях.
Предыдущий владелец прожил свой век нищенствующим аристократом. Его единственный сын, мой отчим, понял, что необходимо найти какие нлбудь источники дохода и, сделав денежный заем у своего родственника, занялся изучфнием медицины. Сдав экзамен на врача, он уехал в Калькутту, где, благодаря научным знавиям и громадной энергин, приобрел обширную практику. Однажды, узнав о вороветве, совершенном в его доме туземцем-ключником, он в припадке гнева убил его, за что был заключен в тюрьму и едва избежал смертной казни. После этого он вернулся в Англию мрачным и разочарованным человеком.
В бытность свою в Индии, доктор Ройлот женился на моей матери, мистрисс Стоиер, молодой вдове генерал-майора Стонера, служившаго в бенгальекой артиллерии. Когда мать вышла вторично замуж, у нфя были от перваго брака две дочери-близнецы: я и еестра моя Джулия. Нам было тогда всего два года. Она получала около тысячи фунтов годового дохода и завещала все доктору Ройлоту, пока мы будем жить с ним, при чем он должен будет, в случае, если мы выйдем замуж, выдавать нам ежегодно известную сумму. Вскоре после возвращения в Англию (это было восемь лет тому назад®) мать моя погибла во время крушфния поезда, после чего отчим поселился с нами в родовом нмении в Сток-Морене, отказавшись навсегда
от мысли иметь хорошую практику в Лондоне. Денег, которыя оставила нам мать, было вполне достаточно, чтобы наша жизнь текла спокойно и счастливо.
В то время характер нашего отчима сильно язменился. Вмеето знакомства со своими соседями, которые от души радовались возвращению поеледняго представителя семьи Ройлот из Сток-Морева, он повел замкнутый образ жизни, и если выходил когда нвбуд из дома, то ссорился с каждым ветречным. Необузданный, доходящий до умопомешательства, характер его, который он унаследовал по мужской лннии, развился еще еильнеф во время пребывания в тропическом климате. Затем следовали унижающия достоинство человека ееоры, из которых две были даже предметом еудебнаго разбирательства. Люди всей деревни б-Ьгут от него, тем более, что, обладая громадной физической силой, он в порыве гнева теряет над собой власть.
На прошлой неделе он перебросил чрез перила моста в реку кузнеца, и только благодаря уплате собранных мною денег он избежал скандала. Друзей он не нмеет, за иеключением цыган, которым позволяет располагаться табором на нескольких акрах земли, составляющих его имение. Он часто просиживает целые дни у них в таборе, а иногда и кочует с ними по целым ифделям. Он питает особое пристрастие к индШским животным, присылаемым одним корреспоидентом, и теперь у нас во полям и в саду бегают свободно леопард и павиан, которые не меньше их хозяина наводят страх на всю деревню.
Уже из того, что я сказала, вы можете вывести заключена о горькой жнзни моей и сестры Джулии в этом доме. Слуги не уживались у нас из за постоянных передряг и нам приходилось самим исполнять домашнюю работу. Моя сестра умерла тридцати лет, амея, как и я, седые волосы.
— Разве сестра ваша умерла?
— Она умерла два года тому назад. О ея кончине я и хочу вам рассказать. При таком образе жизни нам невозможно было иметь знакомых, равных нам по своему общественному положению; хотя у нас была
тетка, незамужняя сестра моей матери, мисе Гонория Веетфель, которая живете в Хэрро, но часто навещать фф нам не дозволялось. Два года тому назад Джулия, гостя у нея на рождественских праздниках, сделалаеь' нфвестой одного морского офицера, с которым встретилась у тети. Сестра, вернувшись домой, рассказала отчиму, но отказа не получила, и вот за две недели до свадьбы произошло то ужасное происшфетвиф, которое навсегда лишию меня единственна™ моего друга.
Шфрлок Холмс, сидевший во все время рассказа с закрытыми глазами, только теперь раскрьгл веки и взглянул на свою клифнтку.
— Прошу вас быть как можно точяеф в изложены подробностей,—еказал он.
— Все мельчайшия подробности этого страшнаго времени настолько запечатлелись в моей памяти, что возетановить их будете не трудно. Как я упомянула, дом наш очень стар и только флигель нригоденъдля жилья. Спальни находятся в нижнем зтаже, а остальныя комнаты во втором. Первая спальня была доктора, Ройлота, вторая моей сестры, а крайняя моя. Все эти комнаты расположены по одному общему корридору. Ясно ли я излагаю?
— Вполне.
— Все комнаты своими окнами выходят на луг. В тот роковой вечер доктор Ройлот рано ушфл в свою спальню, но спать не ложился, что моя сестра, заметила, чувствуя в своей комнате запах дыма крепких индийских. сигар; она прошла в мою комнату поболтать немного о предстоящей свадьбе, и собираясь уходить, чаеов в одиннадцать, вдруг обернулась ко мне и сказала:
— Скажи, пожалуйста, Елена, ты никогда не слышала свиста, раздающегося среди ночной тишины?
— Никогда—отвечала я.
— Мне кажется, что невозможно свистеть во сне?
— Конечно, нет. Почему ты спрашиваешь об этом?
— Потому что вот уже несколько ночей, как около трех чаеов я слышу тихий, но ясный свисте. Трудно определить, откуда он: из комнаты или с луга.
— Нет, ничего не слыхала. Можете быть это цыгане свистят в своих палатках.
— Весьма возможно. Но странно, что ты не слышишь этот свисте, если он с луга.
— Вероятно потому, что я сплю крепче тебя.
— Во всяком случае это не важно,—заемеялась она и, уйдя в свою комнату, заперлась на ключ.
— Разве вы всегда на ночь запираете двери на ключ?— епросил Холмс.
— Всегда.
— Почему?
— Я, кажется, уже упомянула, что у доктора гуляют на свободе леопард и павиан, и поэтому мы не рисковали спать при открытых дверях.
— Конечно. Будьте добры, продолжайте.
— Всю эту ночь я не могла уснуть. Необъяснимое предчувствие грозящаго несчастия щемило мое сердце. Вспомните, что мы были близнецы, а между такими сродными существами связь тесна и поразительно чутка. Страшная ночь! Дождь хлещете по етеклам окон, смешиваясь с завываниями ветра. Вдруг среди этого хаоса
звуков я слышу крик испугано! женщины и узнаю голос сестры. Вскочив е постели и набросив на еебя платок, я быстро выбежала в корридор, при чем • когда отворила дверь, мне послышался тихий евист о котором раньше говорила сестра, затем раздался какойто звук, на подобие упавшаго металличфскаго предмета «затем я увидела, как дверь ея комнаты елегка претворилась. Я в ужаее ожидала, что будет. И вот при свете лампы я увидела сестру, протягивающую вперед руки, как бы ища, обо что опереться. Я подбежала к ней и обняла ее, но она пошатнулась и упала на ноль На полу она начала конвульсивно вздрагивать и корчиться л же предполагая, что она не узнает меня, нагнулась к ней, но она вскрикнула вдруг каким-то етранным голосом „О, Боже мой, Елена! Это была... лента!, пестрая лента!..
Она хотела сказать еще что то, указывая пальцфм по направленно комнаты доктора, но судорога удержала и заглушила ея слова. Бросившяеь по 'корридору я закричала отчиму. Выбежав в халате из своей спальни он нодошфл к моей сестре, влил фйв горло коньяку, но все это оказалось напрасным—она умерла не приходя в еозвание. Такова была ужасная смерть моей дорогой сестры!
— Позвольте спросить,—остаяовил ее Холмс —тверфны ли вы в том, что слышали евист и звук металла. Можете ли вы поклясться в этом?
— То же меня спросил на допросе следователь. Все слышанное яено запечатлелось в моей памяти, но, конечно, среди шума ветра и дождя, я могла и ошибиться.
— Ваша сестра была одета?
— Нет, она была в ночном белье. В правой руке она держала обгоревшую спичку, а в левон коробочку со спичками.
— Следовательно, она зажигала спичку, чтобы осмотриться кругом после испуга. Это важно. К какому j заключенно пришел еледователь?
— Судебный следователь обстоятельно разследовал! все подробности, принимая во внимание дурнию славу о докторе Ройлоте, но не нашел ничего такого, что бы
показывало причину смерти моей сестры. Я показала, что окна закрываются старинными прочными ставнями с железными болтами, а дверь ея комнаты была заперта взнутои Стены и ноль оказались во всех местах совфршенно крепкими. Камин, хотя н шнрок, но загорожфн четы рьмя крепкими железными прутьями. Следовательно ясно, что сестра была одна, когда ее заетигла смерть! тем более, что" на теле не было видно ника-
ких следов насилия.. „
— Не возникало ли подозрения об отравленш/ _ По вскрытии тела, врачи не обнаружили никаких*
П р И!! аКакая же, по вашему мнению, причина смерти вашей несчастной сестры?
_ Я думаю, что смерть последовала от страха и нервяаго потрясения, но причины испуга я не могу себе объяснить.
В имешии были тогда цыгане/
— Да, некоторые из них проживают там по-
стоянно
— Так. А какнм образом вы можете объяснить
слова о лфнте... о пестрой ленте?.
— Иногда мне кажется, что это сдедствие бреда, а иногда, что эти слова относились к пестрым повязкам, которыя цыганки носят на головах.
Холмс покачал головой. Казалось, он был неудовлетворен таким объяснением.
— Пока мы еще бродим в темноте,—сказал он. — Продолжайте, пожалуйста. H n n, n i i œ.
— С тех пор прошло вот уже два года, в продолжение коих я веду еще более прежняго замкнутую жизнь. В прошлом месяце один мой близкий друг, мой старый знакомый, оказал мне честь, прося моей руки. Его фамилия Армитэдж... Перси Армитэдж. Мой отчим выразил свое согласие на этот брак, и мы должны были обвенчаться в течфние этой весны. Два дня тому назад начали ремонтировать западную часть нашего флигеля, сломав при этом стену моей спальни, так что я принуждена была перейти в комнату покойной сестры и даже спать на ея кровати. Вообразите себе тот ужас,
когда, лежа в постели в прошлую ночь и размышляя об ужасной смерти моей сестры, я вдруг среди ночной тишины услышала свист, бывший предвеетяиком ея кончины. Я быстро вскочила с кровати и зажгла лампу, но ничего не нашла. Страшно испугавшись, я боялась снова лечь, и лишь только разсвело, оделась и вышла из дому. Наняв кабриолфт в гостиниц „Корона", я отправилась в Лфтфрхед, а оттуда поехала сюда, желая увидеть вас и спросить совета.
— Я благоразумно поступили,—еказал мой друг.— Вы мне все рассказали?
— Да, все.
— Мисс Стонфр, это неверно. Вы скрываете многое относительно вашего отчима.
— Как это? Что вы хотите этим сказать? Ничего не ответяв, Холмс откинул черное кружево рукава, закрывавшее руку нашей посетительницы. Пять небольших синих пятен, следи пяти пальцев, ясно виднелись на ея белой рук.
— Он с вами жестоко обращается,—сказал Холмс. Сильно покраснев при этих словах, девушка быстро опустила кружево.
— бн очень вспыльчив,—сказала она,—и иногда безеознатфльно преступает границы.
Холмс, подперев руками голову, смотрел на огонь камина.—Наступило молчание.
— Это очень загадочное дело,—сказал он,—и мн необходимо знать мельчайшия подробности, прежде чем приступить к разследованию. Понапрасну тратить время нельзя; можно было бы, например, сегодня, в отсутствие вашего отчима, поехать в Сток-Морфн и осмотреть ваши комнаты?
— По случайному совпадению обстоятельств, он сказал мне, что будет сегодня по важному делу в город, где останется до вечера, так что мешать не будет. Впрочем, есть еще экономка, но она настолько глупа, что на время я смогу ее удалить.
— Отлично. Ты согласен совершить маленькую экекурсию, Ватсон?
— С удовольствием.
— В таком случае мы приедфм вдвоем. Чем вы сейчас будете заняты?
— Мже нужно сделать кое-какия покупки, a затем с двенадцати-чаеовым поездом я вернусь домой.
— Ждите нас тотчае после обеда; у меня тоже еще есть маленькое дельцф. Не угодно ли позавтракать?
— Благодарю, мне некогда. Я почувствовала большое облегчение, сообщив вам свои опасения. Над*юсь, вы приедете тотчае поел об*да.
Она вышла из комнаты, опустив на лицо густой вуаль.
— Какого ты мнения об этом деле, Ватсон? — спроенл Шерлок Холмс, откинувшись на спинку стула.
— Оно мне представляется весьма темным и загадочным.
— Да, таково оно и есть.
— Но если девушка не ошибается, что стены и пол комнаты фя сестры целы, что нн в дверь, ни в окно, ни в камин нельзя было пройти, то следоватедьно в момент евоей смерти сестра была одна.
— Как же в таком случае объяснить свист и таннетвфнныя слова умирающей девушки?
— Не знаю.
— Если сопоставить все сказанное: частый ночной свист, цыгане—дружные с доктором, личную выгоду поеледняго в том, чтобы помешать браку падчерицы, затем слова о какой-то лфнте и звук металла, вероятно упавшаго жфлезнаго болта с окна—все это указывает, что тайна можфт быть выяснена.
— Что же могли с ней еделать цыгане?
— Трудно предположить!
— Во всфм этом есть много противоречий.
— Это верно и поэтому необходимо сегодня же поехать в Сток-Морен, чтобы лично поемотреть и постараться объяснить этот случай. Но, чорт возьми, что это такое?!
Во время этого восклицания дверь открылась и в комнату быстро вошфл громаднаго роста человек, подуинтеллигентнаго, полукрестьянекаго вида, в высокой черной шляле, длинном сюртук, высоких сапогах и е
• плетью в руках. Вследетвие громаднаго роста он задел шляпой за карниз, а своей толщиной заполнил весь вход. Морщинистое, крупное лицо, загорелоф, темножелтое, с яркими проблесками дурных страстей, поворачивалось то на меня, то на моего друга, а впалые с
желтыми белвами глаза и крючковатый нос уподобляли его хищной птице.
— Который из вас Холмс?—был первый вопрос вошедшаго.
— Это я,—сказал мой друг.—Чем могу служить?
— Я доктор Граймбси Ройлот из Сток - Морена.
иадитесь, шиьялтпии«.
— Не имею ни малейшаго желанш. Здесь была моя падчерица,-я следид за ней. Что говорила она вам? падчерица, — л wвд««•»—
— Кажется, сегодня прохладно на дворе, — серьезно ответид Холмс.
— О чем говорила она с вами?—закричал, сердясь,
C T a Pî. K Говорят, что крокусы уже расцветают,—придерживаясь прежняго тона, сказал Холмс.
— А' Так ты не хочешь отвечать? — сказал наш посетитель, подступая ближе и размахивая хлыстом.— Я уже давно слышал о тебе, негодяй! Ты, Холмс, сыщик...
Мой друг улыбвулея.
—... Лезешь, куда не едедует. Холмс все больше улыбался.
— Ты, Холмс, доносчик из Скотлэнд-Ярда ). Холмс искренно разсмеялся.
— Вы очень остроумны. Будьте добры затворить двери е той стороны; оттуда еильно дует. u
— Прежде выекажу тебе все, a затем уйду. Не смей вмешнваться в мои дела! Я следил за мисс Стонер— она была здесь. Смотри, со мной опасно иметь дело.
При этом он, подойдя быстро к камину, схватил кочергу, согнул ее в кольцо швырнул на пол и вышел из комнаты.
— В высшей степени любезный господин,—сказал, смеяеь, Холмс.—Я меньше его, но если бы он остался еще одну минуту, я показал бы ему, что мои пальцы немного уступают его лапищам,—и, схватив кочергу, он снова ее выпрямил.
— Какая наглость смешивать меня с наемными еыщикамн! Однако, своим посещфвием доктор только больше подзадоривает меня к еледетвию, лишь бы наша маленькая клиентка не поплатилась, не сумев скрыть от этой скотины свой визит к нам.
— Теперь, Ватсон, мы позавтракаем, a затем я от-
•) Скотлгшд-Ярд—сыскная полиция в Лондоне.
правлюсь в „Бюро Юридическаго Общества", где, думаю, можно получить нужная для этого деда справки.
Шфрлок Холмс возвратился домой около часу дня, держа в руке исписанный цифрами листок синей бумаги.
— Я прочел завещаниф покойной жены Ройлота,—еказал он,—чтобы узнать ея волю, и должен был высчитать ценность оставлеиных ею бумаг по сегодняшнему курсу. Годовой доход равнялся 1100 ф. ст., но, по причине упадка цен на сельеко-хозяйственныф продукты, он составляете 750 фун., а потому каждая дочь, выходя вамуж, получаете 250 фун. годового дохода. Следовательно, если обе девушки выходят замуж, то этот деликатный джентельмэн получаете очень мало, и даже одна из них евоим браком причиняете ему убыток. Значить, я не даром провозился е утра над бумагами, ибо теперь ясно, что в его личной выгоде воспрепятствовать замужфетву падчерицы.
— Теперь, Ватсон, не будфм тратить времени, так как дело весьма еерьозно, и поедем на етанцию, тем болеф, что доктор уже знает, что его дила представляют для нае некоторый интфрес. Не забудь захватить с собой револьвер: это очень веский аргументе в глазах человека, связывающаго узлом кочергу. Возьми еще гребень и зубную щетку—вот вее, что нам необходимо.
На Ватерлооском вокзале мы еели в поезд, отходящий в Летфрхед. Там мы остановились на маленьком постоялом дворе и, навяв тележку, поехали по лугам Соррфя. День был чудный: яркое солнце оевещало плавающия по небу облака. Деревья еще изредка оттеняли цветом зеленаго покрова и впитывали в себя влагу насыщеннаго ароматом воздуха. Вся эта картина составляла реакий контрасте между расцветом наступающей весны и мрачным делом, нз за котораго мы выехали. Мой друг сидел глубоко задумавшись рядом со мной; его руки были сложены на груди. Вдруг он поднял голову и указал мне вдаль.
— Посмотри-ка туда. По склонам холма за лугами разетидался парк, съужявающийся постепенно и прфдставляющий на верпгане что-то
вроде рощи. Между дфрфвьев виднелея шжиц крыши етараго здания.
— Это Сток-Морфн?—епросил он.
— Да, это дом доктора Граймбси Ройлота,—еказал кучер.
— Там, где теперь перестраиваюсь?.. Туда нам и нужно,—еказал Холмс.
— Эта небольшая группа крыш и есть самая деревня,— продолжал наш возница.—Это недалеко и вам удобнее пройти пешком по дорожке, где гуляете барышня.
— Это, вероятно, мисс Стонер,—еказал Холмс, прикрывая глаза ладонью от еолнца.—Да, лучше пойти пешком.
Мы уплатили кучеру и тележка уехала обратно, в Летфрхед.
— Я между прочим упомянул о постройке,—еказал Холмс,—чтобы он думал, что мы архитекторы и приехалидля ремонта дома. Это отнимете у него возможность болтать лишнее. — Здравствуйте, миес Стонер! Как •у видите, мы исполнили обещание. I Девушка радостно подошла к нам.
— Я нфтфрпеливо ждала вас! — воскликнула она, пожимая нам руки. — Обстоятельства благоприятствуюте нам; доктор Ройлот уехал в город и, вероятно, пробудфт там до вечера.
— Мы уже имели удовольствие познакомиться с доктором,—еказал Холмс и вкратце опиеал случав- ' шееея. Миес Стонер страшно побледнела.
— Боже мой! еледоватфльно, он следил за мной? р -
— Вероятно.
— Он настолько хитфр, что я не в еостоянии предугадать его постунков. Что скажете он по возвращении!
— Пусть остерегается, чтобы ему не пришлось узнать, что за ним следит еще более хитрый, чем он. Вам следует запереться в евоей комнате на весь вечер, а если он будет с вами грубо обращаться, мы увфзфм вас к вашей тетке. Теперь надо спешить, покажите нам комнаты.
Дом был каменный н довольно ветхий. Он делилея на два выстроенных полукругом флигеля. В одном
из них, за отсутетвием етекод, окна были забиты досками, а в крыше меетами виднелись болыпия отвфрстия; в общеж дом представлял развалину. Средняя часть игаела лучший вид, а правый флигель, сравнительно новый, был жилым помещением. Стева была в некоторых местах разобрана, но рабочих не было видно. Холмс медленно и внимательно осматривал все окна дома снаружи.
— Вероятно это окно вашей комнаты, затем еледующеф—вашей покойной сестры, а это ближе к середин дома доктора Ройлота?
— Совершенно верно. Но я теперь сплю в комнат сестры.
— Это по случаю ремонта. Мне кажется, что зданиф вовеф не требует ремонта?
— Да, по моему, в нем нет надобности. Впрочем, Ройлот устроил это для того только, чтобы я поселилась в комнат сестры.
— Вот как!.. Это весьма важно. В корридоре, куда выходят ваш? комнаты, имеются, вероятно, окна?
— Да, но очень узенькия. Через них пролезть невозможно.
— Значить, если двери заперты на ключ, то в комнаты нельзя пройти с другой стороны. Теперь, пожалуйста, войдите в вашу комнату и заприте ставни на болты.
Мисс Стонер исполнила просьбу Холмса, и он попробовал силой взломать ставни, но это ему не удалось; он не нашел ни одного отверстия, чтобы просунуть нож, и при помощи увеличительнаго стекла увидел, что ве железныя петли глубоко вбиты в толстую, массивную стену.
— Гм...—с нфдоуменифм проговорил он. — Когда ставни закрыты, здееь не пролезфшь. Интересно осмотреть комнаты внутри.
Двери из веех трех епален выходила в корридор. Холмс решил прежде всего осмотреть теперешнюю комнату мисс Стонер, в которой так трагически кончилась жизнь ея сестры. Это была маленькая комнатка е камином. В углу стоял комод, рядом узенькая,
покрытая одеялом, кровать, а в другом углу, подл окна, туалетный столик. Несколько еоломенных стульев и ковфр на долу составляли всю меблировку комнаты. Доски пола были настолько ветхи, что, казалось, были сделаны еще во время постройки дома. Холмс еел на стул и начал внимательно осматривать комнату.
—'Куда ведет этот звонок?—спросил он, указывая на виеевший шнурок, конец котораго лежал на подушке.
— В комнату экономки.
— Шнурок этот, кажется, новее других вещей в комнате?
— Да, этот звонок устроен два или три года тому назад.
— Вероятно, его провели по просьб сестры?
— Нет. Мы большею частью делали все сами, следовательно не было надобности в звонке.
— В таком случае этот красивый шнурок здееь совсем не у места. Теперь я осмотрю пол,—продолжал Холмс и, взяв увеличительное стекло, принялся осматривать все щели в полу, стены, затем дернул шнурок звонка.
— Да, ведь он не звонит!—сказал он.
— Разве?
— У него даже нет проволоки, он просто виеит на крючк вентилятора у потолка.
— Как странно! Я этого раньше не замечала.
— Весьма странно! — проговорил Холмс, дергая шнурок.
— Вообще здееь есть несколько несообразностей, напр.,—вентилятор, выходящий в другую комнату, а не на улицу.
— Это тоже недавно сделано.
— Наверноф, в одно время со звонком?—заметил Холмс.
—Да, в одно время, когда был небольшой внутренний ремонт.
— И очень странный—немые звонки, вентиляторы, вепропускающиф свежаго воздуха... Теперь, миее Стонер, мы перейдфн в следующую комнату.
• m S ^ ä X S? * Р° Й Л 0 Т а' пР° е т о меблированная, была нфнногам больше комнаты его падчерицы. Походная ™Г вать, полка с книгами научнаго еодержаиГ креелГу'
2 Х!; / Ф Р Ф В Г Н Ы Й е т у л ъ У круглый столь I железный шкаф вот все, что было в этой комнате
комГе. В Н 0 М а Т Ф Л Ь Н° 0 е м а т р и в а - каждую вещь " о
«е м Г о Ч к ^ у Э Т О М Ъ Ш К а Ф У? - С П р 0 С И Л Ъ 0Н>
— Деловыя бумаги моего отчима.
— Вы видели его внутри?
— Да, один раз,* несколько лет тому назая Помню раньше он был полон бумаг У
— Быть может, там кошка? *
— Нете. Какая странная мысль!..
— Вот, посмотрите сюда! На шкафу стояло блюдечко с молоком.
виан7 Ъ К 0 Ш К И НЕТ' Н 0 у н а е ъ есть лфопардъипа-
л л я ~ п Т Л Ф Т Р Д Ъ ИЗ П 0 р 0 Д Ы к о ш ф к ъ> н о врвд ли что? Ппии в б Ы Д 0 с т а т 0 ч н 0 э т о г о количеств^ А это с щ Ш е X Z ° Н Ъ С Т а Л Ъ П р И С т а Л Ь Н 0 Р а з с м а тР 0вать
Б л а г О Д а р ю в а е ъ - Э т о ясно,—еказал Холмс кладя увеличительное стекло в карман. - А вот еще одна
Г ю Ф Р Г а Л В Ф Щ Ь! - Я р 0 Д ° Л Ж а Л Ъ У к а з ы вая на висевшую на углу кровати собачью плеть, конец котооой представлял собой петлю.-Какого ты' мнения" об этомь
- Обыкновенная плет;но только почему она с петлей? Значить, она не совсем обыкновенная. Ах' мы
S ü n l f С Н 0 Ф В р е М Я' И у ж а с н е е в с е г о т о' ^ли способетупныГ п ^ «й Г Л т 3 у е Т С Я С В 0 И Ш И д а р о в а н и я м для преиТ,т Л «4 L Т Ф П Ф Р Ь Я в с ф в и д е л ъ> Я 0сс Стонер, И мы можем пойти на лужайку.
д о и ™И К 3 I е Т НФ в и д е л ъ т а к и м ъ серяезным моего лтайку Г Л ° С М 0 Т р а К о и н а т ъ - М ы и о «а прошли моладнк Н а м и с с ъ Стонер не прерывали Наконец он сам заговорил:
„~ Г л а в н о е теперь, миес Стонер, чтобы вы в точности исполнили то, что я скажу
— Непрфменно.
— Я™ Г Ф Н * В а я ш о- 0 т ъ э т о г о зависите ваша жизнь
— Будьте уверфны, что я сделаю все, что вы прикажете.'
вашей Й й. " " Я " И 0 Й Д Р У Г Ъ б у д -
Мисс Стонер и я удивленно посмотрели на него
— Да, это гостиница „Корона". Гак. Оттуда видны ваши окна?
— Конечно.
К а к ъ Т 0 Л Ь Е 0 ваш отчим вфрнетея домой вы
хош^ в ы ^ " U T î S ' S S i ^ 5 3 ™
— Остальное предоставьте мне
— Что же вы думаете делать?
^ J Ä S T.; ZI
— ' «Г «S Ä ^ №
— Весьма возможно.
с е е т 7 / Л С Ш Ш В а е Ъ' ° б ъ я с н и т ф м н е причину смерти моей
— Я хотел сперва сам убедиться.
- 7 н а В ° у м — ' З Л Уп?гИ Е р Н 0 Л й М°Ф прфДПоложение,
ннес?тоГер: И д и Г к ъ S» ffiÏÏ Т б П Ф р ь' Л от заетанет m Z w ï Z L î' № доктор Ройполезной. Идите * П° Е з Д К а о к а ж е ™ бфвинетрукции то дадитя и ° Й т е е ь; з ы пеполнито мои вае опасность. н а м ъ возможность отстранить от
Мы нашли комнату в гостинице „Корона", из
окон которой был виден весь флигель дома СтокъМорфн.
Под вечерь мы] видели, как доктор Ройлот проехал к себе. Он казался еще громаднее подле мальчика-кучера. Когда поеледний замешкался, отворяя ворота, доктор закричал на него хрипльш голосом*
потрясая в ярости кулаками.
Вскоре в окне гостиной блеснул свет от зажженной лампы.
— Знаешь что, Ватсон, — сказал мне Холмс, сидя в полумраке, — я, положительно, боюеь брать тебя с собой — опасность велика!
— Я смогу быть полезен?
— Твое присутствиф может оказаться даже необходимым.
— В таком случай я непременно пойду.
— Это очень любезно е твоей стороны.
— Ты упоминаешь об опасности; значить, ты что нибудь заметил?
— Многое из того, что мы видели, наводить меня на разным мысли.
— Но я, кроме шнурка, ничего такого не видел, и даже не заиетил, к чему этот шнурок прицеплфн.
— Ты видел вевтилятор?
— Да, но что в этом особенна го?. видь он СЛЕШком мал.
— Еще до приезда в Сток-Морен я знал о су- • ществовании этого вентилятора.
— Откуда?
Да, я вывел это из того, что, по слован покойной еестры миее Стонер, она чувствовала запах дыма от сигар доктора Ройлота; следоватфльно, между этими комнатами должно было существовать отверстие; оно настолько мало, что даже не было замечено следователфм, но я тотчае решил, что это вентилятор..
Но я не понимаю, какое это имеет отношфниф к делу?.
— Ты не обратил внияания на кровать/
Нет.
— Она прикреплена к полу. Приходилось ли тебе когда нибудь видеть приделанную к полу кровать?.
— Не припомню.
— Кровать должна была всегда находиться подъвентялятором и шнурком, который вовсе не был предназначен для звонка.
— Холмс!—восклнкнул я. — Я начинаю понимать, куда клонятся твои намеки. Следовательно, мы прибыли во время и уепеем предупредить с а м о е утонченное и страшное преступление.
— Да, утонченное и страшное. Если врач становится преступником, то равнаго ему по злодейству ты не найдешь, потому что у него обширныя знания и сильные нервы. Ройлот прфвэошел евоих знаменитых предшественников Пальмера и Притчарда *), но мы пфрехитрим его. Ужасна будет сегодняшняя ночь! Выкурим еще папироскт и будем ждать грядущаго.
В девять часов дом Стовх-Морена совершенно погрузился во мрак, а спустя два часа в окне флигеля показался легкии свет.
— Наш сигнал!—восклнкнул Холмс, вскакивая со стула,—огонь из средней комнаты.
Выйдя из гостиницы, он объясннд хозяину, что мы будем ночевать у знакомаго. Спустя несколько минуть мы уже шли по направлфнию света лампы.
*) Два английских преступника-врача.
Без труда мы вошли в сад и пфрелезли через сломанную ограду. Пройдя по тропинке к окну, мы собирались уже влезть в него, как вдруг мимо нас проскочило какое-то страшное существо.
— Боже мой!—прошептал я.—Ты видел? Холмс тоже испугался и схватил меня за руку.
— Ах, да,—тихо сказал он,—Ведь это павиан. Я еовеем забыл о любимцах доктора. К тому-же леопард мог вскочить нам на плечи, так что я как то облегченно вздохнул, когда, сняв башмаки, влез за Холмсом в окно. Холмс, наклонившись ко мне, тихо сказал:
— Малейший шум может все разстроить. Я кивнул головой.
— Надо погасить евет, иначе его заметят еквозь вентилятор.
Я енова кивком головы выразил свое еогласие.
Только, смотри, не усни. Ты можешь поплатиться за это жизнью. Приготовь револьвер и возьми сфбе вот этот стул, а я сяду на кровать.
Я сел и положил револьвер на стол. Холмс принес с собой длинный тонкий хлыет, который положил подле ефбя виесте с коробкой спичек и кусочком свечн, a затем потушил дампу.
Никогда не забуду я эти безконечныя минуты ожндания во мраке!
Изредка к нам доносился звон церковных часов. Било и два и три чаеа,- а мы все сидели и ждали.
Вдруг в вентиляторе показался свет и тотчас запах керосина и разогретаго металла распространился по комнате; очевидно, там зажгли глухой фонарь. Слышно было небольшое дважение и запах усиливался; затем я услышал тихий евиет, как будто тонкая струя пара выходит из отверетия парового котла. В тот же момент Холмс вскочил и принялся изо веех сил бить хлыстом по шнурку.
— Ты видишь, Ватсон?!—кричал он,—ты видишь?
Но я ничего не видел. Холмс тотчас зажег свечу и я заметил только, что лицо его было смертельно бледно и выражало ужас н отвращение.
Перестав бить по шнурку, Холмс не епускал глаз е вентилятора. Вдруг среди ночной тишины раздался душу раздирающий крик, в каждом звуке Kojopar«был слышен и ужас, и гнев. и невыразимая Ш ь Впоеледствии нам говорили, что во всей дфревне и даже в отдаленном доме пастора крик этот разоудил всех Ми остолбенели и в недоуменш переглядывались.
— Что-б это могло быть?—спросил я в ужас.
— Это значить, что все кончено,—ответнл Холмс. — Все к лучшему; возьми револьвер и пойдем в комнату доктора Ройлота.
Он зажег лампу и направился к двери, я последовал за ним е револьвером в руке. Постучав два раза и не получив ответа, Холмс сам открыл дверь и мы вошли.
Странная картина представилась нашим глазам!
Яркий евет фонаря падал на открытый железный шкаф. У стола в еером халате я турецких туфлях сидел доктор Ройлот. На коленях у него лежала плеть. Голова его была приподнята, а широко раскрытые стеклянные глаза страшно глядели в угол комнаты; голову его плотно облегала какая-то желтая лента е черными пятнами. При нашем входе он даже не двинулся.
— Вот она... лента' Пестрая лента, —прошептал Холмс. Мы подошли ближе. Вдруг головной убор зашевелился и из волос сндящаго высунулась плоская остроконечная головка и вздутая шея ужасной змеи.
— Это болотная ехидна!—воскликнул Холмс,—самая ядовитая из всех индийеких змей. Он уже был мфртв через десять секунд поеле укушения. Злодеи, рывший яму другому, попал в нее сам. Теперь спрячем змею в шкап, отвезем в надежное место миее Стонер и дадим знать о случившемся полиции. При этом он быстрым движением взял плеть е колен трупа, накинул петлю на шею змеи и стащил ее с взъерошеннаго лба Ройлота. Затем он понес ее, держа подальше, в шкаф и захлопнул дверцы.
ж * •А Вот истинный ход событий, сопровождавших смерть, доктора Граймбси Ройлота из Сток-Морфна. Не желая'' удлинять наш рассказ подробностями, я не стану описывать, как мы сообщили все происшедшее ночью'мисс Стонер; утром ее отправили к тетке в Хэрро, и полиция, и следователь, поеле продолжительнаго сдедствия, пришла к заключению, что смерть произошла от неосторожной игры е ядовитой змеей. Дальнеишия подробности я узнал от Холмса, когда мы на другой день возвращались домой.
— Сначала,—сказал он,—я сделал неправильное заключфниф на основании слишком недостаточных данных. Цыгане и слово „лента", произнесенное ея сестрой, привели меня к ложному выводу. Я заметил свою ошибку, когда ясно увндел, что * ни чрез дверь, ни чрез окно опасность не грозила. Вентилятор, шнурок без звонка и прикреплеяная к полу кровать навели
меня на мысль, что шнурок есть проводник из комнаты доктора к кровати. Я тотчас подумал о змее, вспомнив, что доктор вьтиеывал различных животных из Индии.
Мысль воспользоваться ядом, присутствиф коего не может быть обнаружено химическим анализом, легко могла возникнуть у человека, долго жившаго как доктор на восток н обладающаго обширными знаниями и полною безсовестностыо. Быстрое действиф яда было с его точки зрения также весьма желательным. От врача, производившаго оевидетедьствование трупа, нельзя было требовать, чтобы он заметил две маленысия темныя точки—единственный елед ядовитых зубов. Эатем я подумал о свисте. Естественно, он должен был позвать змею обратно, прежде чем в комнате появится свет, дабы жертва ея не заметила. Поэтому то он и приучил змею, вероятно при помощи молока, которое мы у него нашли, возвращаться на его свист. В надлежащее время он впускал ее в вентилятор, будучи уверенныи, что она сползет по шнурку к кровати. Укуснт ли она тотчае же спящую, этого он конечно не знал; возможно, что она в течевие целой недели каждую ночь нзбегала опасности, но рано или поздно должна была сделаться жертвой ехидны.
К этим заключениям я уже пришел прежде, чем вошел в комнату доктора. Осмотрев внимательно стул, я заметил, что он постоянно становился на него. Это вполне понятно, так как иначе он не мог бы достать до вентилятора. Железный шкаф, блюдце е молоком и плеть е петлей окончательно убедили меня в справедливости моего предположена. Металлический звук, слышанный мисс Стонер, происходил очевидно от двфрец шкафа, который ея отчим быстро захлопывал, бросая туда ужасную обитательницу. Какия меры я аатем предпринял и насколько точно подтвердились мои предположена—тфбе хорошо извеетво. Как только я услышал шипение злеи, которое без еомнения слыхал и ты, я моментально зажег спичку и бросился на нее...
— Вследствие чего она стремительно бросилась обратно через вентилятор...
— И вследствие чего она напала на своего хозяина. Удары хлыстом были довольно внушительны, в змее проснулась ея природная злоба, так что она бросилась на перваго попавшегося. Такнм образом я без сомнения являюсь косвенной причиной смерти доктора, но полагаю, что она особенною тяжестью не ляжфт на мою совест.