Палец инженера

Из веех загадочных уголовных дел, • переданных для разрешфния моему другу Шерлоку Холмсу, только два случая были поручены ему через мое посредство. Одно дело о пальце инженера Хэвфрли, а другое о сумасшествии полковника Уорбертона. Поеледнфф было чрезвычайно благодарным материалом для такого талантливаго аналитика, как Холмс, зато первое оказалось с самаго начала столь мвогообещающим и столь трагичным по свонм подробностям что я нашел интересным помествть его в свои записки, хотя таланта моего друга и не мог здесь развернуться во всем его блеске. История эта, как и все сенсационныя дела, не раз появлялась в газфтах, но каких-нибудь пол столбца производить на читателя менее слабое впечатайте, нежели болеф или мфнее подробное изложениф всей драмы, последовательно развертывающейся прфд его глазами. С напряженным вниманием еледит он как шаг за шагом поднимается темная завееа и истина мало по малу проясняется. На меня, по крайней мерй, это происшествие произвело такое глубокое впечатление, что и теперь, через два года, я не могу вспомнить о нем без содрогания.

Событие, о котором я хочу разеказать, случилось летом 1889 года, вскоре после моей женитьбы. Я снова занялся частной практикой и не жил уж конечно

ввеете с Холмсом в Вэкер-стрите, но посещал фго довольно часто и убеждал его бросить хоть на один день свое одиночество и посетить нас. Моя практика постепенно увеличивалась, и так как я жил вблизи Патдингтонскаго вокзала, то ко мне часто обращались железнодорожныф елужащие. Одного из них я вылечил от продолжительной и тяжелой болезни и с тех пор он при каждом удобном случае расхваливал меня на вее лады и посылал ко мне веякаго больного, который только попадался ему.

Как-то раз утром, когда еще не было семи часов, ко мне в дверь постучалась служанка и сообщила, что из Паддингтона пришли два господина, которые ждут меня в приемной. Зная по опыту, что железнодорожные случаи бывают большей частью тяжелаго хараигтфра, я поспешил одеться и ебежал вниз. На лестшще меня встретил мой етарый приятель, который плотно закрыл дверь из приемной.

— Я его привел к вам,—прошептал ои, указывая пальцем на дверь,—он уж не уйдет.

— Что с нни такое?—спросил я, чувствуя по его повфдению, что е тем человеком, котораго он так заботливо охранял в приемной, произошло что-то не-

— Новый пациент,—шепнул он мне на ухо.—На всякий случай я сам привел его к вам, чтобы он не илизнул. Теперь он уж ваш. Простите доктор, я должен спешить на елужбу.-И мой верный поклонник удалился, прежде чем я успел поблагодарить его.

В приемной еидел у етола господин в легком коричневом костюме; его мягкая суконная шапка лежала на моих книгах. Рука его была обмотана носовым платком, сплошь покрытым кровяными пятнами. На вид ему было около двадцати пяти лет; его энергичное мужественное лицо было покрыто смертельной бледностью, так что казалось, что он только что перенес серьезное нервное потрясение, от котораго не мог еще освободиться, несмотря на все усилия волн.

_ Простите, доктор, что побезпокоил вас в такой ранний час—сказал он,-но сегодня ночью со

мной произошел довольно серьезный несчастный случай. Я только что приехал с утренним поездом в Паддингтон и спросил на станции, где могу найти врача. Один из служащих был настолько добр, что проводил меня к вам. Я передал вашей девушке свою визитную карточку, но она, как я вижу, позабыла ее здесь на етолике.

Я взял карточку и прочитал на ней: „Виктор Хэзерли, инженер. Улица Виктория 16а ш". Таковы были имя, професеия и адрес моего утренняго пациента.

— Весьма сожалею, что заставил вас ждать, — сказал я, садясь в кресло у письмфннаго стола.—Настолько я вас понял, вы только что возвратились из ночной поездки; обыкновенно это очень скучное занятиф.

— О, в данном случае это далеко не так,—сказал он и вдруг расхохотался. Откинувшись на спинку кресла, он качался от смеха. Я заметил тотчас же, что в этой чрезмерной веселости есть что то болезненноф.

— Перестаньте,—воскликнул я,—возьмите себя в руки,—Я дал ему воды, но это не помогло. С ним сделался иетеричеекий припадок, как это часто бывает с очень сильными натурамн после серьфзнаго нфрвнаго потряеения. Постепенно он успокоился и сильно покраснел от смущфния.

— Каким дураком я должен вам показаться,— сказал он тяжело дыша.

— Нисколько. Выпейте, пожалуйста, глоток воды.— Он выпил поданную мной воду е примееью коньяку, и краска снова появилась на его лице.

__— Теперь мне лучше,—сказал он.—Будьте так добры, доктор, посмотрите, пожалуйста, мой большой палец или, вернее, то место, где он был.—Он развязал платок и протянул мне руку, вид которой потряс даже мои притуишвшиеся нервы. 'Рядом с четырьмя вытянутыми пальцами виднелась, вместо пятаго большого, красная, кровоточащая, распухшая поверхность. Он был до корня отрублен или оторван.

— Праведный Боже!—воскликнул я.—Да ведь это ужасная рана. Вы вероятно потеряли много крови?!..

О, да! Я даже упал'в обморок, как только это

случилось, и был вероятно долгое время в бвзсознательном состоянии. Кровь сочилась из раны, когда я пришел в себя, и поэтому обмотал кисть носовын платкоя, закрутнв его возможно крепче помощью деревяннаго колышка.

— Превосходно! Человечфство потеряло в вашем лице иекуснаго хирурга. Рана нанесена каким нибудь очень тяжелым и острым орудием?

— Мяеницким ножом.

— Вероятно несчастный случаи?

— Ни в коем случа.

— Как?.. значить покушение на убийетво?

— Совершенно верно.

— Ах, это ужасно! Я промыл рану и наложил антисептическую повязку. Он не моргнул глазом и только время от времени куеал еебе губы.

— Как вы теперь себя чувствуете?

— Веливолепво. Ваип коньяк и повязка воскресила меня. Я был близок к обмороку, но и перфжил же я не мало за эту ночь.

— Лучше, если вы не будете говорить об этом. Вас это еильво волнуфт.

— О, теперь нисколько. Я хочу как можно скорее дать знать полиции о моем приключении. Впрочем, если бы не такое ясное доказательство, как моя рана, то моему разекаэу вероятно не поверили бы, тем более, что у меня нет почти никаких данных.

— Вот как!—воскликнул я.—Если ваше дело имеет загадочный характер и требует разрешения, то советую вам обратиться сперва к моему другу Шерлоку Холмсу, a затем уже в полицию.

— Я уже слышал об этом господин,—сказал мой пациент,—и охотно поручу ему мое дело, хотя полицию веетаки надо уведоинть. Не будете ли любезны дать мие рекомендательное письмо к нему?

— Я думаю, что лучше, если я сам свезу вас к нему.

— Буду вам весьма благодарен.

— Мы сейчас пошлем за кэбом, тогда мы как раз поспеем к его завтраку. Но, чувствуете ли вы себя достаточно окрепшим?

— Вполне. Я не успокоюсь, пока не разскажу своего ' приключения.

— В таком случа я прикажу служанке позвать извозчика н сейчас же вернусь.

— Взбежав наверх, я вкратде рассказад жене, в чем дело, и через пять минут сидел рядом с моим новым знакомым в карет, которая доставила нас в Бэкер- стрит.

Шерлок Холмс еидел, как я это и ожндал, в рабочей комнат в халат и читал уголовную хронику в Times'*, покуривая свою обычную утреннюю трубку, набитую окурками и кончиками сигар, которые он собирал на камин. Он принял нас очень приветливо и приказал приготовить яичницу с ветчиной, так что вскоре мы сидели за завтраком совершенно непринужденно. Когда завтрак кончился, он усадил»

нашего новаго знакомаго на диван, положил ему под голову подушку и поставил подле него стакан воды и коньяк.

— Приключение ваше, господнн Хэзерлн, не принадлежит, как мне кажется, к числу обыденных,—сказал он.—Уетроитее поудобнее и будьте как дома. Разскажите нам все возможно подробнее, но, пожалуйста, остановитесь при малейшем призиаке усталости и подкрепляйтесь вот этой влагой.

— Благодарю вае,—сказал мой пациент.—После того как доктор сделал мне перевязку, я положительно воскрес а ваш завтрак завершил лечениф. Постараюсь не отнимать у вае много времени и сразу приступлю к моему удивительному приключению.

Холмс расположился в своем кресле; его равнодушное лицо е полузакрытыми глазами совершенно не выдавало его талантливой энергичной натуры. Я сел против него, и мы молча слушали необыкновенный рассказ нашего посетителя.

— Прежде всего должен вам сказать,—начал о н * — что я круглый сирота и холостяк и живу в Лондоне совершенно одан в квартире. По специальности я инженер, и в настоящее время, посде семи лет службы у известной фирмы „Винер и Матиеон", считаю себя болеф или менее опытным в инженерном иекусстве.

Два года тому назад я окончил практику у Винера и Матнсона и получил после смерти отца довольно солидное наеледетво. Тогда я решил устроить собственное дело и открыл контору в Виктория-стрите. Первые шаги на поприще независимой деятельности даются не легко, вероятно, каждому из нас—так оно было и со мной. За три года ко мне обращались за советом всего три человека и только один раз я кое что заработал. Мой заработок за это время был 27 фунтов 10 шиллингов. Ежедневно е девяти часов утра и до четырех пополудни я почивал на лаврах в своем кабинете и наконец стал падать духом переставь надеяться на то, что из организованнаго мной дела получатся благоприятныя для меня результаты.

И вот вчера, когда я уж собирался уйти из

конторы, писарь сообщал мне, что какой то господин желает меня видеть. При этом он подал мне визитную карточку, на которой я прочел „Полковник лизандр Старк". Вслед за ним вошел и сам Старк, человек выше средняго роста и страшно худощавый. Не помню, видел ли я когда нибудь такого тощаго человека. Его лицо состояло собственно говоря только из носа и подбородка, все остальное представляло сухую кожу, натянутую на торчащия скулы. Однако эта худоба не была повидимоми следствием болезненнаго состояихя, ибо его глаза блеетели живыя огнем, походка была твердая и вообще вся фигура дышала самоуверфнностью. Одет он был скромно, но вполне прилично; по виду ему было около сорока лет.

— Господин Хэзерли?—спроеил он ясно выраженным немецким акцентом — Мне рекомендовали вае не только как очень дельнаго инженера, но и как человека, которому можно доверить тайну.

Я поклонился, чувствуя себя польщенным*

— Смею спросить, кому я обязан такнм лестным отзывом*'? „„,„„„

— Мие не хотелось бы теперь говорить об этом Из того же источника я узнал что вы холосты, не имеете родных и живете в Лондоне один.

— Совершенно верно. Но я не понимаю,.какое отиошение это имеег к моей епециальности. Вы ведь, насколько я понял хотели поговорить со мной о деле, касающемся моей профеесии?

— Вы не ошиблись и сейчас увидите, насколько эти вопросы связаны с делом, которое я хотел бы портчить вам. Дело это требует абсолютнаго молчания и вы, конечно, понимаете, что тайну можно доверить екорее одинокому человеку, нежели окруженному семьей.

— Раз я пообещал то можете быть уверены, что еумею сохранить тайну.

— Никогда еще я не видед такого пытливаго подозритедьнаго взгляда, с какиы он теперь посмотрел на меня.

— Итак, вы мне даете слово?..—спроеил он.

— Да.

—... Что ни теперь, ни впосдедствии вы никому не скажете обо всем деле.ни слова?

— Я уже вам обещал.

— Отлично.—Он вскочил вдруг с миста, стремительно подбежал к двери и широко раепахнул ее. Передняя комната была пуста.

— Все вт, порядке!— сказал он, садясь на прежнее место, — служащие часто интересуются делами своего хозяина больше, чем это следует. Теперь мы можфм спокойно приступить Е делу.

Он придвинул свой етул вплотную ко мне и снова устремил на меня испытующей, недоверчивый взор. Какое-то отталкивающее и жуткое чувство поднялось во мне при виде странных приемов этой костлявой фигуры. Даже опасение лишиться клиента не могло подавить во мне чувство нетерпения.

— Прошу вас, милостивый государь, изложить в чемъдело,— сказал я,—мне время дорого. — Да простит меня небо за эту ложь, но последния слова как-то невольно вырвались из моих ует.

— Удовлетворить вас вознаграждение в 50 гиней за работу в течение одной ночи?

— Разумефтся.

— Я говорю—работа на одну ночь, хотя, собственно говоря, она займет не больше часа. Мы хотели бы знать ваше мнениф относительно гидравлическаго пресса, который работает не совеем безукоризненно. Если вы

нам укажете, в чем его неисправность, то мы сможем его починить. Что вы скажете о мофм предложфнии?

— Сравнительно с вознагражденифм, дело не трудное.

— Да, работа пустяшная. Но мы хотели бы, чтобы вы приехалн сегодня ночью с последним поездом.

— Куда?

— В Эйфорд, в Беркшайре. Это небольшое местфчко на границ Оксфордшайра, приблизительно в семи милях от Ридинга. Вы прибудете туда с Паддингтонскии поездом в четверть двенадцатаго.

— Это как раз подойдет.

— Я встречу вас е экипажем.

— Значит, надо еще *хать на лошадях?

— Да, наша усадьба лежит совсем в етороне, в деревенской глуши, добрых семь миль от етанции Эйфорд.

— Следовательно, мы будем на месте после полуночи и я не смогу поепеть на обратный поезд, так что вынужден буду остаться на ночь?

— О, об этом не безпокойтесь. Местечко для вас мы найдем.

— Во всяком елучае это очень неудобно. Нельзя ли мне приехать в более подходящее время?

— Для нас самым подходящим является как раз указанное мною время. За некоторыя, связанный с ночной поездкой, неудобства вы и получаете такое вознаграждение, которому позавидовал бы любой из молодых инженеров. Впрочем, если хотите еще подумать относительно моего прфдложения, то имеете достаточно времени впереди.

Я вспомнил о том, что 50 гнней могут мне теперь очень и очень пригодиться, и сказал:—О, ни в коем случае, я с удовольствиеи принимаю ваши уедовия, но попросил бы вас подробнее разъяснить мн, чем я могу быть вам полезен?

^ — Разумеется. Я нахожу вполне естественным, что тайна, сохранфниф которой мы от вас требуем, должна была возбудить ваше любопытство. Поэтому, прежде чем связывать себя обещанием, вы должны быть вполне знакомы е предстоящим делом. Надеюсь, нас не подслушивают?

— Можете быть вполне спокойны.

— Дело вот в чем. Вам вероятно извеетно, что валяльная глина считается очень ценньш материалом, который встречается в Англии в одном—двух меетах.

— Да, я слышал об этом. Несколько времени тому назад я купил небольшой клочек земли приблизительно в десяти милях от Ридинга. Мне посчастливилось открыть в одном из моих полей пласт валяльной глины. При дальнейшнх изследованиях почвы выяснилось, что залежь эта весьма незначительна и образует лишь соединительный пласт между двумя богатыми залежами, находящимися в зфмле моих соседей. Добрые люди не имели, конечно, понятия, что в их земле содержится материал равный по ценности чуть ли не золотому руднику. Понятно, в моих интересах было купить их землю, прежде чем они узнают настоящую ея ценность, но, к сожалению, у меня не было таких средств. Друзья мои, которым я сообщил о моем открыли, посоветывади мне эксплоатировать залежи тайным образом, чтобы таким путем добыть средства для приобретения соседних учаетков. Вот уже нееколько лет как мы занимаемся этим делом и имеем для этого гидравлический пресс. Как я уже сказал, пресс стал плохо работать и поэтому мы обращаемся к вам за еоветом. Теперь вы понимаете, почему мы так тщательно охраняем нашу тайну. Если кто нибудь узнает, что нашу маленькую усадьбу посетил инженер, то это, конечно, возбудит всеобщее любопытство, и если тайна наша выйдет наружу, то мы должны будем проститься с надеждой на покупку соеедних участков и на выполнение наших планов. Вот почему я и просил йас дать мне слово свято хранить нашу тайну. Надеюсь, вам теперь все понятно?

— Вполне,—сказал я.—Только одно для меня непонятно, как вы добываете валяльную глину помощью гидравлическаго пресса?—Ведь ее, насколько мне известно, пряно выкапывают из земли.

— Ах,—сказал он небрежно,—у нас свой особый способ. Мы прессуем глину небольшими кирпичами,

чтобы не возбуждать подозрений при перевозке. Впрочем, это не относится к делу. Вы видите, мистер Хэзерли, что я вполне доверилея вам я полагаюсь на вас веецело.—При этих словах он поднялся.—Итак, жду вас в Эйфорде в четверть двенадцатаго.

— Я буду точен.

— И никому ни слова! Он еще раз посмотрел на меня долгим пытливым, недоверчивым взглядом и удалился.

Когда я затем епокойно все обдумал, то, вы сами понимаете, был несколько изумлен этим предложением. С одной стороны меня очень обрадовало крупное вознаграждение, которое превышало по крайней мере в десять раз ту сумму, какую я сам бы запросил за такой труд; кроме того, эта работа могла повлечь за собой дртгия. Но с другой стороны, наружность и поведфние моего клифнта показались мне крайне подозрительными, так же как и его объяснения причины, почему необходим мой ночной приезд, ж его страх, чтобы я не нарушил своего молчания. Однако, я постарался разогнать свою тревогу, отправился, плотно поужинав, на Паддингтонский вокзал и уехал, не еказав никому ни слова об этом деле.

В Ридинге я должен был пересесть в другой поезд, отходящий с другого вокзала, но я всетаки поспел на последний поезд, идущий в Эйфорд, и приехал после одиннадцати часов на маленький, плохо освещенный полустанок. Я был единственным пассажиром, сошедшим на этой етанции, где, кроме соннаго швейцара с фонарем, не было ни душа. Однако, выйдя из вокзала, я тотчас же встретил моего утренняго клифнта; он поджидал меня по ту сторону паесажирекаго здания, которое было погружено в полнейшую тьму. Не говоря ни слова, он взял меня под руку и усадил в карету, дверцы которой были открыты Он приподнял оба стекла, опустил шторы и мы покатили так скоро, как только могла бежать лошадь.

— Одна лошадь?—пфрфбил Холмс.

— Да, только одна.

— Заметили вы какой масти?

— Да, свет от фонаря падал на нее, когда я садился в карету. Она была гнедая.

— Усталая или бодрая?

— Совершенно бодрая.

— Благодарю вае. Простите, что перебил вае. Продолжайте, пожалуйста. Ваш разеказ чрезвычайно интересен.

— Итак мы отправились и ехали по крайней и целый чае Полковник Старк говорил, что от стаьм. всего семь миль, но, по моему мнению, было добрых двенадцать. Он сидел все время молча, но всякий раз, когда я украдкой емотрел на него, я замечал его пристальный, устремленный на меня взгляд. Дорога в этой местности находилась повиднжому в плачевном состояниа: нас ужасно трясло из стороны в сторону. Изредка я пытался заглянуть в окно, но благодаря матовому стеклу и опущенной шторе ничего не видел кроме мелькающаго света фонарей. Время от времени я нарушад однообразие нашей поездки каким нибудь замечанием, но полковник отвечал односложными словами и разговор тотчас же обрывался. Наконец, тряска экипажа прекратилась, мы покатили по хрустевшеяу гравию и вдруг остановились. Полковник Иизандр Старк выскочил из экипажа, и не успел я последовать за ним, как он поспешно потащил меня в открытый темный подъезд. Экипаж остановился вплотную у дома, так что мне не удалось даже мельком взглянуть на наружный фасад знания. В ту минуту, когда мы переступили порог я услышал етук захлопнутой двери и дребезжание колес отъезжающаго экипажа.

Внутри было темно, как в могияе. Полковник отыскал ощупью на стене спичечницу и что-то бормотал про себя. Вдруг в конце корридора открылась дверь и на нас упал длинный, бистро распроетранявшийся луч евета. В дверях я увидел женскую фигура, держащую в рике лампу; она пристально глядела в. нас, наклонив ' голову. Я заметил прекрасный черты лица и дорогую матфрию ея темнаго платья. Она еказала моему спутнику несколько слов на незнакомом мне языке. Судя по тону, это был вопрос.

При грубом, резком ответе полковника она так вздрогнула, что лампа задрожала у нея в руке и чуть не упала на пол. Он быстро подошел к ней, шепнул что-то на ухо и снова втолкнул в ту комнату, откуда она вышла; затем он вернулся с лампой в руке и сказал, отворяя другую дверь: „Будьте добры. подождать здесь несколько минуть". Я очутился в ма- ' ^Ьиькой, екромно обставленной комнате е круглым стор,лом поередине, на котором были разбросаны немецкия книги. Полковник Старк поставил лампу на фиегармониум стоявший^ у дверей.

— Я не задержу вае ни одной лишней минуты, — сказал он, исчезая в темноте.

Я стад разематривать книги, лежавшия на столе, и понял, несмотря на то, что не знаю немецкаго языка, что только две из них были научнаго, остальным же беллетриетическаго содержания. Затем я подошел к окну, чтобы посмотреть окружающую местность, но оно было закрыто тяжелыми железнымн ставнями и заперто на засов. Кругом царила полнейшая тишина, нарушаемая только громким твканием старинных чаеов, висевших в корридоре. Мною овладело какое-то неооределенноф жуткое чувство. Кто были эти немцы и что они делали в этом странном уединенном месте? Да и где вообще находилось это меето? Я был на разстоянии десяти миль от Эйфорда— вот все, что я знал, но где именно—на северЬ, юге, воетоке или западе от этой станции—я не имел понятия. Быть может по близости находится Ридинг или другой какой-нибудь город так что местность эта вовсе не так безлюдна, как оно кажется. Но абсолютная тишина вокруг указывала на то, что я нахожусь далеко за городом. Я ходил взад и вперед по комнате, насвистывая какую-то нйсенку, чтобы немного подбодрить себя.

Вдруг, не нарушая ни фдияым звуком гробовой тишины, дверь моей комнаты медленно отворилась. На пороге показалась женщина; евет от лампы, стоявшей на фисгармониуме, освйтил ея прелестныя взволнованный черты; за ней в отверстия двери зияла непроницаемая мгла. Казалось, она была близка к обмороку от страха

и сердце мое застыло от ужаса. Она погрозила мне пальцем чтобы я молчал. и шепотом обратилась ко нне на ломаном английском языке, постоянно е и с пугом оглядываясь на открытую дверь. К - Я ушла бы, - сказала она, стараясь казаться покойной,—я ушла бы на вашем месте я не осталась бы здесь. И вы уходите, уходите поекорее!..

— Но, сударыня,-возразил я,-данное мне поруче- ' F. aie еще не выполнено.

Не могу же я уехать, не оемотрев машины.

— Не следует здееь дольше оста ватьея, — продолжала она,—вы можете уйти спокойно через входная двери, никто вам не помешает.

Видя затем, что я улыбаюсь и отрицательно киваю головой, она потеряла самообладание и подошла, ломая руки, ко мне.

— Ради Боги, бегате, бегите екореф, пока еще не поздно,— молила она.

К еожалению, я очень упрям, и чем больше препятствий ветречафтея на моем п у т и, теи больше

гоаждения? Быть может, я вижу пред собой помешан S Я отрицательно покачал головой и твердо заявил S что воТяком случае остаюсь, хотя, н а д о признатьсщ слова ея потрясли меня более, чем я этоj выказал^ О» собиралась еще раз настаивать, но в это время гд-ти

наверху етукнула дверь и на лестнице послышался шум шагов. Она остановилась на минуту, как бы прислушиваясь, затем еще раз подняла е мольбой свои руки и исчезла так же внезапно и безшумно, как и явилась.

Сейчас же поеле этого в комнату вошфл полковник Лизандр Старк с толстым, небольшого роста, господином, с редкой бородкой, торчащей из складки его двойного подбородка. Оя был представлен мне, как мистер Фергюеон.

— Это мой секретарь и делопроизводитель,—сказал полковник. — Кстати, я был уверен, что плотно закрыл эту дверь. Боюсь, что вас продуло.

— Напротив! Я сам открыл дверь, потоку что здесь очень спертый воздух,—отвечал я.

Он бфзпокойно взглянул на меня.

— Не лучше ли сейчас же приступить к делу? — сказал он,—мы с мистером Ффргюсоном проводим вас к машине.

— В таком случае надо одеть шляпу.

— О нет, машина находится туть же в доме.

— Как, вы добываете валяльную глину в доме?

— Нет, мы ее только прессуем здесь. Впрочем, это не относится к делу. Мы желаем только, чтобы вы осмотрели машину и указали нам, в чем ея неисправность.

Мы стали подниматься по лестнице:—сперва полковник с лампой, затем толстый дедопроизводитель и, наконец, я. Старый дом представлял еобой настоящий лабиринт корридоров, проходов, узеньких винтовых лестниц и маленьких низких дверей, пороги конх обивались, вероятно, многими покодениями. Нигде не было ни ковров, ни мебели; штукатурка на стенах во многих местах отвалилась и сырость покрывала их зелеными серыми пятнами. Я старался придать еебе непринужденный вид, но в моих ушах все еще звучали оставленный без внимания предоетережения прекрасной незнакомки, и я зорко следнл за своими спутниками. Ффргюсон показался мне угрюмым, молчаливым чфловеком, но из немногих его слов я понял, что он мой земляк.

Полковник Лнзандр остановился, наконец, у низенькой двери и отворил ее. Она вела в небольшое квадратное помещениф, в котором мы втроем вряд ли могли бы поместнтьея. Ффргюеон остался в корридоре, а полковник ввел меня в комнатку.

— Мы находимся теперь фактически в гидравлическом преесе,—сказал он,—и очутились бы в очень нфприятном положении, если бы кому-нибудь вздумалось пустить его в ход. Потолок этой комнатки представляет собой конец поршня, опускающагося на металлический пол е громадной силой. Извне проведены узкия водопроводным трубы, благодаря которым сила распространяется и увеличивается по известным вам законам механики. Машина функциояирует обыкновенно великодепно, но теперь, очевидно, какое-нибудь препятетвиф затрудняет ея ход и уменьшает силу давлеяия. Будьте любезны посмотреть, каким образом можно ее снова привести в порядок.

Я взял у него лампу и внимательно оскотрел машину. Она была колоссальных размеров и должна была производить огромное давлениф. Как только я опустил рычаг, првводящий машину в движфниф, как по своеобразному шипящему звуку узнал, что где-то образовалась течь, обусловливающая обратное иетфчфниф воды через один из боковых цилиндров. Дальнейшфф изследование подтвердило это предположение; одна из резиновых прокладок у верхняго конца двигающаго стержня износилась и не могла поэтому пдотно прилегать к цилиндру, в котором стержень двигался. Этим легко объяснялась причина уменыпения силы. Я подробно указал на это моим спутникам, которые очень внимательно меня слушали, и научил их, каким образом следуфт устранить упомянутый недостаток. Затем я снова вернулся в комнатку главным образом для того, чтобы удовлетворить свое любопытство. Что все разеказы о прессовании глины были чистейшен выдумкой, было для меня ясно е перваго взгляда, ибо примеяениф такой громадной машины для столь незначительных целей было бы явным абсурдом. Стены помещения были дфрфвянныя, но пол состоял из большой жфлезной плиты, которая была

Г н " к р ы т а К Т Й и з ъ металлических отбросов®

немецкоф восклицание н тввдел7 н я к 7 ™ Я а к о ф " т о мертвенно-бледное лицо fflSnîUU0"MIe«Ä

- Что вы тут делаете?—крикнул он.

так грубо Провести.30 ^ ™ ««

— Ничего любуюсь только вашей валяльной глиной

«» fa. Г е И

же Ä V r Z S T ™

л. р и м и ^. Г?» ™" * 1 ' дверь я за-

по н е №

во в ъ и и о р - Ш и и и е Ш

in ним' я ™, ® Ь м е н ян о безжалостный шим маП о т < Г ъ ^

т к и ^ У Т О В Ъ н аД моей головой и. ПОЯНЯЙ®

j га в голове моей мелькнула мысль, что,

быть может, тем или иным положении тела мне тдастся несколысо облегчить ужасную агонда. Если я лягу иицом вниз, то прежде всего будете раздроблен позвоночный столб и при мыели о том как будут тоещать мои кости, меня обдало холодным потом. Если же я лягу на спину, то хватите ли у меня мужества смотреть на безпощадную черную плиту/ Я уж не мог стоять во весь рост как вдруг новый луч надежды проиик в мое сердце.

Я говорил уже вам, что только потолок и пол были железныф, етены же были деревянный. Когда я, отчаявшись въспасфнии, еще раз оглянулся, то заметил между двух досок маленькую полоску света, которая быетро расширялась по мере того, как одна из доеок отодвигалась назад. В первый моменте я не мог себе представить, что чрфз это маленькое огверстие можно спастись от гибели, но чфрез минуту я уже пролез сквозь вфго и очутился в полуобморочном состоянш по той стороне. Отвфрстиф закрылось за мной, я усиел еще услышать треек лампы и вскоре засим стук столкнувшихся друг с другом металлических плит что мне доказало, насколько во время я снасся. ватем я

потерял сознаниф.

Когда я открыл глаза, то увидел что лежу на каменном полу узкаго корридора, а наклонившись надо мной стоите женщина и тряеетеменя изо всех сил левой рукой пытаясь привести в чувство; в правой руке она держала свечу. Это была та самая, предостереженш которой я так безумно отклонил.

— Идемте скореф, скорее!—говорила она прерывающимся от волнения голосом.-Они тотчас же заметят ваше исчезновениф. О, торопитесь же, нельзя терять ни

СФКУНаЫэтот раз я бфзпрекоеловно повиновался. Пошатываясь, вскочил я на ноги и бросился за ней по корридору a затем вниз по винтовой лестнице. Последняя вела снова в широкий корридор; как только мы вошли туда, мы услышали шум спешных шагов и крик двух голосов; первый раздавался вблизи нае*а второй отвечал издалека. Путеводительница моя остановилась

на одно мгновениф в нерешительноети. Вдруг она распахнула дверь; последняя велав спальню, в окно которой ярко светяла луна.

— У вае нет другого выхода. Окно высоко, новы должны попробовать спрыгнуть.

Едва она успела это еказат, как в конце корридора появился евет, и я увидел худощавую фигуру полковника, мчащуюся вперед. В одной руке у него был фонарь, в другой он дфржал мясницвий нож Я бросился к окну, отворил его и поемотрел вниз Сад, освещенный лунным сиянием дышал таким миром и тишиной!.. До земли было не более тридцати футов Я взобрался на подоконник но не спешил спрыгнуть. Сперва я должен был знать, что произойдете между моей спасительницей и моим палачей Я решнлея во что бы то ни стало защитить ее, еели только тот негодяй осиелится ее оскорбить. В эгот моменте он появился в дверях и хотед проскочить мимо моего друга, но она бросилась ему навстречу и обхватила его обеими руками.

— Франц Франц! — воскликнула она по английски, — вспомни, что ты мне обещал в поеледний раз. Ты клялся, что этого никогда - никогда больше не будет Он будет молчать, поверь мне, он будете молчать.— Полковник вееми силами старался освободиться от нея.— Ты с ума сошла, Элиза,— вскрикнул он—Тьа^ хочешь отправить нас на виселицу? Пусти меня, говорю тфбе.— Он оттолкнул ее в сторону и ринулся с приподня-

тым ножом к окну. Я соскользнул с подоконника и только руками держался за карниз, в тот момент он опустил нож. Я но чувствовал сильную боль, разжал руки и упал в сад.

При падении я не получил, кроме еотрясфния, никакого повреждфния, и как только несколысо опомнился, тотчас же вскочил и бросился бежать как можно скорее по направленно к кустам; я сознавал, что опасность еще не миновала. Но вдруг я почувствовал страшную усталость н упадок сил. В рук я чувствовал жгучую боль и только теперь заметил, что мой большой палец отрублен и из раны льется кровь. Я хотел перевязать рану носовым платком, во вдруг почувствовал сильный шум в ушах и упал без еознания в куста.

Сколько времени я там пролежал—не знаю. Вероятно нееколько чаеов, сотому что, когда я очнулся, луна уже зашла н на дворе было совершенно еветло. Платье мое промокло от утрфнняго тумана и росы, а рукав сюртука был вееь пропитан кровью. Быстрее молнин пронеслись в моем уме все подробности минувшей ночи м я моментально вскочил на ноги, думая, что еще нахожусь во власти моих преследователей. Но когда, я оглянулся, то к своему удивлфнию не увидел ни сада, ни дома. Я лежал у края шоссейной дороги и прямо предо мной тянулось длинное зданиф. Приблизившись, я узнал, что это железнодорожная станция, на которой я вчера сошел. Если бы не боль в руке, я подумал бы, что все ужасы прошлой -ночи не более как кошмар. Ошеломленный я подошел к станции, чтобы справиться, когда отходит утренний поезд. Оказалось, что через час есть поезд на Ридинг. Я епроеил швейцара, котораго видед накануне вечером, не слыхал ли он чего нибудь о полковник Лизандре Старк. Имя это было ему совершенно незнакомо. Кареты, стоявшей вчера у вокзала, он не вндел. Убедивпшсь, что от него не добьешься, толку, я снравился, где ближаиший полицейсний участок Последний отстоял в трех ми-, лях от етанции.

Для меня, больного а слабаго, это было слишком»

далеко. Я решил подождать, пока приеду в город, и так уже дать знать полиции. Вскоре поел шести часов утра я прибыл в Лондон н тотчае же отправился в врачу, чтобы он перевязал мне рану, и вот господин доктор был настолько любезен что привез меня сюда. Я передаю все д*ло веецело в ваши руки и буду в точности следовать вашим указаниям.

* * * Выслушав этот удивительный рассказ, мы долго сидели в глубоком молчании. Наконец, Шерлок Холмс снял с полки один из громадных томов, в которые заносил все интересующия его заметки и наклеивал газетныя вырезки.

— Вас должно заинтересовать вот эго объявлениф,— •сказал он.—Оно появилось во всФх газетах около года тому назад. Слушайте: „9-го с. м. пропал инженер мистер Ифремия Хайлинг, '26 лет. Он вышел из своей квартиры-в десять часов вечера и е тех пор о нем ничего не известно. Он был одет..." и т. д., и т. д. Вероятно тогда полковник также нуждался в еовете относительно машины.

— Боже милостивый!—воскликнул мой пациент,— теперь я только понимаю, что хотела сказать та женщина.

— Да, не-сомненно, этот полковник весьма хладнокровный и готовый на все человек, дейетвующий подобно тем пиратам, которые нф оставляют в живых ни одного человека даже на захваченном ими судне. Однако, нам нельзя терять ни минута, и если вы'чувствуете еебя в силах, мы должны тотчас же отправиться в Скотланд-Ярд, а оттуда в Эйфорд.

Приблизительно через три часа мы еидели в поезде, который должен был нас доставить из Рндннга к небольшой дфрфвне Беркшайр. Общество состояло из Шерлока Холмса, инженера Хэзфрли, полицфйскаго инспектора Брфдстрита, какого-то очень скромно одетаго господина и меня. Брфдетрит разложил на диван карту данной местности и старался провести помощью циркуля круг, центром котораго £)был бы Эйффрд.

р е. ™ S S место преступления должно находиться S окружности. В н в е д Ь Г о В о р и л 0 _ д ф с ^ ь, ^ Ъ 9 л ° и Й

- П 0«^ Япп; Ъ С л у, а е н а в е р н о Д^рый час езды. н с„„п ^ ®ЬИ предполагаете, что всю эту дорогу вас несли обратно, когда вы были без е о з н а н и я? Р У

н я л Г Л Е 0 ' Я С М У Т В 0

- о меня под- „~ 0 д а о г о т о л ъ к о я не понимаю, что заставило этих г и г г s a r a ' ю г д а < - - ™в 7 ™у ь

™ «w» я о- Н и о г я а в ъ в г а и * «- а - «—

ИтаТ Н. Г ' ™1 0 Р 0 В № №лсним-—еказалъБрфдетрить.—

«отряи, ато бдат «„S ^ B S ™ Ä a T

- я ' ™ ï 6 ° ««» ш с и е н, ™ Ю'

- ЯЯ

диипГ- Т а Я м ъ а ^ И Д Ъ ' ~ 3 а м Е т й Л Ъ СЕР°ИН0 одетый господин -Там*> ветречаютея отдельныя уединенныя усадьбы. гп,п7™У вот, сказал емеясь инспектор - Злееь ° е Г л Г Г п я Г Н ° Ф п р 0 Т И И В 0Р^ие во мнениях. Мыраз господ^/ x S " Ь Ю

— Вы вее ошибаетесь.

— Но ведь это невозможно.

ХазфрлЯОЗВОЛЬТе' a «иль езды,—прфрваль его

готов,«™ смеся, «t a L S? серебро Ш Пр""

о п е к Т о р ^ Б? " с Г т ъ ° Д т Г п Г «t a - нв. обращениф J ^ T E t - S * r Z T n o T ™? ' ™ " ноги,-ЯД нроследнгь дальше Рядввга т Г Л ' = «

Hl»«о теверь

увндили оовйм B S Ä o m Ä S K l м шийся из аа небмишп М б ъ д и в а ' нодиввавмадноф етратеовое ™„„Р, Ш Ш '«Р™«"«- Точно гростноотью Р 7 п е р°' а о в " о ъ н д а вое окрф-

оошГ, н Г в ™т ф о °, Т и? ~ т Р О С И Ъ „

— Чья это усадьба?

— Доктора Битера. Д о к т о р b C Î S пожалуйста,-вИешался инженер-этот острым ноеомъГ еЦ' В Ф С М а ^ Щ а в ы й, е диинньш Начальная станцщ расхохотался.

О нет сэр*'Доктор Вичер-англичанин и вы

вряд ли во веем приходе найдете более толетаго человека, чем он. Но у него живет какой-то господин, кажется, пацифнт, который напомннафт собой библейский рассказ о семи тощнх коровах.

Не уепел он еще кончить своей речи, как мы уже спешили по иаправлению ис пожарищу. Мы поднялись по покатому холму и увнделн прфд собой длинное белое зданиф. Оно было окутано целым морем огня, изо веех ицфлфй и окон высовывались огненные языки. В саду работали три пожарных насоса, тщетно стараясь покорить разбушевавшуюся стихию.

— Это здесь!—крнкнул Хззерли в лихорадочпом волнфнии.—Вот и дорога, усыпанная гравифм, а вот и розовый кует, где я лежал. Вот из того окна я выпрыгну л.

— Ну, — заметши Холмс, — по крайней мере вы отомщены. Деревянным стены маипиинаго отделения наверноф загорелнсь от оставленной вами лампы, раздавленной иреесом, чего они в волнонии сразу не заметвли. Теперь посмотрите, пожалуйста, но найдете ли вы среди этой толпы зевак ваших вчфрашних ириятелей, хотя я лично думаю, что оин в настоящее время находятся миль за двести от нае.

Оиасения Холмса вполне оправдались. До сих пор не имеется никаких сведений ни о красивой жешцине, ни о негодяе-немце е его угрюмым а-игличанином.

Какой-то крестьян и и рассказывал, что видел irr, •го утро рано на заре повозку с несколькими людьми и болыиим ящиком; они быстро ехадн по направлеиию к Гндингу. Это был единственный след, оставленный беглецами, и даже самому Холмсу не удалось узнать о них еще что нибудь.

Пожарные были не мало удивлены етранным устройством дома, но их нзумление достигло высшей степени, когда они нашли на одном из иодоконннков второго этажа недавно отрубленный большой лалец человечфской руки. К вечеру их усилия увенчались, наконец, уснехом и огонь был потушен. Но крыша уже прокалилась и все здание превратилось в одпе развалины, так что только несколысо погнутых цилиндров и желез-

ных труб напоминала о машине осмотп дорого обошелся нашему несчастному н И и в И РпЙ Т а к ъ нем флигфле нашли 2 * ' sa, но ни одной монеты, что объяснял^

- а д о' упомянута™ большого ящика на иовозкГ П р и е у т с т в и е * ъ

Каким образом Хэзерли был вынесен из сяггя так и- осталось бы тайной имм»р*я ^ Г, * д а'

тельно маленькие, a другиф громадны*ТтоJ " УДИВН" аигличанин, менее Х и т о л г и. Г; ° в с е Й f P<>*™ocra, товарнщ, помог «ö S И! «жестоки, чем его свеиаго' чфловею T g E L Î J ^ T ^

- д а Ü ü 227TZIT": и н ж е и Г '

стяшим rt.nu,. „новзд—это называется бле- • S E J ^ ™ ^ ~ и а п ™ кзамеи этого? исчезла. Что же я прюбрел а он7 ° м ~ б Г у Л Н б а я с ь Холмс,- вам ^ г Г у г о д н о хотя бы ZTT К[Юме «*>» иригаючени/Г ^^р обХто 1 Ä T! a 8 № ЭТОй

рассказчика до к о н ц а в а Й Г д, S Я Ц " °