Скандал в Богемии
„Запоеледнеф время, благодаря моей недавней женитьбе я очень редко виделся с моим другом Шерлоком w ' сом. Личное счастье и домашниф и н т ^ Х Гглощали T o l M Z: Z T W ' К Ж Ъ Э Т° В е Ф Г д а ^У^втся S J 2 S
ком, устроившим впервые свой собственный ломатиии наттпе М®ЖДУ т е и * нзбегал, по S S Ä C r m r ° о б щ е с т а а - 0 н ъ жил попрежнемт и нашей общей квартире на Бэкеровской улице, угл?билСЯ в свои старыя книги и проводил дни то въУ; S шей апатш, под влиянием наркотических средств т о во вспышках неукротимой энергии. Он, по стаоомТ^пп являл громадный интерес к изучению н р е с т С И? й и Г м о В г а Г Щ И Я С Я е п о с о б н о с т и н необымГвенное даровМие Х ы я t L L T T T b р а З Г а Д К^ в ъ тайнах комыми I T. Д ° б ы л и п Р и з н а н ы полицией неразрешиные слухи M(f Г Г И е Ш Д° М Т Д 0 Х 0 * М й нео/ределен.
ZapVma и c o L l Ш Л Ъ * Деятельности своего прежняго
я Р а з ъ вечером, это было 20 марта 1888 г я проходил по Бэкеровской улице. В это время я сноня занялся частной практикой и А этот в^ер К р а щ а Г
с конснлиума. Когда я поравнялся е хорошо знакомой мне дверью, у меня явилось непреодолимое желание зайти к Холмсу и узнать, какому делу ои посвящает в данное время свой необыкновенный тадант. Комнаты его были ярко освещфны и, взглянув в окна, я заметил силуэт его высокой худощавой фигуры, мелькающий взад и впереди. С опущенной головой и заложенными за спину руками он шагал быстрой, порывистой походкой. Зная хорошо его привычки и манеру держать себя при том или ином настроеяии, я еразу понял, что он теперь снова находится в периоде бурной энфргии. Очевидно, он проснулся от грез, навеянных разными снадобьями, и занять какой-нибудь загадочной неторией. Я позвонил и вошел в ту еамую комнату, которую когда-то разделял с ним.
Его встречу нельзя было назвать очень сердечной. Впрочфм, душевныя излияния вообще не были в его натуре, но я чувствовали, что он ради меня видет. Он не сказал почти ни слова, но дружески усадили меня в кресло, придвинули ящики с сигарами и указали на шкапик е ликерами в углу. Став затем у камина, он смерил меня долгими, пытливыми взглядом.
— Женитьба пошла тебе впрок, Ватсон,—заметил он.—Мне кажется, что ты прибавился в весе на семь с половиною фунтов с тех пор, как я тебя не вндел.
— Всего на ефмь,—ответил я.
— Правда? Я думали несколько больше. Впрочфм, пол фунта это безделида. Как я замечаю, ты снова практикуешь; ты мне ничего не говорили о своем намерении снова запрфчь еебя.
— Отчего ты так думаешь?
— Я вижу и вывожу заключфния. Вот я замечаю, между прочими, что ты недавно выходил из дома в очень плохую погоду и что у тебя, должно быть, очень неловкая и неаккуратная служанка.
— Мой милый Холмс,—сказал я,—перестань, пожалуйста; несколько столетий тому назад тебя наверное сожгли бы на костре. Правда, в прошлый четверги я ездил за город и вернулся домой промокший до костей
и весь в грязи, но нз чего ты мог это заключить, я всетаки не знаю, так как я тотчае же переменилГ Что касается нашей Марин, то она дейетоителТно неис правима, и жена предупредила ее уже о расчете но Ко™ ради, отдкуда это тебе известно? Р ' н о ' Б о г а
н н я ° р я ^ в 0 д — у л ы б, и у л с я ' п о т и Р а * свои уэкия, нерв.
глаза я с ^ В Е г о в о Г я т ъ Т е Г Г ' " 0 ^ ™ ° Н Ъ - - М о и
твоего леваго мИппга Г и? а внУтРенней сторон неются шесть * Щ е Н Н° Й Н а к ъ Р^ъ теперь, видеделаз Тто ниби Л к! / Я Д ° М Ъ Ц а р а п й н ъ - Э т°. очевидно, Отсюда S вшола Р Т ° 0 " Щ а Я Г р я з ь с ъ ^дошв. Дирнтю погоЯи Т ^ ~ е р В Ъ И Х Ъ' ч т о т ы входили в н о г ъ ш е ^ и к у л а Г Р Ы Х Ъ н 7 ° Т е б я д л я ЧИСТКЙ саелуги. Что Z T образчики лондонской приним д у ш Т м Т и Т К Т И К И ' Т 0 н а д о б ы т ь носледдураком, чтобы не причислить к корпорации
ирактикующих врачей господина, от котораго несет иодоформом, на правом указательном пальце иыеетея черное пятно от ляписа, а оттопыренный карман сюртука ясно указывать на то, что в нем спрятан стетоскопы
Мне стало смешно, с какой легкостью он делал эта выводы.
— Когда я выслушиваю твои логичфския умозаключения, то. они представляются простыми до сиишного, и мне кажется, что я мог-бы их так-жф хорошо вывести,— заметнл я — И все-таки меня каждый раз сызнова поражает всякое доказательство твоего остроумия, пока ты не разъяснишь весь процесс твоего мышления. А между тем мои глаза вндят так же хорошо, как и твои.
— Совершенно верно, — заметил Холмс, закуривая сигару и опускаясь в кресло.—Ты видишь, но не наблюдаешь, а это громадная разница. Вот, например, ты часто видел ступеньки, ведущия нз сеней в эту комнату? J
— Очень часто.
— Как часто? w
— Да, наверное, несколько сот раз.
— В таком случае ты, конечно, можешь сказать, сколько их?
— Сколько?., не имею понятия.
— Ну вот! Ты видел, но не наблюдал. А я отлично знаю, что их семнадцать, потому что не только видел, но и наблюдал.—Кстати, я знаю насколько ты интересуешься моими проблемами, ты даже одисал несколько елучафв. Вероятно тебя заинтфрееуфт и этот случай. Он протянул мне лист толстой розоватой почтовой бумага, лежавший открытым на столе.—Я получил его с последнфй почтой; прочти, пожалуйста.
Письмо было без числа, без подписи и даже бфз адреса. Оно гласило оледующее: „Сегодня вечером, в три четверти восьмого, вас посетит господин, желаюиций переговорить с вами по одному весьма важному делу. Услуга, оказанный вами недавно одному из царствующих домов Европы, служат доказатфльством того, что вам можно доверить вещи чрезвычайной важ-
р Г • в и ™ о! ^ " T S ï ï ï r!» «-
» «». — «t a» я. _ М о.
тальная ом«™*. ^ K M Œ " создафшь факты, и м е с т о Х Г ч ' т о Г, ^ ' ^» /» Р И»
я тщательно осмотрел почерк и бумагу
^ о р И ы ^ н ы Г з н а к и 0 Г а а Г И 3 а м Е т И Л Ъ с ъ '
Холмс У' е Ъ > Ч Т° ™ З а к л ю ч а е ш ь этого?—спросил
зать, ч?о Z * ^ Т е б * Д Ш ^ Ж Т * Ф а б р Н К Ш И Т Ъ В Е Р О Я Т Н О я о е т а ™ь
п н с а Т ъ Х п ъ В С Я К 0 М Ъ е л У ч а е ^сьмо это роиь И ш т Î 5 НФ П 0 Е а з а л с я странным обо- CTopoff Ни А п и Ш Ф ° В а С Ъ п°ДтвфРждаетея совсех t o S Ф р! Н ц у з ъ ' н иРУсешй не напишут так: 2 К Z ^ Z L U B a e T l Т а в ъ нфДвликатфн Г с в Г х ъ Р С гааза r o n Z 7 милый, как тебе это нравится?! ^го глаза горели и он с торжествующим видом
выпустили изо рта целое облако голубоватаго табачнаго дыма.
— Теперь остается только узнать, что угодно этому немцу, который пишет на такой особенной бумаге и предпочитаете явиться в маске.
В это время мы услышали звонкий стуки ложаднных подков и дребезжаниф колес о мостовую, a затем энергичный звонок. Холмс свистнули.
— Судя но стуку—пара,—сказали он.
— Да,—продолжали он, выглядывая в окно,—изящный брум *) и пара чудных рысаков. Не менеф полутораста гиней каждый. Ну, мой милый, если дело и не важное, то зато здесь много дфнфг.
— Я думаю, Холмс, что мне лучше теперь удалиться.
— Ни в коем елучае, доктор! Оставайся на своем месте. Что ябез тебя сделаю? Крометого, история обещаеть быть интересной, и я не понимаю, зачем тебе упускать такой случай.
— А твой клиент?
— Об этом не заботься. Быть можете, нами обоим деиствителъно понадобится твоя помощь. Вот он идете! Садись спокойно в кресло и наблюдай.
Медленные, тяжелые шаги, которые были слышны сначала на лестнице, a затем в корридоре, вдруг прекратились пред дверью. Послышался громкий и энергичный стук.
— Войдите,—еказад Холмс. В комнату вошел человек роетои не мфнеф шести футов шести дюймов, сложенный как Гфркулес. Он был очень богато одет, но настоящий джентельмэн не еказал бы, что со вкусом. Широкия каракулевыя полосы окаймляли обшлага его рукавов и перфд двубортнаго кафтана, a темносивий плащ на яркокраеной шелковой подкладке был накинуть на плечи и придерживался у ворота брошкой из крупнаго изумруда. Сапоги, доходившие до половины икр и отороченные наверху богатым мехом, дополняли впфчатлениф какой-то странной роскоши, какое производило все его
*) Небольшая карета.
появлеше. В руке он держал шляпу с широкими полями. Черная полумаска, скрывавшая верхнюю часть лица, была, повидимому, только что надета, ибо, входя, он еще придерживал ее рукой. Круглая, немного выдающаяся нижняя губа и длинный прямой подбородок говорили о решительноетн и даже об упорстве.
— Вы получили мое письмо?—спросил он низким, грудным голосом с ясно выраженными немецкям акцентом.— Я предупредил вас о своем поеещении.
Он нерепштфльно смотрел то на меня, то на Холмса, не зная к кому обратиться.
— Садитесь, пожалуйста,—еказал Холмс. —Это мой друг и товарищу доктор Ватсон, который настолько любезен, что иногда помогаете мне в трудных елучаях. С кем имею честь говорить?
— Называйте меня графом фон-Крамм—из X. Надеюсь видеть в вашем друге чеетнаго и скромнаго человека, которому я могу доверить дело чрезвычайной важности. В противном случае я предпочел бы говорить только с вами.
Я тотчае же приподнялся, чтобы уйти, но Холмс
— М е н я з а РУЧ и силой уеадил обратно в
М Ы 0 б а ' и л! н и ОД0Н>—твердо заявил он.— так ^ Н Н Е С й а 3 а т ь' э т о т ъ господин мажете так же хорошо слушать, как и я.
Граф пожал плечами.
. ~ В ъ таком елучае я должен обязать вас к двухлетнему абсолютному молчанию; после этого дело можете быть оглашено, за исключением моего имени. Я не пре- ™И И И В а Ю ' ФеЛИ Г О В О р ю' я т о в ъ настоящий момент оно можете оказать влияние на европейскую политику.
— Я обязуюсь хранить молчаниф,—еказал Холмс.
— И я также.
— Прошу извинения за эту маску,—продолжал наш странный посетитель.—Авгуетейшая особа, по поручфнию кофй я действую, желаете, чтобы фя уполномоченный оставался для вае нфнзвеетным. При этом должен сознаться, что являюсь к вам под чужин нменем.
— Я знал это,—сухо еказал Холмс.
— Обстоятельства дела чрезвычайно щекотливы. Необходимо, во чтобы то ни стало, предупредить скандаль, который угрожаете одному княжескому дому и можете его серьезно скомпрометировать. Откровенно говоря, дело.касается еиятельной особы царствующаго дома в Б.
Холмс удобно расположился в кресде и закрыл глаза.—И это я уже знал,—пробормотал он как бы про себя.
Незнакомый глядел с неекрываемым изумлфнием на небрежную н апатичную позу самаго ловкаго и энергнчнаго сыщика Европы. Холмс леннво открыл глаза и нетфрпеливо поемотрел на своего клифнта-богатыря.
— Если ваше величество соизволите пожелать сообщить мне обстоятельства дела,—заметил он,—то мне тогда будете гораздо легче дать свой совет.
Посетитель вскочнл со стула н зашагал в волнении по комнате. Наконфц, с отчаянифм в лице, он сорвал маску и швырнул ее на пол.
— Вы правы,—воскликнул он,—я король. Для чего я пытался скрыть это?
— Да, для чего собственно?—прошептал Холмс — Раньше, чем ваше величество успели что-нибудь сказать, я уже знал, кого ияею честь видеть у себя.
Наш странный посетитель снова сел на прежнее место и провел рукой по своему высокому белому лбу.
— Но вы ведь понимаете, должны понимать, что я не нривык лично заниматься такими делами. А между тем я не мог доверить такого щекотлнваго дела ни одному посреднику, не отдав себя вефцело в его руки. И вот, в надежде на вашу помощь, я инкогнито приехал в Лондон.
— В таком случае, прошу ваше величество рассказат, в чем дело,—сказал Холмс, снова закрывая глаза.
— История вкратце следующая. Пять лет тому назад, во время своего продолжительнаго пребывания в Варшаве, я познакомился е известной авантюристкой Иреной Адлер. Имя это, вероятно, знакомо вам.
— Будь так добр, доктор, посмотри в моеи указателе, — сказал Холмс не открывая глаз. Уже много лете тому назад он начал систематически записывать все кажущееся ему важным, будь то люди или какие-нибудь факты, так что, о чем бы вы ни заговорили, обо всем у него были подробная еведения. И на еей раз я нашел требуемую биографию, помещфнную между биографияаш фврея-раввина и контр-адмирала, автора сочинения о рыбах, живущих на большой глубине.
— Ну-ка, посмотрим, что это за особа, — заметил Холмс.—Гм... Родилаеь в Нью-Джерсей в 1858 году. Контральто.... гм... Ла-Скала... гм! Примадонна опернаго театра в Варшаве—да! Оставила сцену — ага! Живете в Лондоне—отлично!
— И вот, ваше величество, были с этой молодой особой в интимных отношениях и писали ей компрометирующия письма, которыя очень хотели бы получить обратно. Не правда-ли?
— Совершенно верно, но как...
— Вы были с ней тайно обвенчаны?
— Нет.
— Имеютея ли какия-ннбудь условия или обязательства.
— Ннкаких.
— Я не понимаю тогда, в чем дело. Если бы молодая особа вздумала воспользоваться этими письмами для шантажных или иных целей, то каким образом она могла бы доказать нх подлинность?
— А мой почерк?
— Ба!.. Подлог!
— А моя особенная бумага?
— Украдена.
— Моя печать?
— Подделана.
— Моя фотография?
— Куплена.
— Но мы сняты вдвоем.
— О! Вот это очень скверно! Это была большая неосторожность.
— Я был не в своем име.
— Вы серьезно скомпрометировали себя.
— Я был тогда очень молод и не думал еще о государственных делах. Мне и теперь всего только тридцать лет.
— Нужно вернуть фотографию.
— До сих пор все было напрасно.
— Пробовали вы пустить в ход деньги?
— Она не согласна ни на какую сумму.
— Тогда надо ее украсть.
— Било сделано пять попыток. Два раза проникли в ея квартиру, один раз во время ея путешествия перерыли весь багаж. Два раза на нее было сделано нападете... и все напрасно.
— Не ватли никаких следов?
— Ни малейщих. Холмс засмеялся.
— Довольно забавная иетория!
— Для меня она чертовски серьезна, — заметил е упреком король.
— Это правда! Что она намерена делать с фотографией? *
— Она хочет меня погубить.
— Каким образом?
— Я собираюсь жениться.
— Слышал.
— На Клотильде, второй дочери короля скандинавскаго. Вам., вероятно, знакомы етрогие принципы этого дома. Сама Клотильда—олицетворенная чистота и невинность. Если на меня ляжет малейшая тень—все погибло.
— А Ирена Адлер?
— Грозит поедать им портрет. И она это сделафт! Я убежден, что еделает: вы не знаете ея железнаго
характера. Ах, ея чудное святое выражеиие лица, к сожалению, ничего об этом не говорит. Нет ничего такого, на что бы она не решилась, лишь бы помешать моей свадьбе, реиштельно ничего!
— Фотография наверное еще у нея?
— Наверное.
— Откуда вы это знаете?
— Она поклялась отослать ее лишь в день объявлфния о помолвке. ЭТО будфтъв следующий понедельник.
— О, значит у нас еще три дня впереди,—спокойно заметил Холмс.—Это очень удачно, так как у меня есть всего одно или два дела. Ваше величество остаетесь конечно в Лондоне?
— Разумефтся. Вы найдете меня в Лфнгфме под именем графа фон-Крамма.
— Оледовательно, я буду туда сообщать о наших уедехах.
— Будьте добры. Вы можете ефбе представить, как я волнуюсь.
— Теперь остается еще выяснить денежный вопрос.
— Я даю вам carte blanche.
— Полную?
— Я готовь уступить один из моих дворцов, лишь бы получить фотографию.
— A текущиф расходы? Король вынул из под плаща туго набитый бумажник и положил его на стол.
— Здесь триста фунтов золотом и семьсот кредитными билетами,—сказал он.
Холмс написал на листке, вырванном из записной книжки, расписку въполучении и передал ее королю.
— Позвольте адрес нашей дамы.
— Бриони-Лодж, Серпентин-Авеню, Сент-Ижонский парк.
Холмс записал.
— Еще один вопрос: это кабинетный портрет?
— Да.
— Позвольте пожелать вам спокойной ночи, ваше величество. Смею высказать надежду, что вскоре смогу доставить вам приятныя известия. Будь здоров, Ват-
сон,—сказал он, когда раздался стук отъезжающфй королфвекой кареты,—Буду очень рад вндеть тебя завтра в три часа дня, хотел бы поболтать с тобой об этой истории.
На другой день ровно в три часа я был уже в Бэвфровской улнце, но Холмс еще не возвращался. Хозяйка сообщила мне, что он ушел утром до восьми. Я уеелея подле камина е твердыи намеренифм дождаться его во что бы то ни стало. Я сильно заинтересовался настоящим делом, и хотя оно и не имело ужаснаго и необыкновеннаго характератех двух преступлений, который уже раньше описаны, но характер самого происшфетвия и высокое положениф клиента придавали ему совеем особый отпфчаток. Кроме того, я прфдвкушал удовольствие снова увидеть ясную, блестящую логику моего друга и мастфрские приемы, с которыми он схватывал еуть дела. Я так привык к поетоянным успехам его, что возможность неудачи мне даже не приходила в голову.
Около четырех часов дверь отворилась, и в комнату вошфл пьяный конюх с всклокоченными волосами и бакенбардами. Красное лицо и поношенное платье производили впечатлениф чфловека, впавшаго въбедность и епившагося. Несмотря на то, что я хорошо знал ловкость Холмса по части переодевания, все-таки прошло некотороф время, пока я убедался, что вижу его прфд собой. Он слегка кжвнул мне головой и скрылся в спальню, откуда вернулся чфре-з пять мннут в изящном безукоризненному как всегда, костюме. Заложав руки в карманы, он удобно устроился в крееле перед камином и начал еамым искренним образом хохотать.
— Вот так штука, — вскричал он и снова принялся хохотать до тех пор, нова в полном изнфможфнии откинулся на спинку кресла.
— Что случилось?
— Курьезная история! Ты наверное не угадаешь, чем я был сегодня занять и чем закончил свою экскуреию.
— Не имею понятия. Вероятно, знакомился с домом и привычками Ирены Адлер?
— Совершенно верно, н имел при этом всевозможный приключеиия. Сегодня утром я ушел нз дома в внде конюха без службы. Знаешь ли, среди этих людей существуете удивительное фдинодушие, настоящее франкмасонство. Если ты члфн их компании, то можешь узнать все, что только захочешь. Я вскоре отыскал квартиру Ирены. Это двухъэтажная вилла красивая как бонбоньерка; сзади тянется отличный сад, фасад же здания выходить прямо на улицу. С правой стороны находится обширная, хорошо обставленная, комната для жилья с большими доходящими почти до пола окнами с теми глупыми английскими запорами, которые можфт открыть всякий ребенок. Кроме этого, я не нашфд ничего особфннаго, разве только, что с крыши кучерского дома можно попасть в окно прихожей. Я прошелея вдоль улицы и нашел, что мои предположения оправдались; в проулке, идущем вдоль одной из стен сада, находились конюшни. Я помог конюхам почистить лошадей и получил за эт стаканчик пива и целый ворох евиений об Ирене Адлер. Правда, мне пришлось выслушать биографию по крайней мере еще д в а д - цати господь, живущих по соседсъву и ни капельки меня не интфресовавшвх.
— Ну с, а что же Ирена?—спросил я,
— О, она вскружила головы веем мтжчинам целаго квартала. Во веех конк шнях Сфрпентнн-Авеню господствуете мнение, что она самое очаровательное существо на земном шаре. Она ведете очень замкнутый образ жизни, изредка выступаете в концертах, ежедневно выъзжафт в пять часов и возвращается к обеду в семь. Все остальное время она всегда дома. Ее часто поеещает только один господин, красивый брюнете, который бываете у нея ежедневно, а иногда даже два раза в день. Этот господин некий Гофруа Нортон из Иннфр-Тампля. Вот видишь, что значить войти в
довериф к кучерам. Они много раз отвозили его домой и имели о нем подробный еведения. Когда нхъкрасноречиф изсякло, я медлевно вышел на улицу, остановился по близости и начертил план аттаки.
Этот Нортон является, очевидно, не маловажным фактором в нашем деле. Он адвокат—это нфприятноф обстоятельство. Какия отношфния могли существовать между ними и на каком основании он так часто навещал госпожу Адлер? Кто она ему? Клиентка, друг или возлюбленная? В первых двух случаях она вероятяо дала ему фотографию на хранение, но в последнфм этого можно было не опасаться. От решфния этого вопроса зависело, продолжать ли мне свои жаблюдфния в вилле или перенести театр действий в квартиру адвоката. Пункт весьма щекотливый и осложняющий вее дело. Боюсь, что надоедаю тебе такими подробностями, но для дальнийшаго понимания положения вещей оне безусловно необходимы.
— Я внимательно слежу за твоими словами, — ответил я.
— В то время как я раздумывал, на что репшться, к Вриони-Иодж приблизился кабриолет, остановившШся пред виллой. Из него выскочил очень красивый господин с орлиным носом и изящной бородкой, невидимому, тот самый, котораго мне описали. Он, казалось, очень-торопидея, приказал кучеру подождать, промчался мимо прислуги, отворившей двери, с видом человека, чуветвующаго себя здесь как дома.
Он пробыл там около получаса, я видел его время от времени через окно комнаты, по которой он ходил взад и вперед, с волненифм о чем то говоря и сильно жестикулируя руками. Ея я не видел. Вдруг он вышел, еще больше прежняго взволнованный. Прежде чем сест в кабриолет, он посмотрел на часы.—Поезжай, что есть духу! Сначала к Гросеу и Хенкей, в Регент-стрит, a затем в церковь Св. Моники в Эджуэр-Ряд. Пол-гинфи, если довезешь в двадцать аганут.
Кабриолет помчался, а я стал раздумывать, не
последовать ли нне за ним, как вдруг заметил маленькое изящное ландо, приближающееся к дому.
Кучер только что остановился, не успев даже застегнуть своего кафтана, как из дома выскочила дама и быстро сама открыла дверцы ландо.
— В церковь Св. Моники, Джон!—крикнула она— Пол-совфрфна, если поспеешь туда в двадцать минут.
— Я вндел ее мельком, но этого было достаточно, чтобы убедитьея, что ради нея мужчина способен натворить'глупостей... Случай был слишком хорош, Ватсон. К счастью, я нашел вблизи извозчика, который вывел меня из затруднфния. Кучер с нфдоверифм посмотрел на такого вфвзрачнаго седока, но, прежде чем он усвел выразить свой протест, я еидел уже в карете.—Пол-соверена, если довезешь меняв двадцать минут до церкви Св. Моники! Было без двадцати пяти минут двенадцать и мне было совершенно ясно, что должно произойти.
Мы ехали очень быстро, но все-таки они поспели раньше. Когда мы прибыли, кабриолет и ландо с обмыленными лошадьми стояли уже у церкви. Я расплатился с извощиком и быстро вошел. Кроме двух прибывших и пастора, в церкви не было ни души. У поеледняго был очень смущенный вид. Все трое стояли иодле алтаря и пастор оживленно объяснял им чтото. Я прошел к боковому приделу с видом праздношатающагося, случайно попавшаго в церковь. Как вдруг, к моему великому удивлению, все трое обратили на меня внинание, а Гофруа Нортон быстро направился ко мне.
— Слава Богу!—воскликнул он.—Вы можете оказать нам большую услугу. Идемте скорее, идемте же!
— Зачем?—спросил я.
— Идите, идите, пожалуйста! Еще три минуты и все пропало.
— Он почти насильно потащил меня к алтарю, и прежде чем я успел сообразить, в чем дело, я уже давал ответы, которые мне шептали на ухо и которые удостоверяли то, чего я никогда не знал. Словом, я был оффициальиым свидетелем бракосочфтания дивнцы
Ирены Адлер и господина Гофруа Нортона. В одну минуту все было кончено; с одной стороны меня благодарил новобрачный, с другой молодая, впереди же выражал свою признательность сам паетор. Уверяю тебя, что никогда в жизни я не был в таком нелепом положфнии, н воепоминаниф о нем вызвало у меня теперь неудержимый емех. Повидимому, не были соблю-
дены'вее предварительныя формальности, и поэтому свящфнник ни за что не соглашался венчать без свидетеля. Если бы я не подвернулся случайно под руку, жениху пришлось бы искать кого-нибудь на улице. Нфвеста подарила мне еоверфн, который я привешу на память в виде брелока.
— Да, это совершенно неожиданный оборот дела,— сказал я.—Что же дальше?
— Этот ел у чай серьезно угрожал моим планая. Дело имело вид, будто парочка собирается тотчае же уехать, и поэтому нужно было принять быстрый и энергичиыя меры. Однако, они разсталиеь на паперти: он уехал в Тампль, а она к себе домой.
— В пять чаеов я поеду, как всегда, в парк,— сказала она ему на прощанье. Дальше я не разелышад. Они разъехались по разным направлфниям, а я отправился, чтобы заняться своими собственными делами.
— Какими?
— Холодным роетбифом и етаканом пива,—ответил он, дергая сонетку.
— Я до сих пор не имел времени подумать о пище, а вечером буду вероятно еще больше 8анят. Во всяком случае, я надеюсь, доктор, на твою поддержку.
— С удоводьствием.
— Ты ведь не боишься немного нарушить закон?
— Ни капельки.
— Даже если, на худой конец, тебя засадят в кутузку?
— Если за что-нибудь интересное, то готовь.
— Штука отличная!
— Тогда я к твоим услугам.
— Я был уверен, что могу на тебя надеяться.
— Что же ты собираешься сделать?
— Когда госпожа Турнер принесет нам завтрак, я все разекажу тфбе. Извини, — сказал он энергично принимаясь за еду, принесенную хозяйкой,—я буду говорить во время завтрака, у меня остается очень мало времени.
Через два часа мы должны находиться на театре вофнных действий, ибо госпожа Ирена возвращается с прогулки в семь чаеов. Если мы хотим ее встретит, то должны отправиться в Бриони-Лодж.
— A затем?
— Остальное нрфдоставь мне. Я уже прнняд надлежащия меры. Я предупреждаю тебя только об одном: что-бы ни случилось, ты совершенно не должфн вмешнваться. Понял?
— Значить, я должен соблюдать нейтралитете?
— Безусловный, Вероятно, пронзойдут коф-какия нфприятныя етолкновфния, но ты не безпокойея. Когда меня, что самое главное, внесут в дом, скандаль прекратится, Через четыре или пять минуть в гостинной отворять окно. Ты должен находиться вблизи этого окна.
— Понимаю.
— Ты будешь видеть меня из окна и не должен спускать с меня глаз.
— Хорошо.
— Как только я подниму руку, ты бросишь в комнату одну вещь, которую я тебе дань. и начнешь в ту же минуту кричать: „ПожаръИ". Ты все это заиетил себе?
— Как нельзя лучше.
— Здесь нет ничего онаснаго,—сказал он, вынимая из кармана продолговатый свфрток, напоминающий сигару.
— Это обыкновенная дымная ракета, снабженная е обенх кондов пистонами, которые воспламеняются при дадфнии. Этим ограничиваются твои обязанности. Твой крик о пожаре быстро соберете толпу народа. Ты не обращай на нее внимания и спокойно отправляйся на другую сторону улицы. Приблизительно через десять минуте я подойду к тфбе. Надеюсь, что я все ясно объяснять?
— Я должен равнодушно отнестись ко всему, происходящему вокруг меня, приблизиться к окну, наблюдать за тобой, бросить по твоему знаку эту ракету, затем крикнуть „пожаръи" и ждать тебя на углу?
— Совершенно верно.
— Можешь вполне положиться на меня.
— Отлично! Однако уже пора приготовиться к своей роли.
Он ушел в спальню и через несколысо минуте вернулся оттуда превратившись в добродушнаго безхитроетнаго пастора-методиста. Черная шляпа с широкими полями, широкиф панталоны, бедый парик, кроткая улыбка и особое всегда сопровождающее ее выражение лица, вмеете с приятным, нееколько любоиытным взглядом, — все было представлено как нельзя лучше. Выражфниф лица, манеры, веф его существо менялиеь для каждой новой роли.
В три четверти седьмого мы были в СерпентинъАвеню. Наступали еумфрки, и только-что зажгли фонари; мы прошлись взад и впфрфд пфред виллой, в ожндании хозяйки. Дом оказался точно таким, каким я представ лял себе его по краткому описанию Холмса, но окружающая местноеть была менее уединенной, чем я ожидал. Маленький переулок по еоседотву был даже очень оживлен. На одном углу стояла группа веселых оборванцфв, куривших трубки; подле ннх остановился точидыцик со своим колфеом, за ними два солдата заигрывали с какой то горничной, a несколько прилично одетых молодетх людей разгуливали взад и вперед с еигарами во рту.
— Видишь ли,—заметил Холмс,— эта свадьба значительно упрощаете дело. Фотография является теперь обоюдоострьш оружифм. Я не думаю, чтобы ей было очень интересно показать карточку Нортону, так же как нашему клифнту не хотелоеь бы, чтобы она попала в руки его принцессы. Спрашивается только, где ее найти?
— Вряд ли она дфржит ее при себе. Кабинетная карточка слишком велика, чтобы ее можно было спрятать въдамском платье. Значить, оовидимому, она не носить ея с собой.
— Где же она можете быть спрятана?
— Быть можете у ея банкира или адвоката. Но и то и другое сомнительно. Зачем ей передавать другому лицу? На себя самое она могла положиться; но она не была уверена, еможфтъли даже деловой человек не поддаться политическому или иному влиянию. Прими, кроме того, во вниманиф, что она решилась пустить карточку на днях в дело и поэтому должна иметь фф всегда под рукой. Следовательно, фотография может находиться только в ея собственной квартире.
— Но там уже два раза шарили.
— Пустяки! Они нф знали, где искать.
— Как же ты будешь искать?
— Я совеем не буду искать.
— А что же?
— Она сама мне укажете.
— Она не захочет.
— Я не дам ей возможности отказаться. Слышишь! Вот приближается карета! Итак, исполни точно мою инструкцию!
Показался свет карфтяых фонарей, и маленькое, элегантное ландо подъехало к вилле. Не уепело оно остановиться, как один из толпы бросился впфред, чтобы открыть дверцы и получить на водку, во другому тоже захотелось что нибудь заработать и он додбежал к карфте, оттолкнув перваго. Завязалаеь ужасная ссора, в которую вмешалиеь оба солдата, защищая одну сторону, а к противной партии присоединился точнлыцик. Начал асотчаянная драка, и вышедшая из ландо дама в один м мент очутилась в цфнтре возбуждфнных и споривших людей, которые орали и бросались друг на друга с палками и кулаками. Холмс бросился в середину свалки, чтобы защитить даму, но он не успел еще добраться до нея, как вдруг вскрикнул и упал обливаясь кровью. Увидя это, толпа разбежалась и только несколько болеф приличных молодых людей, бывших свидетфдями зтой сцены, поспешили на помощь к даме и раненому. Ирена Адлфр ыоспешно взбежала на крыльцо, но остановилась на пороге и обернулась к улице. Ея чудная фигура ясно выделялаеь из освещфнной прихожей.
— Что е бедным старнчком? Он тяжело ранфы?— спросила она.
— Он умер!—крикнуло нескцлько голоеов.
— Нет, нет, он еще жив!—перебил кто-то,— но его не довезут живым до больницы.
— Вот порядочный человек!—сказала какая то женщина:—если бы он не вмешался, они наверное сорвали бы с дамы чаеы с цеиочкой. Это была шайка нфгодяев. Ах, он еще шевелится!
— Его нельзя оставлять на улице. Разрешите, мисс, внести его к вам?
— Разумеетея! Несите его в гостиную! Там очень удобный диван. Сюда, пожалуйста!
Медленно и торжественно внесли Холмса в виллу и положили в лучшей комнате; из окна я наблюдал всю эту сцену. Шторы еще не были спущены, и я видел Холмса, лежащаго на диваке.
— Неужели, играя такую злую шутку, он не чувствуете в данную минуту угрызений совести? — промелькнуло у меня в голове. Мне лично стало за еебя очень стыдно столь жестоко обманывать эту прелестную женщину, е такой чудной грацией и заботливостью ухаживающую за ранфным. Но все-таки я Ийф мог отступать и потому старался не анализировать своего поведения и вынуд ив кармана ракету. Я успокаивал себя тем, что мы непричиним ей никакого вреда, а наоборот, хотим помешать ей повредить другому. Холмс приподнялся и еделал
•»'жение, как будто ему душно.
. Горничная поспешила к окну и открыла его. В эту минуту я увидел приподнятую руку Холмса, бросил в комнату ракету и крнкнул изо всей мочи „пожар!" На мой крик моментально собралась толпа народа и вее начали кричать „пожар, пожарь!"
Комната наполнилась густым облаком дыма, вылетавшаго из окна. Я видел неясный тени мфчущихея взад и впфрфд людей и вскоре услышал голое Холмса, который уверял кого-то, что это фальшивая тревога. Я протиснулся через волнующуюся толпу, добрался до угла улицы и прождал не более десяти минуть, как Холмс взял меня под руку, и мы с обдегчфнным и удовлфтворфнным чувством отправились домой. Несколько минуте он шфл быстро и молчал, пока мы не свернули на Эджуэр-рид.
— Ты очень ловко иеполнил свою задачу, доктор,— заметил он. — Лучше и желать нельзя. Теперь все в порядке.
— Ты достал фотографию?
— Нет, но я знаю, где она.
— Как же ты это узнал?
— Она мне сама показала, как я тфбе и говорила
— Ничего нф понимаю.
— Я не намерфн делать из этого тайны, — сказал он смеясь.—Это очень просто. Ты, конечно, догадался, что вее люди на улице были в заговоре. Все они были наняты мною.
— Это я еообразил.
— И вот, когда поднялся скандал, у меня в руке было немного жидкой красной краски. Упав на землю, я вымазал ею лицо, которое приняло ужасный вид. Это ведь старый фокус!
— И это я понял.
— Меня внесли в дом. Она не могла помешать этому... Я очнулся как раз в той комиате, которую себе наметил. Гостиная примыкает к ея спальне, так что от меня не могло ничего укрыться. Они положили меня на диван, я тяжело дышал, служанка открыла окно, затем наступила твоя очередь.
— Что это могло тебе помочь?
— О, очень много! Когда женщина думает, что дом ея горит, она инстинктивно бросается к тому, что ей наиболее дорого. Это вподне естественно, и я неоднократно извлекал из подобных поступков пользу. Замужняя женщина и мать бросается к своему ребенку, незамужняя хватает ящик с драгоценностями. Я был убежден в том, что для Ирены самая ценная вещь именно та фотография, о которой мы хлопочем. Она готова пожертвовать веем, лишь бы спасти ее. Тревога пожара была отлично разыграна. Дым и крики потрясли бы и железныф нервы. Она тотчас же выдала себя. Фотография находится в нише под выдвижной дощечкой, как раз над еонетвой. Ирена моментально бросилась туда и я быстрым взглядом успел заметить, что она дейетвитфльно схватила фотографическую карточку. Когда я крикнул, что все это фальшивая тревога, она быстро положила ее на прежнее место, взглянула на ракету и выбежада из комнаты. Больше я ея не видел. Я встал и собрался, извинившись, удалиться. Мне пришло в голову, не захватить ли с собой, пользуясь суматохой, фотографию, но в эту минуту вошел кучфр, который не спускал с меня глаз, пока я не ушел. Я решил,
что более благоразумно подождать, так как излишняя поспешность могла испортить все дело.
— А теперь?—спросил я.
— Почти все уже сделано.
— Завтра утром мы с королем отправимся к ней с визитом. Если хочешь, идем е нами. Нас попросят подождать в гостиной, но вряд ли хозяйка найдет нас и фотографию, когда выйдет к гостям. Быть может, его величество почувствует себя особенно удовлетворенным, достав карточку собственными руками.
— Когда мы отправимся?
— В восемь часов утра. В это время хозяйка еще будет неодета и мы будем иметь полную свободу действий. Нам необходимо, конечно, епешить, ибо нельзя знать, каяия пфрфмены в ея жизни и привычках вызовет эта свадьба. Я сейчас же нзвещу короля.
Во время этого разговора мы незаметно дошли до Бэкеровской улицы и остановились у входа. Холмс искал в кармане ключ, как вдруг какой-то лрохожий приветствовал его: „спокойной ночи, господин Холмс!" Улица была в это время довольно многолюдна, но мы все-таки заметжли, что приветствиф послал молодой человек в длинном пальто в складках. Неуспели мы оглянуться, как он уже исчез в толпе.
— Этот голос я уже где-то слышал, — сказал Холмс, всматриваясь в тускло оевещенную улицу. — Кто бы это, чорт возьми, мог быть?
Ночь эту я провел у Холмса. Мы только что уселись на другое утро за завтрак, как в комнату сиешно вошел король.
— Неужели она у вас? — вскрикнул он, ехватив Холмса за плечи и пытливо емотря ему в глаза.
— Пока еще нет. •f-
— Но вы надефтееь?
— Да.
— Так идфм! Я сгораю от нфтерпения.
— Надо сперва послать за каретой.
— Мой брум внизу.
— Тем лучше. Мы сошли вназ и тотчае же помчались в БриониЛодж.
— Ирфна Адлер вышла замуж,—заметил Холмс.
— Вышла замуж? Когда?
— Вчера.
— За кого?
— За одного английскаго адвоката, по имени Нортон.
— Неужели? Ну, любить его она во веяком случай не может.
— А между тем, в ваших мнтерф^ах, чтобы она его любила.
— Почему?
— Потому что это избавило бы ваше величество от дальнейпшх нфприятноетфй. Если Ирена любить своего мужа, то она не любит ваше величество. Если она вае не любит, то для чего ей разрушать ваши будущиф планы.
— Совершенно верно! А все-таки... Ах, еслибы она была нашего круга—какая бы из яфя вышла королева!
Он погрузился в молчаливое раздумье н до нашего приезда в Бриони-Лодж не проронил ни слова. Входныя двери виллы были широко раскрыты, и на пороге стояла пожилая женщина. Она елидила за тем, как мы выходили из экипажа, с саркастической улыбкой на уетах.
— Господин Шфрлок Холмс, не правда ли?—спросила она.
Мой друг тревожно н пытливо посмотрел на нее.
— Да, я Холмс.
— Так и есть! Барыня предупредила меня, что вы вероятно приедфтф. Она уехала сегодня утром со своим супругом на континенте в четверть шестого, с поездом, идущнм из Чфринг-Гросеа.
— Что?.. Весь побледнев, Холмс отскочил от неожиданности назад.
— Значите, она оставила Англию?..
— Да, н навсегда.
— А бумаги?—спросил хриплым голоеом король.— Значите, все погибло?!
— Посмотрим, — сказал Холмс. Он оттолкнул служанку и бросился стремглав в гостиную; король и я поспешили за ним. Мебель была сдвинута ео своего места и стояла в безпорядке, где попало; раскрытые шкафы и комоды были наскоро перерыты и часть вещей вынута. Холмс бросился к сонетке, отодвинул маленькую заслонку в нише и вытащил из отверетия фотографическую карточку и письмо. Это был портрете Ирены Адлер в вечернфм туалфте; письмо же было адресовано Шерлоку Холмсу. Мой друг разорвал конверте, и мы вее втроем принялись читать. Письмо было написано в полночь и было следующаго еодержания:
»Любезный мистер Холмс! Вы поиетине удивительно провели свою роль, и вам вполне удалось войти ко мне в доверие. До тревоги я ничего не подозревада, и только когда суматоха прошла, я поняла, что выдала себя, и стала обдумывать свое подожение. Уже несколько месяцев тому назад меня предостерегали относительно вае и говорили, что вы единственный человек, нотораго король выберет в качествФ повереннаго. Я узнала также ваш адрес. И' несмотря на все это, я сама указала вам то, что вы желали знать. Сначала мне было совестно за мое недоверие по отношению к такому милому старику-пастору, но, вы знаете, я сама была актрисой и замаекирование не новость для меня. Я часто даже пользовалась этим умевьем. Я послала моего кучера Джона в гостиную следить за вами, а сама поспешила наверх и оделась в „походный костюм", как я его называю. Я успела еще выйти вслед за вами, чтобы проводить вае до дома и самой убеднться, что являюсь предметом заботь знаменитаго Шерлока Холмса. Я была даже настать ко неосторожна, что пожелала вам спокойной ночи; затем я поспешила разыскать моего мужа.
. Мы решили, что самое лучшее, чтобы избавиться от такого етрашнаго противника, — это бФжать. Поэтому завтра вы найдете уже пустое гнездышко. Что касается фотографии, то ваш клиент может быть вполне спокоен. Я люблю и любима гораздо более благородным человеком, чем ои. Король может делать все, что ему заблагоразсудится, я ухожу с его пути, несмотря на его тяжкую вину по отношению ко мне. фотографию я оставляю у себя, как орудие самозащиты на случай мо-
гущих возникнуть впослиидствии поползновений. Взамен ея, я оставляю другую фотографию; быть может, королю интересно сохранить ее. Засим, милейший мистер Холмс, остаюсь навсегда преданная вам®
Ирена Нортон, урожд. Адлер®".
— Что за женщина! Нет, скажите сами, что это за женщина! — воскликнул король, когда мы прочитали письмо.—Не говорил ли я вам, как она решитфльно
и энергично поступает?! Какая чудная королева вышла бы из нея! Жаль, очень жаль, что она не имеет надлежащ а я общественная положения!
— Судя по тому, что я о ней узнал, она в некотором отношении во веяком случай,стоит на одном уровне с вашим величеством,—холодно ответил Холмс.— Очень сожалеюлишь об одном, что не мог довести дела до болеф успешная конца.
— Напротив, любезнейший,—е живостью воскликнул король, — лучшая успеха я не могу и желать. Ея слово твердо, как скала. Фотография теперь для меня так же безопасна, как еели-бы ее сожгли.
— Чрезвычайно счастлив слышать такия слова вашего величества.
— Весьма и весьма обязан вам. Скажите, пожалуйста, чем могу вас отблагодарить? Вот кольцо...— он снял с пальца кольцо с крупным изумрудом, положил на ладонь и протянул Холмсу.
— Ваше величество обладаете гораздо болеф для меня цениою вещью.
— Пожалуйста, назовите ее.
— Вот эта фотография. Король с изумлфнифм посмотрел на него.
— Карточка Ирены?! Разумеется, если вы хотите ее иметь.
— Очень благодарен Вопрос исчерпан. Честь имею кланяться. — Он поклонился и вышел, не замечая протянутой рукй короля.
Таким-то счастливым образом был предупрежден страшный скандал, угрожавший Богемскому королевству, а остроумные планы Шерлока Холмса разрушены благодаря хитрости женщины. Он обыкновенно посмеивалея над женскою хитростью, но после случая с Иреной Адлер я не слышал от него насчет этоя ни слова.
f у